Наполовину.

Автор и Редактура: Manulchatiy

— ?..

Девушка согнулась пополам, потеряв всякую опору. Неведомая сила тянула ее прямиком к полу. Узкое, неудобное пространство, где не развернуться — теперь было полностью занято телом. Трясет, извивает змеиным танцем, гулко бьется о плотно встроенную мебель.

— Хррк… Грх…

Горит. Все внутри. Жжется. Вспыхивает пламенем.

Нестерпимая боль. Бурлящим кипятком льется по жилам, что-то внутри дергалось, скреблось, пыталось вывернуть ее наизнанку.

Ах, это ее руки, или… ноги?

Горячо. Больно. Как же больно.

— Ыгх...

Мышцы рвало в судорогах. Тянутся. Сжимаются. Тянутся. Снова сжимаются. Острые ребра тонким лезвием впивались в легкие, боролись с ее сбитым дыханием, с отчаянными попытками жадно схватить кислород.

— …Ана…ия!

Неважно где. Может в этом бессвязном аду, она смогла выкатиться в коридор. Может, все еще лежит в купе.

Какая разница. Все расплылось. Остался лишь сплошной цвет, или… то что старалось им быть.

Больно! Больно! Боль—

◇◇◇

Тудум.

Тудух.

Скрип. Железные пути. Могучие кроны деревьев.

Насыпь все ближе. Тонкий щебень тянулся одной сплошной полосой, напоминая бурный ручей. Мелькали то серые камни, то тусклые.

Прогнившие шпалы. Первая. Вторая. Десятая? Кто их вообще считает?

«Не хочу падать.»

Но уже поздно. Ноги оттолкнулись от холодной платформы и уже не чувствовали ничего твердого под собой. Вот сейчас. Еще пару мгновений, и они коснутся бегущих шпал, а может… сразу насыпи.

Ноги или… первой будет голова?

«Подождите! Нет… я не хочу падать!..»

Мольбы бесполезны. Стоит ли сгруппироваться? Нужно ли думать об этом сейчас, или лучше отпустить последнюю надежду. Крепко зажмуриться… представить хорошее.

Но из хорошего, пожалуй — только ветер, приятно обдувающий порезы. Подуй и пройдет, говорили они.

Рано или поздно…

Вот и камушки взлетели в воздух. Они в замешательстве. Кто посмел рухнуть на них? Нарушить многолетний покой?

Водные брызги. Но девушка не уйдет ко дну. Неужели так хочет смешаться с камушками и оттолкнуться от глади?

Стать такой же твердой и холодной…

Пока только дробящиеся кости смогли подражать камням. Издавали такой же хрустящий, трескающий звук.

Тудум. Тудум.

…

— ААААААА!

Схватили. Заковали. Связали.

Или это что-то мягкое? Могилу уже засыпают?

— Ана! — кто-то схватил ее за запястья. Силой прижал к кровати, без шанса вырваться.

«Знакомый голос… Ленте тоже умер?»

Очертания проявятся, просто моргай. Жмурься.

Белоснежные волосы и пара драгоценных камней — его золотистые глаза.

— Ленте!!! — воскликнула она так же громко.

Недолго думая, она сорвала с себя одеяло, устремилась к белому силуэту и крепко-крепко обхватила туловище, словно боялась хоть на мгновение потерять его из виду.

Тепло.

Анастасия отдернулась, но не отскочила. Наоборот — прильнула еще ближе, почти вплотную. Что-то коснулось ее макушки.

Все-же первой была голова…

Ее обхватили одной рукой, аккуратно прошлись вдоль розовых локон. И еще раз…

Тихо всхлипывая, свитер, в который она уткнулась носом — намокал от слез.

Рыдая, девушка бессвязно мычала слова, пока Апостол похлопывал ее по спине и покачивался из стороны в сторону.

Затем священник оттянулся, удерживая ее за тонкие плечи и тихо спросил:

— Ана… Что случилось?

Глаза болезненно покраснели. Веки не желали сомкнуться, чтобы вновь не оказаться в том месте.

И ведь действительно, что произошло на самом деле? Этот мрачный, темный лес посреди которого мчалась старая железная туша. От вида бесконечных коридоров сковывало неописуемым ужасом. Они требовали вкусить ее плоти, испить густой крови. С жутким хохотом наблюдая, как та ломает себе конечности.

Но сейчас… сводящий с ума шепот оборвался. Его будто и не было — лишь тонущие в закате стены, светлая мебель, шкафы, в полках которых не вмещался ее громоздкий чемодан и койка, где она коротала время за чтением книг.

Все утопало в желтых лучах. Больше не было густого леса по обе стороны, только просторные поля.

Шум соседей за тонкими стенами оживлял и без того людный состав.

Анастасия оглянулась, в поисках следов ее пребывания среди острых осколков. Ни единого пореза. Розовые локоны, что совсем недавно походили на рваную солому — блестели, как и прежде.

Все от кончиков пальцев — целое и нетронутое.

—…

Она сдавленно выдохнула и сглотнула. Ее взгляд блекло всматривался в золотистые глаза напротив. Блуждая в тернистых коридорах, она долго думала, что сказать Апостолу. Поверят ли ее бредням?

— Ну-ну, чего ты… — обеспокоился Ленте. — Обсудим позже, хорошо?

Девушка молча кивнула. Слезы новой волной навернулись на лице.

Апостол приложился тыльной стороной ладони к ее лбу.

«Она всегда была такой холодной?»

— Господи… Да у тебя жар!

Жар… Ну конечно, стоило ли ожидать чего-то другого? Небось скоро начнет плавится.

Анастасия вцепилась за край его плаща обеими руками, не желая отпускать. Казалось, вот-вот и ткань выскользнет из рук.

— Ну куда я денусь?.. — опередил Апостол, бережно поправляя ее упавшие локоны.

— Хочу отдохнуть…

В миг голова стала тяжелее, так просилась бухнуться в подушку, а руки — глубже завернуться в одеяло.

Веки проиграли хлынувшей усталости и все погрузилось во тьму.

«Только не снова…»

—…Все будет хорошо. — его слова расслабили то последнее, что не давало уйти ко сну. Этому голосу так хотелось верить. Казалось, он не мог обмануть.

Кто угодно, но не он.

…

Тудум.

Тудух.

Нет. Не в этот раз. Она откроет глаза и увидит рассвет, скомканную постель, недопитый чай на столе.

Откроет и…

— Фух.

Все так. Этот кошмар кончился. Более не имело значение как и почему — сейчас она в безопасности. Угроза миновала, а остальное уже неважно.

— Ленте?

Апостола не было рядом. Только мятый след у ее ног и плащ, что висел у стены.

Будь вагон тих, она бы непременно встревожилась.

Но поезд жил.

Как иронично, что соседи за стеной не вызвали в ней и капли раздражения. Она с радостью улыбнется им, если представится такая возможность.

Даже чьи-то жалкие попытки петь сейчас казались удивительно уютными.

Без боли. Без страха. Только тепло и свет.

Анастасия встала и потянулась. Белой рясы на ней не оказалось, лишь привычная домашняя одежда. И… футболка задом-наперед? Она сама так оделась, или…

«Это ведь не то, о чем я думаю?»

Сдержав стыдливые мысли, девушка сложила постель и направилась к выходу.

◇◇◇

Тихий скрип ручки…

— Здесь не проходил случаем беловолосый мужчина? В темном свитере такой… — потянулась она рукой к верху, изображая его рост.

— Не-а.

На платформе меж вагонами лениво потягивал сигарету бородатый мужчина в очках. Он покачал головой и безразлично отвернулся к перилам.

— Не видел.

Стоило взгляду скользнуть к сцепке между вагонами, как внутри неприятно кольнуло. Хотя ветер уже не выл, а пол под ногами не шел ходуном — стоять в тапочках на металлической поверхности довольно трудновато.

«Идти дальше, или… вернуться обратно в купе?» — спросила она себя поглядывая на стальную дверь и дрожащую сцепку, под которой мелькали массивные шпалы.

Делать было нечего. Может… ушел к вагону-ресторану?

В ожидании Анастасия пыталась еще раз уснуть, но ничего не вышло.

И ведь правда, не прошло и десяти минут, как Апостол вернулся, шурша пакетами в руках.

— Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь? — спросил Ленте, напевая что-то себе под нос и выкладывая еду перед ней.

На бумажном пакете виднелись темные пятна от жира.

— Нет… — разлеглась на столе девушка. — думаю, все нормально.

Запах запеченной курицы мгновенно напомнил ей, насколько она голодна.

— М-м-м… вкусно! Салат тоже мне?

— Тебе-тебе. Прожуй сначала, потом говори. — уселся Ленте напротив. — Я уже успел позавтракать.

От каждого стука колес посуда едва заметно звенела.

— Ана, если не трудно, подай салфетки со шкафчика… — церковник ткнул в сторону деревянной дверцы. — Пожалуйста.

— Ага.

Анастасия медленно поднялась, стараясь ничего не задеть головой и ненароком не скинуть чашку. От тоненькой ручки ее разделяло всего пара шагов.

…

Нужно потянуть сильнее. Слегка поддеть пальцами.

Петли жалобно протянули.

Револьвер. Тусклый металл с багровыми следами крови.

Не "чьей-то".

Сердце продолжало биться. Поезд продолжал грохотать. А девушка...

Тело требовало вдохнуть. Отвести взгляд. Захлопнуть дверцу. Сделать хоть что-нибудь.

— …А ты ведь впервые назвал меня "Ана". — почти неслышно прошептала она.

— Снова жар? Призрака увидела?

Револьвер. Это тот самый револьвер.

Он. Здесь. В этом шкафчике.

А позади него…

Баночка снотворного.

Опустошенная наполовину.