Похороны.

Автор и Редактура: Manulchatiy

Отца и мать решили похоронить рядом с Поместьем. Два гроба супружеской пары символически лежали у алтаря. На печальное мероприятия приехало множество гостей, в основном — родственники. Судьба странно распорядилась их новой встречей. После шумной свадьбы семьи вновь собрались вместе.

На небе стояла угнетающая, облачная погода. Казалось, вот-вот и пойдет ливень.

Афелий расположился на диване, устало свесив руки. Люди проходили мимо, плакали, выражали соболезнования и, посчитав своим долгом — утешали мальчика, будто это имеет смысл.

Однако вскоре они уходили, постепенно понимая, что он их не замечает.

Мимолетный женский голос резко вывел его из оцепенения. Мир вокруг снова обрел очертания. Люди переговаривались вполголоса, тяжело вздыхали, опускали взгляды. Казалось, каждый здесь тщательно следил за выражением собственного лица, будто нейтральность сама по себе считалась чем-то недопустимым.

После кончины родителей прошла примерно неделя. Воспоминания о том дне, когда им сообщили эту весть, будто вырвали из головы.

Солнечно. Конница вооруженных взрослых мчалась по зеленой равнине, оставляя за собой примятую траву. В какой-то момент группа всадников резко сменила направление и направилась прямо к поместью.

Афелий быстро спустился на первый этаж, сестра лежала у камина, собирала пазл, и беззаботно перебирала детали. Он не стал сообщать ей об увиденном, лишь терпеливо ждал, пока в дверь не постучат.

Высокий, суровый на вид мужчина представился, его имя почему-то не задержалось в памяти. Казалось, он пытался взвалить себя непосильную ношу. Губы горько сжались, прежде чем спросить, есть ли у них родственники поблизости.

Дальше последовали слова, вернее — бессвязный набор звуков, после которых сестра сорвалась в истерику. Афелий наблюдал, как ее слезы разбиваются о плитку.

Он почувствовал, как внутри что-то тихо надломилось, словно с хрустом треснула его собственная шея. Машинально коснувшись горла, взгляд юноши был направлен куда-то мимо гвардейца.

Сестра сорвалась на крик, повторяя, что не верит мужчине. Тот не пытался переубедить её. У Афелия же причин сомневаться почему-то не возникало. Скорее наоборот.

Все встало на свои места.

Следующие события не отпечатались в памяти.

Афелий рассматривал взрослых, как рыб в аквариуме. Лица казались знакомыми, но неразличимыми. Он наблюдал как они одеты, какого материала ботинки на их ногах, как они общаются друг с другом.

Он улавливал лишь отрезки фраз, будто слух временами просто притуплялся. Все что он смог понять — Рабису, карета, церковь. Слова говорили о многом, но слышать, о чем говорят слова не было возможности.

Суета вокруг быстро утомила и Афелий решил выбраться на свежий воздух.

На подходе к выходу раздавались всхлипы и рыдания. Он узнал в них Лию и тетушку Клавдию. Молодая дама, очень похожая на мать, заботливо утешала и обнимала ребенка. Ее взгляд заметил мальчика, она смотрела на него с жалостью, но в отличии от других взрослых — в ее глазах было что-то похожее на понимание.

Афелий ощутил себя виноватым, словно в этом спектакле ему не было места.

Они часто навещали тетушку, та шутливо поправляла их: «Не тетя, а леди Клавдия Меркель». Впрочем, её важный образ рушился сразу же, стоило детям оказаться рядом. Клавдия постоянно носила в карманах сладости и украдкой передавала их Афелию с Лией, будто пыталась подкупить их желание приехать снова.

Через несколько минут, многие стали выходить наружу в ожидании чьего-то прибытия. Вскоре объявился молодой беловолосый мужчина, облаченный в белоснежные одеяния. Все, казалось, с большим почтением и уважением встречали его, однако, никто не осмелился протянуть руку.

Афелий почти сразу понял, кто перед ним. Родители что-то говорили про Апостолов на службе. Его удивило, что элита церкви явилась сюда лично.

Что-то подсказывало — дело было далеко не только в похоронах.

Ладонь молодого Апостола крепко сжимала сверкающий скипетр, увенчанный статуей плачущей девы. В реликвии чувствовалось что-то искушающее и одновременно пугающее. Афелий готов был поклясться, что заметил, как по серебристой хромовой поверхности пробегают слабые потоки энергии.

Апостол перекинулся парочкой фраз и прошел к дверному проему. Перед входом в поместье, он внезапно остановился.

Его взгляд медленно опустился прямо на черноволосого мальчишку.

Афелий не понимал причину такого внимания, но и не пытался отвести глаза.

Деревянный пол скрипел под ногами.

Незнакомая женщина наклонилась к Апостолу и что-то тихо прошептала ему на ухо. Тот неспешно отвернулся и, не сказав ни слова, продолжил путь внутрь дома.

Груз свалился с плеч и Афелиус смог выдохнуть, этот Апостол показался ему очень странной личностью, ему бы не хотелось снова пересечься с ним.

Ряды стульев тянулись по обе стороны от узкого прохода, обращённые к небольшой кафедре, за которой темнела свежевырытая могила. Гости постепенно расселись по местам, погружаясь в тяжёлое ожидание начала погребальной церемонии.

Молитва проходила в гнетущем трауре. Люди опускали головы, кто-то шептал слова вместе со священнослужителем.

Однако Афелий почти не слушал.

Раз за разом он ловил на себе любопытный взгляд Апостола.

Детям не дали попрощаться с родителями, по неизвестной причине гробы запечатали сразу. Яма не была слишком глубокой, в ширину как раз вмещала два саркофага. Несколько мускулистых мужчин аккуратно опускали ящики с телами вниз.

Скоро будут засыпать.

Передавая эстафету, гости подходили к яме и плакали, иногда просто стояли, иногда еле-слышно шептали молитву.

Все это время сестра стояла на коленях у самого края и протяжно рыдала. Афелий невольно удивился, как у нее еще не закончились слезы.

Он то и дело замечал на себе пристальные взгляды проходящих мимо людей.

Нагнувшись, Афелий зажмурился.

Ничего не произошло. Он лишь вытер сухие веки.

Ему было так стыдно, так неловко. Хотелось запереться где-то и умереть от голода.

Глядя на табличку у могил, он вдруг осознал, что не помнит дни рождения отца и матери.

Мир в глазах растягивался и сжимался. Звуки вновь превратились в давящий шум, а люди вокруг — раз за разом то появлялись, то исчезали.

Вскоре в небе повисли сумерки, гости постепенно собирались и уезжали.

Тетушка Клавдия накрыла на стол. Афелий с силой затолкал в себя рагу, но проглотив пару ложек, просто ушел.

◇◇◇

Следующий сон показался ему самым умиротворяющим на свете. Мягкое одеяло нежно укрывало тело, а подушка, казалось, была набита снежными хлопьями.

Утро прошло в тишине, бытовая рутина стала настолько интимной, что хотелось неторопливо выполнить каждое действие. Афелий заправил постель, провел рукой по гладкой простыне и потянулся.

Комнату заливал мягкий желто-малиновый свет. На миг хотелось запечатлеть момент в картине маслом.

Опустошив шкаф, он перебрал все вещи. Оказалось, у него не так уж и много одежды, особенно в сравнении с сестрой.

Следующий час, Афелий ходил кругами по всему дому. Он мог вернутся в уже проверенные комнаты по нескольку раз, в поисках забытых вещей.

Его не покидало ощущение, что он действительно оставил здесь нечто важное, но понять, что именно, никак не удавалось.

Странно, но сестру он встретил всего пару раз. Заметив брата, Лия ускоряла шаг и скрывалась за угол. Это напомнило ему старую игру в прятки. Прятаться в большом поместье было довольно интересно. Афелий всегда побеждал, терпеливо застывая на одном месте, как статуя.

Обычных чемоданов не оказалось. Афелий вспомнил, что, уезжая, родители забрали их с собой.

Тетушка Клавдия быстро нашла несколько старых сумок. Она торопилась так, словно ее ударило током.

Афелиус посмотрел на высокий комод и вспомнил про золотую монету. Он вскарабкался на диван и достал ее, чуть не свалив с полки вазу.

Делать было нечего, он вышел из дома и направился к Карете. Казалось странным, что люди, уезжая из дома, обычно прощаются с ним.

Повозка не сильно отличалась от повозки Меркелей, за исключением бархатного салона.

Кучер затушил сигарету, забрал мешок и помог встать на подножку.

Афелий ненавидел долгие поездки, но в этот раз время в пути было не особо важным.

Вскоре из окна кареты, он увидел две приближающихся фигуры. Клавдия усадила Лию и аккуратно погладила ее по голове.

— Пошёл! — рявкнул старый кучер, и карета дернулась с места.

◇◇◇

Макушки деревьев проплывали мимо, а затем, сменились на чистое небо.

Афелиус считал, как быстро летят облака. В это время в повозке стояла гробовая тишина. Клавдия уже заснула, а Лия…

Ему не хотелось смотреть ей в глаза.

Шум колес…

— Не притворяйся, что тебе не все равно.

…успокаивал.

— Что?

Лия смотрела на него иначе, чем обычно. Афелий так боялся, что образ жизнерадостной сестры больше не всплывет в его голове.

Казалось, что он все еще остался у поместья и наблюдал, как сестра удаляется от него все дальше и дальше, растворяясь у горизонта.

Афелий не заметил, как уже стемнело. Дома мелькали все чаще и чаще и вскоре, повозка въехала в город.

На въездной арке возвышался герб со вздыбленным львом. Афелиус коснулся кармана с золотой монетой.

Надпись на въездной арке: «Добро пожаловать в Давос»

◇◇◇

Тетушка Клавдия жила в роскошном таунхаусе, в южной части города.

Афелий чувствовал сильную сонливость. Городской запах показался не таким, как в поместье. Фонарные столбы тихо освещали безлюдную улицу.

Все тело затекло, особенно в области ног.

Глаза слишком устали, чтобы разглядывать интерьер внутри, к тому же — дом Клавдии был ему уже знакомым. Бросив сумки на пол, он вяло зашагал вверх по лестнице.

Отказавшись от душа и ужина, ему оставалось лишь разложится в гостиной и рухнуть на мягкий матрас. Казалось, сегодняшний день был большим коротким сном.

◇◇◇

В этот раз, Афелий проснулся довольно рано.

Зевнув и пройдя в коридор, он то и дело опирался о стены, словно ноги все еще не до конца слушались его.

— Мам?.. — спросонья окликнул он.

Ответа не последовало.

Афелий замер на несколько секунд, будто вспомнил что-то важное и продолжил спускаться вниз.

«Ибо не знает человек сердца своего.» — Bible