То, что достала Арбель, оказалось роскошным листом бумаги с золотым тиснением по краям.
В самой верхней части красовались слова: «Заявление на поступление в академию Кроули».
А в самом низу было выведено имя: «Седрик Монтравен».
— Чем позорить семью, отираясь в игорных притонах, лучше проваливай туда. И на глаза мне больше не показывайся.
Я смутно представлял, что это за место — академия Кроули.
В первые дни после того, как я попал в это тело, я гадал: «Может, это сюжет, который мне знаком?» — и немного изучил местный лор.
В итоге я пришел к выводу, что этот мир мне совершенно неизвестен, но сама концепция академии Кроули была классической.
Место обучения, где собираются дети дворян и талантливые простолюдины, чтобы дать своим способностям расцвести.
Лучшее учебное заведение в Ковчеге Аден, призванное ковать его будущее.
— ......
Мой взгляд был прикован не к Арбель и не к бланку заявления, а к вариантам выбора, парящим в воздухе.
[ 1. Послушно отправиться в академию ]
[ 2. Отказаться от поступления и поцеловать Арбель ]
Судя по отсутствию реакции окружающих, это было нечто вроде «Окна статуса», видимого лишь мне.
Но в нем было всего две строчки.
Слишком скудно для полноценного интерфейса.
Что это вообще такое?
Почему оно появилось?
В прошлый раз я видел этот выбор прямо перед тем, как сигануть с крыши здания.
Тогда я выбрал [ 2. Прыгнуть в ту квадратную коробку внизу ] и очутился в теле Седрика из Адена.
Я могу сделать вывод: «если я выберу вариант и буду действовать соответственно, последует конкретный результат».
— Ты чем занят?
— Просто думаю.
— Думаешь? Будь ты из тех, кто действительно способен соображать, разве жил бы ты в таком жалком состоянии?
Аргумент был настолько весомым, что я даже не пытался возразить.
Вместо этого я сосредоточился на содержании двух вариантов.
Мир может быть лишен логики, но законы жанра никто не отменял.
Обычно такие бинарные выборы создают развилку сюжета в зависимости от принятого решения.
Это ощущалось не как тест «верно/неверно», а как выбор пути на перекрестке: налево или направо.
С этой точки зрения первый вариант — «Послушно отправиться в академию» — выглядел предельно прямолинейным.
Седрик, законченный отброс из павшего дома, поступает в академию.
Конец.
А там уж он будет делать что угодно.
— Это минимум того, чего семья ждет от тебя. Сделай хоть что-нибудь. Понял? Ты меня слышишь?
Сказала Арбель, оскорбительно тыча меня кончиком пальца в лоб.
Похоже, ей было неудобно тянуться, стоя на цыпочках, поэтому я слегка пригнулся.
— Хватит жить как мусор... Уф!
Приняв шутку младшего брата всерьез, Арбель скривилась и посмотрела на меня так, словно хотела придушить на месте.
В любом случае, первый вариант меня не прельщал.
Ну, то есть...
Это же скучно.
Не то чтобы плохо, но пресно, как вареная трава.
Академия — место сбора лучших талантов Адена.
Если такой обыватель, как Седрик, явится туда без всякой поддержки, роль аутсайдера ему обеспечена.
Я же могу и дальше посещать казино как на работу и наслаждаться легкой жизнью, благо деньгами уже запасся. Зачем мне эта академия, чтобы плестись в хвосте?
С другой стороны, вариант номер два: «Отказаться от поступления и поцеловать Арбель».
Кья-а.
А вот это уже весело.
Похоже на низкопробное домогательство, но вряд ли это просто дурацкое задание на «слабо», заставляющее меня творить абсурд.
Почему?
Давайте еще раз вспомним жанровые каноны, о которых я упоминал.
Выбор — это точка ветвления.
Такие вещи обычно не возникают без всяких оснований.
Разве не так?
[1. Идти в академию] [2. Не идти в академию] — это был бы чистый, симметричный и стандартный выбор.
Но ко второму варианту намеренно прицепили условие «и поцеловать Арбель».
Разве стали бы добавлять такое без всякой подоплеки или контекста?
Ни за что.
Это зацепка, подсказка, добавленная потому, что это «валидный путь».
— Ха, так вот оно что.
Арбель, так ты тоже была идеалисткой.
Вот почему ты набрасывалась на меня как чихуахуа при каждой встрече.
В ней боролись искреннее чувство «я так люблю своего братика!» и моральное суждение о том, что это неправильно.
Не в силах совладать с собой, словно в ее коде произошел сбой, она просто начала стервозничать.
В этот миг я осознал: взгляд Арбель, смотрящей на меня как на насекомое, был лишь отчаянной попыткой защитить честь рода.
Какая милашка.
Я без колебаний выбрал вариант.
Номер два.
Академия? Никуда я не пойду.
— Альберт, оставь нас на минуту. Мне нужно поговорить с нуним.
— ...Есть ли причина, по которой я не могу присутствовать?
— Это серьезный разговор.
Отослав недовольного Альберта, я увидел, как Арбель в недоумении склонила голову.
— Я не пойду в академию. Мне и дома хорошо.
— Ты... ты в своем уме?
Терпение Арбель лопнуло, уголки ее глаз яростно взметнулись вверх.
Она не какая-то там девка с улицы, она настоящий маг.
Одним легким щелчком пальцев она могла бы стереть хрупкие кости Седрика в порошок.
Однако.
— Потому что тебя там не будет, нуна.
— ...Что?
Вместо ответа я сделал шаг вперед.
— Если я уеду, то не смогу быть рядом с тобой, нуна.
— Т-ты...?
Глаза Арбель расширились от неверия, слова застряли в горле.
Я не упустил рябь смятения, промелькнувшую в ее взгляде.
— Можешь закрыть глаза на секунду?
— Ты совсем страх потерял, раз смеешь мне приказывать? Ты? Мне?
— Это не приказ, а просьба.
— Просто ответь нормально. Хватит переводить тему этим бредом.
Арбель заговорила быстрее.
А она отличная актриса.
Наверное, поэтому я до сих пор ничего не замечал.
— Просто я хочу тебе кое-что дать.
— Неужели нельзя просто... Уф, ладно. Делай что хочешь.
Арбель вздохнула, явно не желая больше спорить.
Ее длинные, густые ресницы, похожие на усики бабочки, покорно опустились.
Я поцеловал Арбель.
— ......М-м-мпф!!!
Мягкое, влажное прикосновение губ.
— М-м-м?!
Ее глаза распахнулись от шока.
— М-мпф!.. М-мпф?!
Значит, утром она пила вино.
Слюна с послевкусием свежего винограда и неловко замерший язык сплелись в жарком танце.
— М-мпф!.. М-мпф!..
Это оказалось куда возбуждающе, чем я думал.
Забавно видеть, как властная Арбель ломается, словно неисправный механизм.
Характер у нее скверный, но красота — дьявольская.
Вот видите, Арбель и правда главная героиня!
На самом деле я давно хотел признаться!
— Пфу-а!..
После долгого поцелуя.
Лицо Арбель застыло в шоке.
— Т-ты... ты... ты... ты...
Ее бледное, почти болезненное лицо залилось краской, а уши покраснели так, что, казалось, обожгут при касании.
— Что... что ты сейчас... творишь...
— Признаюсь в чувствах.
— П-признаешься...?
— Да, нуна, я чувствую то же самое, что и ты.
Изначально я планировал ограничиться этим, но, видя реакцию Арбель, не смог сдержаться.
Ничего не поделаешь.
Долг младшего брата — направлять неопытную сестру, это же элементарно.
Как раз когда я собирался поцеловать ее снова.
— ...Прекрати.
— Почему?
— Я сказала, прекрати...
Раздался слабый, выдавленный голос.
Я не животное, ведомое одними инстинктами, так что пока отстранился.
— ...Это твой ответ?
На мгновение воцарилась леденящая тишина, от которой по спине пробежал холодок.
Стеклянные окна гостиной задрожали, рамы заскрипели.
Явление, похожее на полтергейст.
Я видел это впервые, но понял мгновенно.
Это отклик колоссальной магической силы.
Мощь была столь подавляющей, что мои почти неактивные магические цепи заныли.
— Тебе весело?
Я видел Арбель, склонившую голову.
Среди ее светлых волос пробились яростные кроличьи ушки.
Милое зрелище, но эти ушки — не ободок и не косплей.
Это признак мага, унаследовавшего родовую магию дома Монтравен — «Сказку о Лунном Кролике».
Предвестник активации заклинания.
Золотые глаза Арбель пылали беспримерной ненавистью и презрением.
— ...Эм, нуним?
Может, помиримся?
Проступил холодный пот.
Казалось, я смотрю на гранату с выдернутой чекой, катящуюся к моим ногам.
Нет, блять, это Окно Статуса что, наебало меня?
Разве мы не договаривались?
Разве сейчас Арбель не должна была покраснеть и кротко пролепетать: «Я... я на самом деле тоже люблю тебя, Седрик-кун...»?
Тогда.
С милым звуком «Пак!» кроличьи ушки Арбель вернулись в норму.
Магическое давление, давившее на меня, как толща океана, тоже рассеялось.
— Кончай этот дешевый спектакль. Теперь я все поняла.
— Спектакль?
О чем это она?
— Я была идиоткой, раз решила, что могу довериться тебе еще хоть раз.
Арбель поправила одежду и холодно отвернулась.
— Проваливай в академию. Если увижу тебя завтра — убью по-настоящему.
======
::: Испытание (НОВОЕ!) :::
- Поцеловать женщину-мага. +1 очко
- Поцеловать старшую сестру. +10 очков
======
2.
— А-а-ах...
Я протяжно зевнул, валяясь на кровати с бутылкой спиртного.
За окном лениво плыли пушистые облака над Стеной Человечества, уходящей ввысь у самого горизонта.
К этому виду невозможно привыкнуть.
Судя по моему опыту, уровень развития Ковчега застрял где-то в викторианской Англии.
И при этом — исполинская стена высотой в сотни метров, да еще такая широкая, что по верху ходит локомотив.
Ну, раз тут есть магия и монстры, то и законы другие.
Впрочем.
— Жизнь прекрасна.
Короче говоря, я жив.
Кости целы, Арбель меня не прикончила, и я даже извлек урок.
— Больше никогда не связывайся с магами.
Я знал, что маги — высшая каста Адена, обладающая абсолютной властью.
Но то, что я увидел своими глазами...
Монстр в человеческой шкуре, не иначе.
Однажды в Мьянме я ввязался в драку с бандой в подпольном казино, и мне приставили дуло пистолета ко лбу — перед яростью Арбель я чувствовал себя точно так же.
Мне повезло получить вторую жизнь, так что подыхать как собака я не планирую.
— Может, все-таки выбрать путь академии...?
Оставаться рядом с Арбель после того, как я ее выбесил, было тяжким бременем.
Но я уже выбрал вариант с отказом от поступления.
Что будет, если я поступлю вопреки сделанному выбору?
Пока что стоит оставить Арбель в покое...
— ...Нет, не пойдет.
Несмотря на тревогу, ее невинная и растерянная реакция перед тем, как она впала в ярость, стояла у меня перед глазами.
Мой опыт подсказывал: это было вовсе не отвержение.
— Неужели я готов сдаться так просто?
Покорить неприступную башню.
Заставить эту самую Арбель сказать: «Я люблю Седрика, я люблю Седрика».
Разве это не было бы захватывающе?
Давненько мои инстинкты игрока так не вскипали.
И тут.
— Хм?
На захламленную комнату опустилась ночь.
И это не метафора.
Я не задремал.
Меньше чем за три секунды вокруг внезапно потемнело, а в небе, где только что висел смог, взошла яркая луна.
— Это еще что.
Сейчас девять утра.
Тут что, полярные ночи бывают?
Я какое-то время наблюдал за этой чертовщиной, не отрывая бутылки от губ.
— Бах!
— Молодой господин!
В дверь, едва не вынеся ее с петлями, ворвался старый дворецкий Альберт.
На его морщинистом лице читалась мрачная решимость.
— Что происходит? Можно в следующий раз стучать?
— Нападение.
— Нападение? Так внезапно?
— Некогда прохлаждаться. Юная леди выигрывает время. Вы должны бежать, молодой господин. А я должен присоединиться к ней.
Альберт так и брызгал слюной, вещая со всем пылом.
А-а, теперь понятно. Это оно. Обрезание.
Тот самый день, когда тебе обещают поход за свиными котлетами.
[Прим. пер.: Корейский мем о том, как детей заманивают на обрезание обещанием купить свиную котлету (донкацу).]
— Ха, я на это не куплюсь, старик. Я не поеду в академию.
Если я послушно пойду за ним, меня наверняка свяжут и закинут в поезд до академии.
Сюжет явно клонит к этому.
— Молодой господин, сейчас не время для шуток. Глава дома пал от рук незваных гостей.
— ...Отец?
Альберт состряпал трагическую мину и плотно сжал губы.
— ......
Актерская игра — высший класс.
В это пришлось бы поверить, даже зная, что это ложь, иначе прослывешь неблагодарным сыном.
Для меня он чужак, с которым я едва парой слов перекинулся, но для Седрика он — отец.
— Быстрее, времени в обрез.
Он крепко схватил меня за запястье и потащил в комнату, где я раньше никогда не бывал.
Посреди пыльного помещения стояло матовое зеркало в полный рост.
— У нас в доме было такое?
— Это магический инструмент, связанный с убежищем.
Когда Альберт что-то сделал, в центре зеркала возник искаженный вихрь.
Это выглядело чертовски зловеще.
Он что, решил избавиться от семейного позора, отправив меня куда подальше?
Я поспешно выпалил:
— Альберт, я тебе кое-чего не сказал. Я выиграл в казино двести тридцать миллионов био. Давай обсудим это, а?
Альберт, не слушая, мертвой хваткой вцепился мне в плечи, словно требуя клятвы.
Как бы я ни дергался, я не мог сдвинуться ни на сантиметр.
— Молодой господин, вы должны помнить. Ни при каких обстоятельствах не раскрывайте там свою личность.
— Да я правда выиграл! У меня в комнате даже депозитный сертификат лежит!
— Спасая вас, наследника крови главы дома, я надеюсь искупить свою вину.
— Да послушай же ты меня!
— Я приду за вами через три дня! Если к тому времени вестей от меня не будет, пожалуйста... берегите себя.
Альберт толкнул меня в зеркало.
Неописуемое головокружение, мир перевернулся, тело словно смыло в унитаз.
— У-у-уэ-э-эк!!
Желудок скрутило так, будто я трижды подряд прокатился на американских горках.
Закончив давиться сухими рвотными позывами, я медленно огляделся.
— Это место...
Комнатушка размером с кошивон.
[Прим. пер.: Кошивон — крошечная и дешевая комната в Корее, обычно для студентов.]
Грязный деревянный пол скрипел при каждом шаге, а кровать представляла собой грубый ящик с наваленным тряпьем.
Потрепанные занавески на окнах навевали тоску, как в борделе какой-нибудь страны третьего мира.
Радовало лишь то, что крыс тут, скорее всего, нет.
Слишком холодно — сдохнут. Внутри дома изо рта шел пар.
— Су-у-ука... Меня что, опять в другой мир закинуло?
Ты же сказал, это убежище! Сказал, убежище!
Как эта жалкая лачуга может быть убежищем графской семьи?
Прошел месяц с тех пор, как я стал отбросом из дома графа.
Меня бросили.
Была зима.
***