— Что? — спустя несколько долгих
секунд молчания спросил Люциус, а после оживился, забрасывая меня вопросами. —
Ты согласен на наказание, даже если невиновен? А если лошади всё равно не
найдутся? Если их увели не для того, чтобы тебе насолить, а чтобы задержать
нас? Тогда ты получишь наказание просто так. Ты об этом подумал?
Я не видела его лица, но это чувство
справедливости и непонимание моей жертвы, казалось, кипело в нём. И это всё
притом, что он один из этих святых. А вот нынешний великий святой смекнул бы
всё, и мы бы уже дружно, взявшись за руки, бежали осуществлять мой план. С
другой стороны, кончил он плохо, а этот ещё живой, только пожёванный.
Пока моё молчание окончательно не
затянулось, я ответила:
— Такой вариант нельзя отметать.
Хотя я не знаю, кому бы было выгодно нас задерживать. А вот помучить раба,
испортившего жизни огромному числу людей, — это да. — Я поджала губы и,
переступив с ноги на ногу, добавила. — Не обязательно меня наказывать
по-настоящему. Наоборот, чем меньше увидят и больше услышат, тем лучше.
Воображение само дорисует жестокие картины справедливой мести. И тогда, я
уверен, лошади сразу же найдутся.
— Я тебя понял, — словно
успокоившись, ответил мужчина.
Будто бы образ плохого парня вновь
вернулся ко мне и был Люциусу более привычен, чем мученический, случайно
образовавшийся из-за недопонимания. Нет, конечно, в моих планах никогда не было
получать за грехи другого. Наоборот, я всё время, как только осознала себя в
этом сумасшедшем мире, так или иначе думала о выживании. А после и как
устроиться в нём получше. Братья дали мне надежду на то, что моё положение не
так уж и плохо… Но это была ложная, хоть и сладкая мысль. Иначе я бы сейчас
здесь не торчала, доказывая, что ничего малознакомым мне коням не делала.
Люциус ещё раз осмотрел место
преступления и, не обнаружив ничего интересного, повёл меня за собой. Я шла, не
отставая. Когда кромка леса поредела и показалось поле с разбитым на нём
лагерем, мужчина схватил меня за шею и потянул вперёд, будто бы я была
нашкодившим псом.
— Прости, но тебе придётся
отыгрывать роль, как и мне, — прошептал мужчина.
Я бы кивнула, но хватка не оставляла
мне такой возможности.
К нам подбежали, и один из людей задал интересующий толпу
вопрос:
— Что случилось?
Лагерь был наполовину собран: и хотя
палатки вместе с шатром всё ещё стояли, костры уже затоптали, да и большинство
вещей уже было убрано в повозки и телеги.
— Мы немного задержимся. Ольгерт, за
неимением доказательств обратного, приговаривается к двадцати магическим ударам
по спине. По десять за каждую пропавшую лошадь. Распорядись, чтобы нас не
беспокоили, а я исполню наказание в шатре. Позже будем думать, как
скорректировать поездку с учётом пропавших лошадей.
Люди толпились, вслушиваясь в
громкую речь Люциуса. Никто не смел влезать, а мне только и оставалось, что
опустить голову и сжаться в комочек, делая вид, что я очень переживаю из-за
грядущего наказания. Не то чтобы это было не так. Часть меня была готова к
тому, что Люциус, стоит нам переступить порог его шатра, рассмеётся и исполнит
наказание, располосовав мне спину, но я готова была рискнуть. Если же мужчина
не подведёт — значит, мне и правда стоит держаться его.
В шатёр мы зашли под многочисленные
взгляды. Я почти не поднимала глаза, больше следя за своими шагами, ведь для
красочности не хватало только упасть или подвернуть ногу. Люциус подтолкнул
меня внутрь просторного шатра и сразу же закрыл за нами полог ткани. Я молча
встала, рассматривая кровать, стол и пару стульев. Для героя не поскупились
мебелью. Теперь понятно, почему повозок так много. Потёрла ноющую шею.
Пройдя мимо меня, мужчина упал на
стул, и я ощутила магию. Из света образовался белый хлыст, отражающий вокруг
синеву, похожую на свечение глаз мужчины. Мурашки пробежали по спине. Я ждала,
что он сейчас прикажет мне снять броню и опуститься на колени. Представляла,
как эта магическая структура режет мне спину, как я воплю, не в силах сдержать
крик. Побледнела, не отрывая взгляд от орудия пыток.
— После щелчка кричи так, будто тебе
вспороли живот. Если будет неправдоподобно, ударю по тебе.
Вздох вырвался сам собой.
Напряжённое тело на миг расслабилось, а после вновь напряглось. Я не
знала, шутит ли мужчина или же серьёзен, поэтому решила постараться на полную.
Для правдоподобности закрыла глаза. Яркими вспышками вспоминались
многочисленные предательства, удары, несправедливость, злость, отчаяние… И моё
тело задрожало от боли более сильной, чем мог бы дать любой хлыст. Я не видела
этого, но Люциус взмахнул оружием, и оно с щелчком ударилось о землю. Звук был
громким, неожиданным. Запоздало я завыла. Со вторым, ещё более громким щелчком,
позволила себе крик, дающий боли вырваться наружу, а после кричала, плакала и
выла, лишь громче и громче, пока пел хлыст. Меня прорвало. Эмоции рвались
наружу, стоило лишь позволить себе закричать во всё горло. Недавний ужас
переплетался с прошлым. Образы яркими полотнами вставали перед глазами и душили
меня, с мощью надрывая ещё не затянувшиеся раны. Я захлёбывалась в слезах, но
чувствовала, что мне лучше. Несмотря ни на что, мне лучше, ведь я смогла
прокричаться, прорыдаться и хоть и быстро, но пробежаться по всем саднящим
воспоминаниям. От старых, прожитых ещё в той жизни, до новых, не менее
глубоких. Мне выпал такой шанс публично отпустить все чувства. Ненадолго
раскрыть всё то, что сидело во мне. Больше не было щелчков бьющего о землю
хлыста, но я продолжала плакать, тем не менее уже не позволяя себе крик. Мои руки сами
собой обняли плечи, сжимая в тиски. Колени подгибались, а корпус клонило
вперёд. Перед глазами всё расплывалось, и крупные капли слёз то и дело падали
на землю. Я не ждала утешения и поддержки: от Мора такого не следует ждать. Но
то, что он согласился на этот спектакль и составил мне компанию, согревало
сердце.
— Эй, ты чего? Можно больше не
притворяться… — тихий обеспокоенный голос едва пробивался сквозь угасающие
рыдания.
Тело трясло, дыхание замирало в
спазме, и приходилось стараться, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Появилось
какое-никакое чувство безопасности. Чужая рука легла на моё плечо, и я
запоздало вскинула голову, распрямляясь и протирая глаза. Тяжесть ладони
возвращала в реальность. Я вновь ощутила контакт с собой и сфокусировалась на
Люциусе.
— Простите, не хотел вас пугать, —
извинилась я.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Садись, — указав на стул, приказал
герой.
Я стряхнула остатки слёз с красного
лица и опустилась за стол. Мужчина вновь уместился рядом.
— Это талант. Не думал, что ты так
хорош в подобной игре.
— Я не играл. Просто выдался хороший
шанс выпустить накопившиеся эмоции. Не стоит на этом зацикливаться. Мне,
наверное, сейчас нужно что-то сделать с бронёй и телом? Без ран или их подобия
мало кто купится на нашу игру.
— Купятся, не торопись. Сейчас как
раз время для разговора по душам. Если бы я и правда тебя наказывал, то после
занимался бы лечением твоего тела. Не в моих правилах оставлять раны. А лечение
не самый быстрый процесс.
— Понял, — кивнула я.
Всё-таки это милосердие хорошо
вязалось с образом каноничного героя, поэтому отстаивать лучшие для себя
варианты не стала.
— Пока есть возможность, хочу узнать
кое-что. Помнится, я говорил, что нам не стоит пересекаться, так что же ты тут
забыл, Ольгерт, да ещё и без покровительства братьев? — спросил меня Люциус,
удобно вытягиваясь на стуле.
— Недоразумение. Никто из нас не
должен был ехать на границу, — ответила я.
Неловко опустив локти на стол, я
сжала ладони и оперлась о них подбородком. Лицо всё ещё горело после слёз, но я
не обращала на это внимания. Дыхание восстановилось, да и глаза привычно
сфокусировались на собеседнике.
— И как это произошло? — снимая
шлем, спросил мой собеседник.
Я вновь увидела голубое сияние глаз,
уродливые ожоги и шрамы. Правда, в этот раз оба глаза смотрели на меня, а не
один. Не помню только, был ли Люциус ещё в повязке, когда я была в облике
великого святого, или уже нет. Слишком много других вещей впилось в память. Но
мне однозначно было приятнее смотреть на лицо, чем на сверкающий шлем: слишком
уж бездушным казался мужчина. Приходилось по паузам и интонациям что-то
отгадывать и понимать.
Сама того не заметив, я задумалась,
забыла даже ответить. Да и мой нескромный взгляд не ускользнул от мужчины, и
тот слегка нахмурился.
— Боюсь, мне не стоит выносить
семейные проблемы на публику, — наконец ответила я.
«Пусть лучше думает, что я
размышляла над ответом, а не о его лице».
— Как знаешь, — пожал плечами
мужчина.
Я хотела было обмолвиться о письме,
но за пределами шатра стало шумно. Вернув шлем обратно на голову, Люциус
поднялся и вышел наружу. Я осталась сидеть, выжидая и прислушиваясь.
«Угадала? Или нет?» — судорожно
размышляла я.
— Кажется, пропавшие кони нашлись! —
среди шума разобрала я и хмыкнула.
Через несколько минут в шатёр
ворвался какой-то мужчина и, заметив всё так же сидящую за столом меня,
раздражённо выдал:
— Бери стол и неси в телегу! Хватит
сидеть без дела.
Притворно простонав, я поднялась, но
незнакомцу было плевать на мои стоны: он вовсю разбирал кровать. Мысленно
вздохнув, схватила пару стульев и потащила из шатра. Стол пусть тащит сам.
Редкие встречные, занятые своими
делами, бросали на меня короткие взгляды. С совершенно непритворным стоном я
водрузила массивные стулья в почти забитую телегу, глянула на опадающую
конструкцию шатра и скрылась в своей повозке, голодная, морально истощённая и
сонная. Вползла в самую глубину, хотя это было крайне трудно: места, как и
вчера, в повозке было до безобразия мало. Улеглась на сумку и ненадолго уснула.
***
Днём очнулась от ненавязчивого
голода. Но поездка не планировала прерываться ни на туалет, ни на тем более
обед. Так что мне только и оставалось, что открыть тонкую книжку про монстров
да упасть в изучение всевозможных тварей, чьи морды, надеюсь, мне никогда не
встретятся. Вспомнив про скудный сухпаёк, которым меня снарядили братцы в
дорогу, погрызла пару сухарей, и голодный желудок перестал издавать неприятные
звуки.
***
Следующий привал случился лишь под
вечер.
Скрываясь от посторонних глаз, я
первым делом добралась до густой чащи, чтобы разобраться с зовом природы, а
после долго умывалась в местном пруду, предварительно отойдя подальше от
лагеря. Тёплая, с кое-где виднеющейся тиной тёмная гладь отражала последние
всполохи заката и меня на их фоне. Тело чесалось, и ужасно хотелось поплавать.
Но был шанс заразиться паразитами или стать кормом для рыб. О мерзких пиявках и
думать не хотелось, так что позволила себе лишь немного промокнуть, не более.
Постепенно появляющийся запах немытого тела мне совсем не нравился. Впрочем,
ноющая от тряски спина и филейная часть меня тоже не устраивали, но ничего,
терпела.
Выйдя на окраину лагеря, который
пока только разбивали, постаралась замереть в тени деревьев, всё равно делать
было откровенно нечего. Да, может, я и рада была бы потаскать мебель или помочь
с едой, но не с тем отношением, которое мне так везло получать от окружения.
Вновь накатило уныние и тревожность.
Рука сама потянулась к рабской метке, но содрать хотелось не только её, но и
свою красивую мордашку. С раздражением вздохнув, побродила немного по
ближайшему лесу, разминая тело и то и дело спотыкаясь о коряги. А после
вернулась в лагерь. Успела прямо к ужину. Но к костру меня не подпустили. Я
подошла получить ужин к тому моменту, когда большинство уже расселось и путь к
повару оказался свободен. Провальное время: в толпе уже не затеряться. Мужики
оскалились, желая пояснить мне за всё, но я отступила, не давая им и пальцем меня
тронуть. Кто-то встал с места, подтверждая, что к еде ещё приступили не все и
тем более не наелись от пуза. Очередной шаг назад.
«Бам!» — удар: в голову прилетело
тяжёлым, и я подкосилась, падая на траву. Звон в ушах сопровождался
пульсирующей болью. Смех и свист слышался там, в далёком мире, скрытым за
пеленой мутных красок. Чужие ноги приближались, но тело отреагировало быстрее
разума. Я подскочила, не замечая, как плывёт и шатается перед глазами
реальность, и побежала в черноту леса.
Очнулась глубоко в лесу, когда
лёгкие горели от бега. Сползла на подушку мха и распласталась на нём, стараясь
восстановить дыхание.
— Камень. Почему, блять, всем так
нравится кидаться камнями?! — зло выругавшись, ощупала рану на голове и тяжело
вздохнула.
Как возвращаться обратно — не имела
ни малейшего понятия. Ноги, отбитые о коряги, ныли, впрочем, я хотя бы не упала
и не свернула шею.
***
Отдохнув ещё около получаса,
поднялась и побрела, как мне казалось, обратно.
Спустя не меньше вечности набрела на
лагерь. Ужин уже закончился, да и если бы всё ещё раздавали кашу, мне бы всё
равно не досталось. Вернувшись к водоёму, смыла кровь и, сняв обувь, подержала
ноги в воде, а после нашла новую полянку, покрытую мхом. Упала в него, вдыхая
запахи леса, и отключилась, так и не дойдя до своей повозки.
Проснувшись утром, первое, о чём
подумала: «Вдруг уехали без меня?» И эта вероятность так обрадовала, не имело
значения даже то, что я могла остаться посреди леса без шанса выбраться хотя бы
в самую захудалую деревню. Но нет, не уехали. Лагерь только просыпался, даже
палатки ещё не собирали; народ вяло вылезал наружу и массово шёл умываться;
кто-то вовсю плескался в пруду, другие угрюмо расселись у костра; повар зевал,
помешивая варево в котле. Хотелось есть и пить, и тело, мягко говоря, молило о
смерти. Вспомнилось то, что я всегда могу растрепать местным жителям про
ангельское агентство и закончить тем самым свою жизнь, но решила, что помирать
пока рано.
Слившись с пейзажем, то и дело
поглядывая на ожидающих завтрак мужчин, я медленно подходила к костру. Голову
отворачивала, делая вид, что занята своими важными делами. И пока что меня не
замечали. В этот раз я пришла к нужному времени. Вот повар прикрикнул, чтобы
подходили, и очередь из людей максимально быстро потянулась за своей порцией
завтрака. Я же скользнула к полевой кухне, обделённой вниманием голодных людей
и, заметив мешки со съестным, стащила столько, сколько уместилось в сумке. Мне
повезло: помимо моркови, огурцов и редиса, нашёлся хлеб и даже вяленое мясо.
Закинув сумку на плечо, я юркнула из убежища повара, а после скрылась в тумане
утренней зари. Хотелось стащить ещё и кашу, но рисковать добытыми продуктами не
следовало, да и голова ещё помнила удар камня.
Устроившись там, где меня бы не
нашли, позавтракала, ощущая, как еда оседает в желудке. Я едва не мурлыкала
себе под нос о том, какая же я молодчина.
***
Следующий
день приключений не подарил. Зато вечером мы заехали в деревню, и я с унынием
поняла: мне не предвидится места под крышей даже самого ущербного дома. Да и
ужин тоже, потому что кормили сегодня в харчевне, путь в которую мне был
заказан. Судя по запаху, сегодня подавали неприлично много мяса и вина. Так я
осталась наедине с собой в забитой холодной повозке, слушая пьяные крики и
смех, раздающиеся из тёплых стен таверны. А после незаметно провалилась в сон.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.
----------------------------------------------------
Издательство: Империя Илин
Главный редактор: Андрей Гайда
----------------------------------------------------
Автор: Елена Омут
Редактор: Андрей Гайда
Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви
----------------------------------------------------
Художник: Fatuum Apery
Дизайн: Владимир Ким