Братья восприняли мою идею подшить
всем одежду как шутку. Габриэль едва не расплакался, глядя на меня с иронией и
спрашивая: «Насколько же сильно Ольгерт тронулся умом, раз научился шить?» А
Михаэль лишь посмотрел на меня так, как смотрят на зверька, сделавшего что-то
глупое, но милое.
«Ну да, они не знают, что у меня
стаж работы швеёй — целых два дня, а сверху этой нелепой цифры более весомое
пожизненное клеймо швеи своих же вещей».
— Давай так, подошьёшь себе наряд
сам (не забудь про повязку на глаз, чтобы раньше времени не привлечь ещё больше
внимания), а нашу одежду подошьют другие слуги. Брат, согласен? Если нет, я
могу поискать другие варианты для нас, — подперев подбородок, предложил
Габриэль.
— Мне не принципиально, в чём идти,
— пожал плечами Михаэль. — Это ты здесь бывалый модник, Габри.
— Говорит мне тот, кому палец в рот
не клади, дай загадочно походить возле аристократок. Они дамы со вкусом и без
должной упаковки на тебя даже не взглянут, Михаэлюшка, — Габриэль чуть лукаво
улыбнулся.
Глава семьи заалел, опуская глаза,
будто его уличили в чём-то постыдном. В памяти Ольгерта нашлись десятки
моментов влюблённости Михаэля, которые средний сын
ненароком замечал, пока жил с братьями. Зачастую выбор нынешнего главы семьи
падал на крайне сомнительных женщин, тогда как Габриэль вообще на девушек
не смотрел, больше общаясь со сверстниками своего пола. Возможно, дело было в
его юном возрасте, но почему-то казалось, что виной всему была мать.
— А мне нет смысла наряжаться,
потому что в любом случае всё померкнет перед сиянием главного злодея
современности, — указывая рукой на забинтованную меня, добавил Габриэль. —
Великолепное зло в самом его ущербном состоянии.
«Подросток прав: я выгляжу совсем
неподобающе злодею — вся забинтованная, замученная слугами, своей нелепой
судьбой и тяготами жизни впроголодь. Да и этот великий святой совсем не
торопится исчерпать свои силы и вернуть мне магию, с которой я в перспективе
хоть что-то смогу представлять… В книжках и фильмах зло харизматичное,
опасное, своенравное. Как сказал Габриэль, великолепное. Я же получаю по шапке
от всего живого, признаюсь, иногда специально, но чаще всего мироздание
пытается прикончить меня просто так».
Так, под гнётом тяжёлых мыслей о
том, что надо бы или обелить свою репутацию, или жить согласно данной мне роли,
прошли следующие дни. Михаэль не выгонял меня из моей
спальни; подпускал лекаря и слуг лишь под своим чутким надзором и не
мешал мне шить, пока сам работал. Все вместе мы ели, исключая вечера, когда
матушка забирала Габриэля по своими делам. Её я всё ещё ни разу не встретила и
почему-то совсем не горела желанием.
Иногда, когда брат начинал курить и
тереть переносицу, очевидно устав от своей деятельности, я расспрашивала его о
работе, на что парень охотно отвечал, посвящая меня в дела бухгалтерии, разного
рода потерь и приобретений, денежных вложений; или зачитывал очередное гневное
письмо, адресованное мне. Бывали и вызовы на дуэль, на которые Михаэлю
приходилось отвечать лично, иногда отсыпая денег пострадавшим. Слушая обо всём,
я всё сильнее понимала, в насколько шатком положении находится уже бывший род
хозяина этого тела. Но, что удивляло меня снова и снова, братья относились ко
мне терпимее любого, кому Ольгерт разрушил жизнь. А ведь они действительно
потеряли очень многое: и колоссальные суммы денег, и влияние, и даже отца! Мне
не хватало смелости заговорить на эту тему — решила не тыкать палкой в осиное
гнездо: вдруг в нём всё ещё есть осы? Но благодарность внутри росла, не
прекращая.
***
Незаметно наступил вечер «Икс».
Мы ехали в карете молча. Габриэль
возмущённо сопел, всё ещё не отойдя от шока: его бесполезный брат, оказывается,
всё это время недурно шил, а подросток искренне рассчитывал на мой провал и
нелепый вид. Михаэль же мрачный как туча поглядывал в окно. Постепенно этот его
настрой перешёл ко всем.
На мне был довольно невзрачный
чёрный костюм, чтобы не выделяться из толпы. Глаз прикрывала повязка, надёжно
скрывая метку раба, а волосы были убраны в хвост. Часть из них, правда, так и
осталась неровной вьющейся чёлкой, немного скрывая лицо. Нужно было хорошо
постараться, чтобы меня раньше времени не опознали собравшиеся, поэтому
опознавательные знаки я скрыла заранее.
— Хоть условием нашего покоя и было
твоё появление в светском обществе, но лучше оттянуть это по максимуму. Поэтому
ты войдёшь в зал через проход для слуг и смешаешься с толпой. Мы с братом
переговорим с нужными людьми и объявим, что теперь всё в порядке и ты не
представляешь опасности, — прошёлся по плану Михаэль.
— Не могу гарантировать, что тебя не
тронут. Аристократы легко могут натравить на нас своих слуг или налететь на
тебя сами. Ты не будешь в безопасности, но мы обещаем сделать всё возможное,
чтобы ты выжил сегодня. — Габриэль с сочувствием взглянул на меня.
— После того как накал спадёт, я
объявлю, что наша семья выполнила условия, выдвинутые обществом, и теперь наши
руки свободны от наложенных оков. Возможно, для демонстрации твоей слабости мне
придётся применить кольцо. — Михаэль погладил перстень большим пальцем.
— Слушай меня и делай всё, что потребуется. Понял, Ольгерт?
— Спасибо, — ответила я.
Это слегка взбодрило братьев, и они
удивлённо уставились на меня.
— За что ты благодаришь нас? За то,
что тебя сегодня могут на куски порубить? Ты сумасшедший ублюдок… — сказал
Габриэль и посмеялся.
Михаэль хмыкнул что-то себе под нос.
Карета остановилась.
— Точно! А ведь это идея. — Мои
глаза широко распахнулись. — Слушайте…
***
Тихим шагом я прошла мимо слуг. Один
хотел было меня остановить, но я встретила его широкой улыбкой, больше похожей
на оскал. Будто бы всё поняв, чужак отступил, давая мне войти в пышный зал,
заполненный самыми разными людьми. В воздухе стоял пряный запах трав и вина,
девушки были сплошь в пышных платьях схожего кроя, мужчины же выделялись
большим разнообразием изощрённых нарядов. Высокие потолки отражали зал, пол был
устлан роскошными коврами; слуги суетились у длинных столов, занимаясь
расстановкой новых закусок; играла спокойная музыка — оркестр находился где-то
в глубине зала, но его было прекрасно слышно.
Скрывшись у стеночки, я облокотилась
о статую льва, внимательно наблюдая. Как же переменилось настроение публики,
когда объявили имена новых гостей:
— Михаэль и Габриэль из рода Мир!
Удивительно, что я попала в зал
первее них. Глаза толпы впились в фигуры флегматично ступающих по коврам
братьев. Послышался шёпот:
— Так это они, да? Приютили монстра!
— Я думала, этот мусор не появится
на вечере. Мой аппетит испорчен.
— А где этот их ручной монстр? Я
слышала, без него для них дорога в высший свет закрыта.
— Ты знала, что сегодня прибудут
господин Люциус с женой? Не дай бог он столкнётся с ними…
Трёп людей смешивался. Темой
разговоров становился то я, то братья, то непонятный мне Люциус. Михаэль же с
Габриэлем за это время уже растворились в толпе, подготавливая почву для моего
появления. Я скрестила руки на груди, выжидая, что же будет дальше. Глаз,
который уже и перестал меня тревожить, как и другие ранения, начал неприятно
ныть. Но эту боль можно было перетерпеть.
Темп музыки изменился. Почему-то
выходило сосредоточиться лишь на ней. Она незаметно ускорилась (синхронно моему
пульсу). Не желая ничего видеть, я закрыла глаза. Люди вызывали во мне лишь
страх.
«Так зачем лишний раз на них смотреть?»
Новое объявление о задержавшихся
гостях я встретила с прохладой. Представляли какую-то Хельгу с братьями, на что
толпа как-то резко замолкла. После прозвучало имя Люциуса. То самое имя. Но и
на этот раз народ не зашумел; напряжение, наоборот, стало физически ощущаться,
будто струна, готовая в любой момент лопнуть.
Не выдержав этого чувства, я
распахнула глаза. У входа в зал стояла колоритная группа людей. Сзади замерли
самые нормальные из всего состава — совершенно одинаковые светловолосые
мужчины. Красивые, но не более. К ним спиной прижималась хрупкая девушка с
неровно обрезанными золотыми волосами и рубиновыми глазами. Удивительно, но она
была первой леди на этом вечере, одетой в мужскую одежду, и выглядела
затравленнее дикого зверя. Даже издалека было видно, насколько девушка в ужасе
от всего происходящего. Она показалась мне знакомой, но я не смогла вспомнить
её.
«Красивая, но испуганная лань», —
пронеслось в моей голове.
Я подольше задержалась на ней
взглядом, боясь посмотреть на главную фигуру вечера
— на того самого Люциуса, ведь он был уродлив, как чума. Голый череп,
покрытый нарывами, ожогами и язвами; искривлённое лицо, будто его прокрутили в
мясорубке; один глаз скрыт за белой повязкой, а второй — испускает голубой
свет. Сам же мужчина одет во всё белое. Кажется, ему было плевать на чужие
взгляды. Он как главный герой
готов стойко принять всё отвращение.
Судя по звукам, прозвучавшим в
гробовой тишине, кого-то стошнило от вида этого мужчины. Хрупкая блондинка,
стоявшая возле него, сжалась сильнее, а после схватила одного из близнецов за
руку и потащила того вглубь зала.
Наконец толпа вновь ожила.
— Так это он? Тот, кто победил
Ольгерта, — спросил один аристократ другого.
Они стояли почти вплотную ко мне,
поэтому я не могла не расслышать их. Собеседник, стоящий подле, с напыщенной
важностью ответил:
— Да, это тот выродок наградил
Люциуса Мора, нашего героя, уродливыми шрамами. Этакая
несправедливая жертва ради мира и бога.
— Но ведь бог пощадил этого монстра,
— возразил собеседник.
Я перевела взгляд на белую фигуру
Люциуса, аккуратно принимающего бокал у бледного как смерть слуги. Мужчина
благодарно улыбнулся, но его уродливый оскал лишь сильнее напугал бедного
парнишку с подносом, так что тот моментально испарился.
«Он больше похож на злодея, чем на
героя… Ольгерт, что же ты с ним сделал?! — По телу пробежали мурашки. — Этому
мужчине теперь всю жизнь выглядеть так, что его даже как героя никто не
воспримет. Будут шарахаться, несмотря на его подвиг, прямо как сегодня. Ведь к
этому лицу просто физически нельзя привыкнуть».
— Ты не понимаешь, он обрёк Ольгерта
на длинную и ужасную жизнь. Это не милость, я тебя уверяю! Я ни разу не видел
раба, который был бы рад своему положению, тем более в обществе, ненавидящем
его.
— А если он снова нападёт?
— Как? Его лишили магии — это ведь
тоже сделал наш бог. Вот вы, молодой человек, как думаете? Это милость или
проклятие? И может ли отнятая самим богом магия вернуться к своему владельцу? —
обращаясь уже ко мне, спросил аристократ.
Я слегка покраснела, ведь была
поймана на том, что грела уши в чужом разговоре. Промямлила что-то про
неисповедимую волю божью и ретировалась на балкон.
«Нет, так нельзя, я должна
придерживаться придуманной идеи даже сейчас, пока меня не узнали…» — укорила я
себя, облокачиваясь на перила балкона.
Шум толпы ушёл на задний план. В
голове раз за разом крутился недавний диалог с братьями:
— Я могу притвориться дурачком.
Таким, в меру сумасшедшим, чтобы вызвать к себе лишь насмешки. Как вы на это
смотрите? — спросила я, смотря на братьев.
— Знаешь, в этом есть смысл… —
уловил идею Габриэль.
— А я его не вижу, — нахмурился
Михаэль.
— При появлении Ольгерта в толпе
образуется напряжение. Настолько сильное, что разрядить его сможет лишь что-то
нелепое. Например, внезапное помешательство того, кто внушал людям страх, —
пояснил Габриэль.
На самом деле в моей голове всё не
было настолько логично, но стоило младшему брату всё объяснить, как я
торжествующе закивала головой.
— Да это же отличная идея!
— Глава семьи выгнул бровь, застывая в раздумьях.
— Мы уже приехали, Михаэль, —
решайся, будем ли мы так действовать или…
— Да,
давайте попробуем. Но, Ольгерт, не переигрывай. Твою ложь могут раскрыть, и
тогда наш спектакль выльется во что-то ужасное, что мы будем не в
силах остановить.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.
----------------------------------------------------
Издательство: Империя Илин
Главный редактор: Андрей Гайда
----------------------------------------------------
Автор: Елена Омут
Редактор: Андрей Гайда
Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви
----------------------------------------------------
Художник: Fatuum Apery
Дизайн: Владимир Ким