Ари вела четырёх воинов по центральной площади Миража. Строители продолжали свою работу. Стук молотков и скрип пил сливались в привычный ритм города, который медленно, но верно возвращался к жизни.
Жители, заметив новые лица, начали собираться. Кто-то выходил из дверей, кто-то прекращал свои дела, чтобы посмотреть на новых людей. Взгляды были разные: любопытные, настороженные, полные надежды.
Ари остановилась посреди площади и подняла руку.
— Жители Миража! Позвольте представить тех, кто откликнулся на наш призыв. Азуса, Юма, Сэйрю и Ясуо. Они пришли сюда по разным причинам, но каждый из них внесёт свой вклад в развитие нашего города и фракции, не бойтесь их.
По площади прошёл шёпот. Люди переглядывались, оценивая. Затем кто-то начал аплодировать. За ним другой. Через мгновение площадь
наполнилась звуками одобрения. Не все были уверены, не все понимали, что их ждёт, но в этот момент надежда перевешивала страх.
— Добро пожаловать в Мираж, — тихо сказала Ари воинам, когда аплодисменты стихли.
— Теперь вы часть этого города.
Ратуша встретила их прохладой каменных стен. На пятом этаже, в их общей гостиной, Акума уже ждал. Он сидел в кресле у окна, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. Рядом стоял Мидред, выпрямившись во весь рост, с папкой бумаг в руках.
— Вижу, знакомство прошло успешно, — произнёс Акума, не поворачивая головы.
— Отлично. Теперь к делу.
Он поднялся и подошёл к столу, на котором были разложены планы города и списки.
— Мидред, доложи обстановку.
— Господин, Стража увеличена до двадцати трёх человек. Патрулирование идёт по графику, инцидентов за последние сутки не было. Собиратели вернулись с трех вылазок, принесли достаточно провизии, чтобы прокормить город ещё пять дней, мы уже начали собирать новый отряд для следующей вылазки. Грузчики доставили очередную партию материалов из Миэра. Строители работают на шести домах одновременно, школа заложена, фундамент готов.
— Учителя?
— Четверо заполнили бланки. Готовы начать обучение, как только будет хоть какое-то помещение. Байрон обещает, что школа будет готова через неделю.
Акума кивнул, удовлетворённый.
— Хорошо. Теперь к распределению новых сил.
Он повернулся к воинам.
— Азуса, ты будешь под командованием Мидреда.
Азуса нахмурилась.
— Простите, но... Мидред гораздо слабее меня. Я не понимаю, зачем мне подчиняться тому, кто в бою не продержится против меня и минуты.
Мидред не дрогнул, но Акума заметил, как напряглась его челюсть.
— Азуса, какой бы сильной ты ни была, сейчас у тебя есть лишь грубая мощь. Мидред не твой соперник в силе. Он твой стратег. Он знает город, знает людей, знает, как организовать оборону. Ты научишься направлять свою силу так, чтобы она работала на всех, а не только на тебя.
Азуса молчала, обдумывая его слова. Её кулаки сжались, затем разжались.
— ...Я поняла.
Она повернулась к Мидреду и коротко, но уважительно поклонилась.
— Приветствую, командир.
Мидред кивнул в ответ, и в его глазах мелькнуло облегчение.
— Взаимно, Азуса.
Акума усмехнулся.
— Юма, Сэйрю, Ясуо. Вы пока свободны от конкретных обязанностей. Осмотритесь, изучите город, познакомьтесь со стражей. Если увидите, что где-то нужна ваша сила — действуйте. Но без крайностей.
Трое воинов кивнули.
— И последнее, — продолжил Акума. — С восстановлением домов комнаты на нижних этажах ратуши освободились. Вы можете поселиться там, каждый из вас получит свою комнату. Это ваше жилье, пока вы с нами.
Воины переглянулись. Для тех, кто пришёл из ниоткуда, это было больше, чем они ожидали.
— Спасибо, — тихо сказал Сэйрю.
— Не благодарите, — отмахнулся Акума. — Это практический шаг. Мёртвый или уставший воин бесполезен. Вам нужен отдых.
Он подошёл к окну, глядя на город.
— И ещё. Скорее всего, в скором времени к нам придёт первый отряд из вражеской фракции. Не основной силой, а разведкой. Проверить наши силы, посмотреть, на что мы способны.
Юма нахмурился.
— Почему они не могут сразу послать лучших? Уничтожить нас, пока мы слабы?
Акума медленно повернулся. Его чёрные глаза сияли тем самым холодным, пугающим огнём.
— Они боятся.
Это было сказано так просто, так буднично, что повисшая тишина стала почти осязаемой.
— Страх — это хорошо, страх заставляет их действовать осторожно. А осторожность даёт нам время. Время, чтобы стать сильнее.
Акума улыбнулся, продолжая говорить.
— А теперь идите, обживайтесь. Завтра начнётся настоящая работа.
Город жил.
Мираж гудел, как растревоженный улей. Акума и Ари наблюдали за этим с балкона ратуши. Ари с улыбкой смотрела на то, как все трудятся в поте лица.
Байрон, глава строителей, руководил возведением школы на площади. Он стоял посреди группы строителей, размахивая свитком с чертежами, и его голос, хриплый от пыли, перекрывал стук молотков.
— Нет, нет, не так! — кричал он, подходя к одному из подмастерьев. — Фундамент должен быть глубже! Дети будут бегать по этим полам, они будут прыгать, они будут шуметь! Если пол провалится через год, я лично вас туда запихну!
Подмастерье, молодой парень с веснушками, кивнул и принялся переделывать. Байрон проследил за его работой, затем удовлетворённо хмыкнул и пошёл дальше.
Рядом со школой, на соседнем участке, другая группа возводила жилой дом. Там работа шла медленнее, не хватало рук, но люди трудились с упорством тех, кто знает, что строит не просто стены, а будущее.
На восточной окраине города Мидред проводил тренировку со стражей. Двадцать три человека, выстроившихся в неровные ряды, отрабатывали базовые приёмы. Мидред ходил вдоль строя, поправляя стойку то одному, то другому.
— Щит выше! Ты не стену строишь, ты свою голову защищаешь! Ещё раз!
Азуса стояла в стороне, наблюдая. Её белые глаза скользили по стражникам, оценивающе. Она не вмешивалась, но Мидред время от времени поворачивался к ней, словно ожидая совета. Азуса лишь качала головой или кивала. Это было молчаливое наставничество, и оно работало.
У ворот города стояли двое стражников, сменяя друг друга каждые четыре часа. Они смотрели на юг, на дорогу, по которой пришли воины. Каждый шорох в кустах заставлял их вздрагивать и хвататься за оружие. Они ждали. Все ждали.
Собиратели вернулись с очередной вылазки. Три группы, по четыре человека в каждой, тащили корзины, доверху наполненные дикими яблоками, ягодами, кореньями. Двое из стражников несли убитого оленя — редкая удача. Жители выходили встречать их, помогали нести добычу, благодарили.
— Сегодня повезло, — говорил один из собирателей, вытирая пот со лба. В северной части леса нашли поляну с грибами. Завтра пойдём туда снова.
— Только возьмите с собой больше стражи, — отвечала ему женщина, принимая корзину. В прошлый раз вы рассказывали про волков.
— Волки ушли, как только мы появились, — усмехнулся собиратель. — Они тоже знают, кто теперь хозяева в этом лесу.
Грузчики разгружали повозки с материалами из Миэра. Древесина, камень, железо, всё это складывали у ратуши, сортируя по категориям. Один из грузчиков, коренастый мужчина с густой бородой, вёл учёт на большом листе пергамента, бормотая и ставя галочки.
— Байрон будет доволен.
В центре площади, под тенью большого дерева, которое чудом уцелело во время боёв, собрались дети. Их было немного, может быть, десять или двенадцать. Они играли в какую-то игру с камнями, смеялись, толкали друг друга. Это был первый раз за долгое время, когда Ари видела, чтобы дети в Мираже смеялись по-настоящему.
Одна из учительниц, пожилая женщина с добрым лицом и седыми волосами, сидела рядом с ними на скамейке. Она ещё не начала уроков, школа не была готова, — но она уже присматривала за детьми, пока их родители работали.
— Эй, Томас, не бросай камень в Элли! — окликнула она одного из мальчиков.
— Если хочешь играть, играй по правилам.
Мальчик, лет семи, скорчил рожицу, но послушался. Учительница улыбнулась и вернулась к вязанию.
В кузнице, которую восстановили одной из первых, стучал молот. Кузнец, мускулистый мужчина с обожженными руками, работал над новыми наконечниками для копий стражи. Его подмастерье раздувал меха, и жар от горна был таким сильным, что воздух вокруг кузницы дрожал.
— Ещё! — рычал кузнец. — Сталь не простит, если не раскалишь как следует!
Подмастерье кивнул и налёг на меха. Искры взметнулись к потолку, освещая помещение оранжевым светом.
В ратуше Ари уединилась в своей комнате, продолжая изучать книги, переданные Вэйном. Она разбирала заклинание за заклинанием, записывая формулы в дневник. Её пальцы были испачканы чернилами, а глаза горели от усталости, но она не останавливалась. Каждое новое заклинание это шаг к независимости, к возможности защищать себя и город без постоянной опоры на Акуму.
Акума же ходил по городу один. Он не вмешивался в работу, не раздавал указаний. Он просто наблюдал. Его чёрные глаза скользили по лицам людей, оценивая, запоминая. Он замечал всё: кто работает усердно, кто халтурит, кто устал, кто боится. Он не делал заметок, но всё это откладывалось где-то в глубине его разума, формируя картину, которую он позже использует.
К вечеру город начал затихать. Строители заканчивали работу, собирая инструменты. Собиратели распределяли добычу между семьями. Стража меняла посты, готовясь к ночному патрулированию.
Ужин был скромным. Похлёбка из корней и дичи, свежий хлеб, испечённый в общей печи. Но люди ели с благодарностью, и это было важнее, чем любое пиршество.
После ужина семьи расходились по домам. Кто-то садился за разговоры, кто-то просто ложился спать, измотанный дневным трудом. Дети засыпали быстрее взрослых, их смех постепенно стихал, сменяясь тихим дыханием.
Азуса, Юма, Сэйрю и Ясуо уединились в своих комнатах на нижних этажах ратуши. Азуса сидела на кровати, медитируя, её белая аура слабо пульсировала вокруг неё. Юма лежал, глядя в потолок, его красные глаза светились в темноте, как два уголька. Сэйрю чистил своё копьё. Ясуо просто лежал, не двигаясь, его зелёные глаза были открыты, но смотрели в никуда.
Акума и Ари провели вечер в их общей гостиной. Ари продолжала читать, Акума сидел напротив, наблюдая за ней. Они не разговаривали, но атмосфера была комфортная.
Ночь опустилась на Мираж. Город погрузился в сон, нарушаемый лишь шагами ночных патрулей и далёким воем волков в лесу.
Ари спала плохо.
С самого момента, когда она закрыла глаза, её разум отказывался успокаиваться. Мысли крутились, перескакивая с одной на другую: книги, которые она изучала, лица новых воинов, страх жителей, объявление войны. Всё это сливалось в хаотичный вихрь, не давая ей провалиться в глубокий сон.
А потом она увидела его.
Темнота. Абсолютная, непроглядная темнота, в которой не было ни единого источника света.
Холод.
Звон цепей. Тонкий, металлический, раздражающий. Цепи, прикованные к стенам, к рукам, к ногам. Цепи, которые не давали двигаться больше, чем на несколько сантиметров.
И боль. Боль везде. Раны, покрытые коркой, которые снова и снова открывались от малейшего движения. Раны, которые не заживали, потому что им не давали зажить.
Маленький мальчик. Одиннадцать лет, может быть, двенадцать. Худой, грязный, с спутанными тёмными волосами, которые слиплись от крови и пота. Его глаза — чёрные. От того ужаса, который ребёнок не должен знать.
Он дёргался, пытаясь освободиться, но цепи держали крепко. Его рот открылся, и оттуда вырвался крик.
— Верните мою маму! Куда вы её забрали!?
Голос срывался, переходя в хрип. Он кричал так, словно его сердце разрывалось на части. Он кричал, потому что больше не знал, что делать. Потому что мир, в котором он жил, был жестоким, и он был слишком мал, чтобы понять, почему.
Стальная дверь заскрипела. Медленно, со скрежетом, она отворилась, и в темницу вошёл слабый свет. Но даже этот слабый свет резал глаза, привыкшие к темноте.
Маленький Акума зажмурился, но тут же открыл глаза снова. Он хотел видеть. Он хотел знать, кто пришёл.
Пожилая женщина. Высокая, худая, с седыми волосами, собранными в строгий пучок. Её лицо было морщинистым, но не добрым. В её глазах была только холодная, расчётливая отстранённость. Она смотрела на него не как на ребёнка, а как на объект. Как на материал.
На её одежде был вышит символ, который Ари знала слишком хорошо. Перечёркнутый глаз, вписанный в треугольник. Символ клана Вэйлен. Её клана.
Маленький Акума увидел этот символ, и его крик стал ещё громче.
— Верните мою маму! Пожалуйста! Я буду хорошим, я буду делать всё, что скажете, только верните маму!
Женщина вздохнула. В этом вздохе не было жалости, только усталость.
— Клану Вэйлен нужно больше подопытных, новые заклинания сами себя не протестируют. Прости, малыш.
Она подошла ближе. Её рука поднялась и легла ему на голову. Ладонь была холодной, сухой, с длинными пальцами, которые пахли травами и чем-то чужим.
Поток энергии хлынул в маленькое тело, как река, прорвавшая плотину. Энергия раздирала его изнутри, ломала, перестраивала, заставляла каждую клетку кричать от перегрузки.
Маленький Акума закричал. Это был звук, который рвал связки, который ломал горло, который был настолько полным боли и ужаса, что даже стены темницы, казалось, содрогнулись.
Он кричал так, словно сейчас его связки разорвутся.
И они рвались.
Женщина продолжала вливать энергию, её лицо оставалось спокойным. Она делала свою работу.
Маленький Акума бился в цепях, его тело выгибалось, глаза закатывались. Он кричал, и этот крик был единственным звуком в мире, единственным выражением того, что с ним происходило.
И Ари, стоящая где-то на краю этого воспоминания, невидимая, бесплотная, чувствовала, как её собственное горло сжимается. Как её собственные глаза наполняются слезами. Потому что она узнала этого мальчика. Она узнала эту боль. И она узнала символ на одежде женщины.
Это был её клан.
Её предки.
Они сделали это.
Ари проснулась.
Резко, с вскриком, который тут же застрял в горле. Её тело было покрыто холодным потом, простыни под ней промокли. Её сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах.
Она села на кровати, тяжело дыша. Её руки дрожали.
Сон. Это был сон. Но она знала, что это был не просто сон. Это было воспоминание. Воспоминание Акумы.
Она видела его ребёнком. Она видела, что с ним сделали. Она видела, кто это сделал.
Ари закрыла лицо руками, и слёзы потекли между её пальцами. Она не могла остановить их.
Она сидела так долго, пытаясь успокоиться, пытаясь осмыслить увиденное. Её разум отказывался принимать это. Её клан, те самые ведьмы, которые были уничтожены за свои знания, за свою силу, они были не только жертвами. Они были мучителями. Они проводили эксперименты на детях. Они ломали жизни ради прогресса.
Акума был одним из этих детей.
Она подняла голову, глядя в темноту комнаты. Где-то за стеной, в своей комнате, был Акума. Он, наверное, не спал. Он никогда по-настоящему не спал.
Она хотела пойти к нему. Хотела спросить. Хотела извиниться за то, что она не знала, но чувствовала, что должна. За клан. За то, что сделали её предки.
Но она не пошла.
Она осталась сидеть на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в темноту. Она решила промолчать. Пока. Не потому, что боялась его реакции, а потому, что понимала: это не тот разговор, который можно начать посреди ночи, в слезах, в шоке.
Она поговорит с ним. Но не сейчас.
Сейчас ей нужно было просто пережить эту ночь.
Акума лежал в своей комнате, глядя в потолок. Он повернул голову к стене, за которой была Ари.
— Спи, маленькая ведьма.
И он снова закрыл глаза, продолжая свой бесконечный бдительный покой.
Утро пришло серым, прохладным светом, пробивающимся сквозь облака. Акума вошёл в комнату Ари.
— Подъём, город ждёт.
Ари уже сидела на краю кровати, её тёмно-фиолетовые волосы были растрёпаны после бессонной ночи, а под глазами залегли тени. Она подняла голову, и на мгновение Акума увидел в её зелёных глазах что-то странное, будто она смотрела не на него, а сквозь него. Но это мгновение прошло так же быстро, как и появилось.
— Я в порядке, — сказала она, поднимаясь. — Просто... плохо спала.
Акума кивнул, не задерживаясь на этом.
— Сегодня будет много дел. Одевайся.
Они вышли на центральную площадь и увидели интересную картину.
Азуса и Мидред обменивались ударами. Не на полную силу, ведь Мидред был бы размазан первым же ударом, но достаточно серьёзно, чтобы это была тренировка, а не игра. Азуса двигалась быстро, её кулаки рассекали воздух с тихим свистом. Мидред блокировал щитом, уклонялся, контратаковал. По его лицу было видно, что это не спарринг, а попытка выжить.
Заметив глав, Мидред тут же опустил щит и подошёл, вытирая пот со лба. Азуса последовала за ним.
— Господин Акума, госпожа Ари, — Мидред коротко поклонился. — Дела идут гладко. Ночные патрули не видели никого подозрительного в окрестностях. Город в безопасности.
Акума усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья.
— Это лишь означает, что в скором времени первые враги прибудут. Тишина перед бурей это мой любимый звук.
Он обвёл взглядом площадь, останавливаясь на лицах жителей. Кто-то работал, кто-то разговаривал, кто-то просто стоял, глядя в небо. В их глазах читалось напряжение, то самое, которое появляется, когда люди знают, что опасность неизбежна, но не знают, когда она придёт.
— Надо бы успокоить жителей, — произнёс Акума, словно размышляя вслух.
— Страх — плохой советчик.
Он поднял правую руку ладонью вверх. Из его пальцев вырвалась густая чёрная материя, подобная живой смоле. Она взметнулась в небо, расширяясь, растягиваясь, пока не превратилась в огромное, наполовину прозрачное облако. Затем оно начало опускаться, пока не накрыло весь город.
Он был полупрозрачным, сквозь него можно было видеть небо, но он был ощутим, воздух под ним стал плотнее, теплее, защищённее. Жители застыли, глядя вверх. Некоторые попятились, другие протянули руки, касаясь невидимой поверхности.
— Что это? — прошептала одна женщина.
— Это защита, — ответил ей мужчина рядом. — По крайней мере, выглядит как щит.
По площади прошёл вздох облегчения, переросший в тихие, но искренние возгласы радости. Люди улыбались, для них это был знак того, что про них не забудут и защитят.
Акума опустил руку, и чёрная материя вернулась к нему, словно её и не было.
— Мидред, — произнёс он, не поворачивая головы. — Этот щит будет действовать около суток. Резкой атаки не будет, так что за город можно не бояться. Используйте это время, чтобы подготовить стражу.
Мидред уважительно поклонился.
— Будет исполнено, господин. Я пойду проверю строительство школы, потом займусь стражей.
Он развернулся и зашагал к восточной части площади. Азуса проводила его взглядом, затем подошла к Акуме вместе с Юмой, Сэйрю и Ясуо, которые появились из-за угла ратуши.
— Ты создал щит на весь город? — произнёс Юма, и в его голосе было искреннее удивление. — Это... впечатляет.
Акума лишь улыбнулся.
— Нужно собрать жителей у площади. У меня есть небольшое объявление.
Через пятнадцать минут площадь была заполнена. Люди стояли плотным кольцом, глядя на балкон ратуши. В их глазах читалось любопытство и лёгкое напряжение — после вчерашнего объявления о войне они привыкли, что каждое слово Акумы может изменить их жизни.
Акума и Ари вышли на балкон. Акума встал чуть впереди, его чёрные глаза скользнули по толпе.
— Жители Миража, вчера я объявил о создании новой фракции. Сегодня я объявляю о том, чем эта фракция будет заниматься.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
— С завтрашнего дня «Бюро Возмездия» начинает принимать заказы.
По площади прошёл шёпот. Люди переглядывались, не понимая.
— Это просто, — продолжил Акума. — Любой житель этого города, и даже незнакомец, который узнает о нас в будущем, может прийти и заполнить бумагу. В этой бумаге он укажет свои данные — имя, кто он, откуда. А затем напишет, с чем ему нужна помощь.
Он обвёл взглядом толпу.
— Не важно, что это. Помощь что-то найти. Кого-то найти. Кому-то отомстить. Кого-то спасти. Не важно. Бюро время от времени будет выполнять такие запросы.
Шёпот стал громче. Кто-то ахнул, кто-то нервно засмеялся.
— Для жителей Миража это будет бесплатно, — продолжил Акума, и его голос стал твёрже. — Но не злоупотребляйте. Обращайтесь только с важными запросами. Мы не будем искать пропавшую курицу или мстить за сломанный забор. Мы занимаемся тем, что важно. Тем, что меняет жизни.
Он усмехнулся.
— С чужаков же будет взиматься плата. Разумная, но существенная. Мы не благотворительная организация для всего мира.
Акума повернулся к Ари, затем снова к толпе.
— И последнее. Нам нужен человек, который будет заниматься приёмом и сортировкой заявок. Секретарь, если хотите. Мидред — отличный командир стражи, но он не может тащить на себе всю бумажную работу. Ему ещё и стражей руководить надо, а это, поверьте, сложнее, чем кажется.
Он рассмеялся, и в этот раз смех был искренним.
— Так что, если среди вас есть те, кто умеет читать, писать и не боится бумаги больше, чем меча, — приходите в ратушу завтра утром. Мы обсудим условия.
Площадь замерла на мгновение, а затем начался шум. Люди заговорили одновременно, перебивая друг друга, указывая на соседей, предлагая кандидатов. Это был не страх, не паника, это было возбуждение. Впервые за долгое время у них появилась не просто надежда на выживание, а цель. Миссия.
Акума наблюдал за этим с балкона, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Вот и отлично, — тихо произнёс он.
Ари посмотрела на Акуму.
— С тобой не соскучишься... У меня уже голова болеть начинает каждый раз, когда мы собираем людей у площади...
Встреча закончилась. Люди начали расходиться, обсуждая услышанное, планируя, споря. Акума и Ари вернулись в ратушу, поднялись на пятый этаж.
Они не успели сесть, как дверь открылась, и вошёл Ясуо.
Он остановился посреди комнаты, его катана была опущена, но рука лежала на рукояти. Привычный жест, словно он всегда был готов к бою.
— Господин Акума, госпожа Ари. Я хотел поговорить.
— Говори.
Ясуо помедлил, затем произнёс:
— Я хочу оставить заявку насчёт мести.
— Я помню, что ты хочешь кому-то отомстить. Ты говорил об этом, когда пришёл. Расскажи детали.
Ясуо опустил голову, его зелёные глаза потемнели.
— Мой отец, — произнёс он, и в этом слове было больше презрения, чем в любом ругательстве. — У него такая же сила, как у меня. Он бессмертен.
Акума кивнул, не перебивая.
— Он подонок, — продолжил Ясуо, и его голос стал холоднее. — Он не ценит чужие жизни. Для него люди — это товар.
Он поднял голову, и в его глазах Ари увидела боль, которая копилась годами.
— Он продал свою жену, мою мать, в рабство, как только ей исполнилось тридцать лет. Она была красивой, молодой, и он решил, что пришло время заработать на ней. Она умерла через два года.
Акума не произнёс ни слова, но его чёрные глаза сузились.
— За всё время, что я находился с отцом, я запомнил около десятка женщин, — продолжил Ясуо. — Он начинал с ними отношения, очаровывал, влюблял в себя. А потом продавал. Зарабатывал на этом. Каждая из них — это чья-то дочь, чья-то сестра, чья-то мать. И все они закончили одинаково.
Он сжал кулаки.
— Я считаю это низким. Омерзительным. Я хочу покончить с этим. Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал.
Акума молчал несколько секунд, затем произнёс:
— Есть ли способ убить бессмертного?
Ясуо покачал головой.
— Я искал. Годами. Никто не знает. Бессмертие — это не просто регенерация. Это отрицание смерти. Ты можешь разрубить его на куски, сжечь, утопить — он вернётся. Всегда.
Акума кивнул, его лицо было задумчивым.
— Понятно, — произнёс он. — Тогда нам нужно найти другой способ. Не убить, а... остановить. Лишить его возможности вредить.
Он посмотрел на Ясуо.
— Но сначала нам нужны люди для разведки. Чтобы найти его. Ты знаешь, где он может быть?
Ясуо кивнул.
— У него есть несколько мест, где он прячется. Старые поместья, подвалы, подземелья. Я знаю о некоторых, но не могу знать точно, где он находится в данный момент.
— Понял, мы разберемся с этим, не переживай. Но не сейчас. Сначала нам нужно укрепить Мираж, обеспечить безопасность жителей. Ещё нам понадобятся люди, которые хороши в разведке, чтобы найти его.
Ясуо поклонился.
— Благодарю, господин. Я не буду больше отнимать ваше время.
Он развернулся и вышел, его шаги были бесшумными, как всегда.
Дверь закрылась, и в комнате повисла тишина. Ари сидела, обхватив колени руками, её зелёные глаза были полны эмоций — жалости к Ясуо, гнева на его отца, страха перед тем, что они взяли на себя слишком много.
— Акума, — тихо произнесла она. — Ты действительно думаешь, что сможешь помочь ему? Убить бессмертного?
Акума стоял у окна, глядя на город.
— Я не сказал, что смогу убить его, — произнёс он. — Я сказал, что мы разберёмся. Это разные вещи.
Он повернулся к Ари.
— Бессмертие — это не дар, маленькая ведьма. Это проклятие. Ясуо знает это лучше всех. Его отец не просто злодей. Он оказался слишком слабым, бессмертие дало ему чувство всевластия.
Ари нахмурилась.
— Но мы объявили, что будем выполнять заказы. Месть — это одно из них. Что, если каждый, у кого есть обида, придёт к нам? Мы утонем в крови.
Акума усмехнулся.
— Вот почему мы будем сортировать заявки. Не каждая месть заслуживает внимания. Но ему мы поможем, это будет хорошим делом, а также мы покажем нашим текущим и будущим воинам, что Бюро поддержит их.
Он подошёл к Ари, его лицо стало серьёзным.
— И если мы не поможем, кто поможет? Королевство? Фракции? Они слишком заняты, чтобы защищать слабых. Они слишком коррумпированы, чтобы судить сильных. Мы единственные, кто может это сделать.
Ари посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло понимание.
— Ты говоришь это так, словно сам понимаешь, каково быть бессмертным.
Акума замер на мгновение, затем усмехнулся.
Он повернулся к двери.
— Иди отдохни. Завтра будет много работы. Нам нужно найти секретаря, организовать разведку, подготовить стражу. И, возможно, спланировать первую операцию Бюро.
Он вышел, оставив Ари одну с её мыслями.
Ари сидела, глядя в окно. Внизу, на площади, люди продолжали работать, смеяться, жить. Они не знали, что их ждёт. Они не знали, что Бюро Возмездия только начало свой путь.
Акума, боюсь, выбранный тобой путь будет тёмным. Смогу ли я, смогут ли жители справиться с этим...?
Ещё немного посмотрев в окно, Ари ушла в свою комнату и продолжила читать книги, переданные от Вэйна.