Дорога в Люмен.

Автор и Редактура: Manulchatiy

Придорожная слобода охотно принимала путников. По обе стороны тракта мелькали гостиницы, трактиры и фруктовые лавки. До Люцерна оставалось всего пару десятков километров. Белоснежная карета свернула с дороги и заметно сбавила ход.

Ленте-Сириус раскрыл окно и слегка выглянул наружу, медленно скользя взглядом по зданиям. Наконец священник окликнул кучера, и повозка затормозила у вполне приличного на вид заведения.

Анастасия приметила один интересный ресторанчик по соседству, но промолчала. Это напомнило ей поездки с родителями в детстве, когда она пыталась уговорить их заглянуть в каждую встречную кофейню.

Выходя, Ленте как обычно перевязал свой скипетр, скрыв блестящий наконечник. Ассистентка давно привыкла, что в людных местах им приходится прибегать к таким хитростям. В крайнем случае всегда можно было сказать, что Ленте-Сириус — обычный Епископ.

Ноги, к слову, почти не ныли. Обучаясь в семинарии, Анастасия прошла тяжелый курс подготовки, поэтому боль в мышцах стала для нее сущим пустяком. Там же ее научили массажу, чтобы разгонять кровь после долгой засады. И все же девушку неизменно поражало, как Апостол мог часами сидеть без движения, а после — оставаться таким легким и подвижным.

У входа к церковникам подбежала взволнованная управляющая. Анастасии пришлось несколько минут убеждать ее, что их прибытие никак не связано с проверкой. Та внимательно выслушала Епископа, однако по ее лицу было ясно — не поверила ни единому слову.

Внутри царил полумрак. Играла типичная музыка для таких придорожных забегаловок. Обычно подобное освещение лишь скрывало пыль и потертые углы. В прошлом, девушка точно бы обратила на это внимание.

Расположившись на кожаном диване, Ленте подправил белые рукава, а затем, вспомнив про перевязанную руку — спустил их обратно. Вскоре к столику подошел официант:

— К сожалению зерна кончились, так что кофе сегодня не подаем.

Его взгляд нервно метался между девушкой и мужчиной. Анастасия демонстративно отвернулась к окну, ясно давая понять, к кому следует обращаться.

Ленте-Сириус ожидаемо улыбнулся.

— Ничего страшного. Принесите чего-то мясного и омлет без сахара. Обязательно без сахара.

Дождавшись, пока наставник закончит заказ, Анастасия поспешно наклонилась вперед:

— Смузи есть у вас?

— Нет, только сок.

— А мороженное?

— Фруктовый лед

Девушка задумчиво постучала пальцами по столу.

— Давайте штрудель и кофе... ой, то есть чай.

Ассистентка с грустью посмотрела на Апостола. Ленте не мог есть сладкого от слова совсем, этой радости жизни его лишал собственный апофеоз. И все же Анастасия никак не могла понять, зачем он постоянно носит с собой стеклянную ампулу сахарного сиропа, даже после всех объяснений.

Ленте ее сочувствие явно было ни к чему.

— Поедем через объездную, перед границей нужно кое-куда заехать.

— Но…

— Нужно, Дюрен. Нужно.

Анастасия опять собиралась обиженно надуть щеки и устроить небольшую сцену, однако вовремя вспомнила, где находится.

Задерживаться было нежелательно: оба по разным причинам хотели как можно скорее вернуться в Люмен, в Главную Кафедру.

◇◇◇

К объездной сворачивали тяжелые грузовые повозки, на фоне которых белая карета особенно выделялась. Небо постепенно темнело.

Анастасия не заметила, как переменилась погода. Солнце быстро затянули серые облака.

За всю дорогу они еще несколько раз перекинулись фразами о службе и политике.

— Так куда нам нужно заскочить по пути?

— Скоро узнаешь.

Апостол, казалось, намеренно уходил от ответа.

Прошел почти час, прежде чем Ленте резко поднялся, распахнул окно и приказал кучеру свернуть на проселочную дорогу, ведущую в лес.

— Подержи-ка…

Ленте-Сириус поднял хромовый скипетр и протянул его девушке. Анастасия растерянно замерла.

— Но это же ваша энигма… Вы уверены?

Апостол молча ждал, пока она решится взять скипетр. Раньше на любую просьбу осмотреть энигму он мягко отказывал. Этот неожиданный жест доверия казался странным.

Коснувшись трости, ассистентка осторожно обхватила ее обеими руками. Прохладный металл будто сам просил ощупать его пальцами. Проведя ладонью вверх к наконечнику, она не решилась трогать плачущую деву. От фигуры веяло леденящим холодом.

Даже для Епископа держать чужую энигму было жутковато — руки невольно дрогнули. Мысль о том, что матрица может случайно раскрыться, тревожила все сильнее.

Передав скипетр, Апостол сразу отвернулся и вышел из кареты. Лишь спустя минуту Анастасия последовала за ним.

Повозка остановилась у придорожной посадки. В округе не было ни души.

Анастасия сначала не могла понять, куда направился Ленте, но взглянув на примятую высокую траву поняла, что он скрылся прямо за деревьями. Обычно так уходят справить нужду, поэтому девушка замешкалась, не желая попасть в неловкую ситуацию.

«О чем я вообще думаю?..»

Покрутив головой, та двинулась по следу мятой травы.

За посадкой раскинулась большая поляна, где лениво мычали коровы. Ветхий сарай неподалеку выглядел так, будто однажды пережил пожар.

Одна из коров неожиданно вытянула голову, так резко, что Анастасия едва не выронила скипетр. Хорошо, что Ленте этого не увидел.

Священник стоял к ней спиной и разговаривал с какой-то фигурой. Голоса звучали слишком тихо, чтобы что-то разобрать. Мужчина — вероятно, это был именно мужчина — оставался скрыт за спиной Апостола. Девушка слегка наклонилась, пытаясь разглядеть его лицо, но увидела лишь сигаретный дым, медленно растворяющийся в вечернем воздухе.

Вскоре незнакомец протянул небольшой сверток. Ленте-Сириус взял его, внимательно осмотрел содержимое и спрятал под белым плащом.

Слегка кивнув на прощание, Апостол не стал пожимать ему руку и наконец повернулся к девушке. На миг Анастасия успела заметить сложное выражение его лица.

— Теперь можно в Люмен.

Под стрекот сверчков они вернулись к карете. Апостол открыл дверь и протянул девушке руку.

Анастасия приняла его жест доброй воли и, улыбнувшись в ответ, вложила свою тонкую ладонь в его протянутую руку.

Ленте продолжал молча смотреть на нее.

Стало неловко.

— Это, конечно, очень трогательно, но ты не могла бы вернуть мою энигму?

Анастасия тут же одернула руку и немного поерзала на месте. Ей хотелось провалиться от стыда. Она поспешно протянула скипетр, но пальцы все еще судорожно сжимали трость. Апостолу пришлось буквально вытянуть энигму из ее рук, отчего девушка едва не потеряла равновесие.

Вернувшись на объездную дорогу, они продолжили путь в Люмен.

Ленте-Сириус достал сверток и вынул из него несколько тонких пластин тусклого металла.

— Эфир?.. Сэр Ленте, зачем он вам?

Апостол осторожно повертел пластины в пальцах, стараясь держать их только за края.

— Не забывай, мы все еще ведем расследование. Нужно отправить образцы на экспертизу.

В семинарии эфиру уделяли особое внимание. Его хранение считалось незаконным почти в любом государстве, и лишь церковникам дозволялось перевозить подобные вещества. Анастасию не раз предупреждали об опасности употребления промышленных эфирных пластин.

Существовал еще некий «Особый тип», который она никогда не видела вживую.

— Это те, которых можно принять?.. Поэтому там было пастбище?

Девушка замешкалась на секунду.

— Они сделаны из… особых коров?

Апостол опустил голову так, что глаза скрывались за белыми прядями. Он продолжал перебирать пластины, затягивая с ответом.

— Можешь считать, что так.

Со вздохом, сверток быстро был спрятан обратно.

◇◇◇

Стемнело быстро. Тьма незаметно сгущалась над деревьями, лишь пара дорожных фонарей освещала тропу. Мерный счет мелькавших огоньков вдали убаюкивал девушку, и та довольно быстро провалилась в сон под аккомпанемент колесного стука.

Проснувшись, уже рассветало. Распахнутое окно пускало влажный, утренний воздух внутрь. Апостол, конечно, тщательно следил, чтобы его спутницу не продуло сквозняком.

Анастасия слегка поежилась и зевнула. Сон в поездках был ее самым любимым занятием, ибо лучше всего коротал время. Грустно, конечно, что днем нормально не вздремнуть.

Она быстро почувствовала что-то мягкое и теплое на руках. Ее укрывал небольшой плед, а голову держала подушка. На мгновение ей даже стало неловко от такой заботы, благо, Ленте сидел в той же позе, укрыв глаза.

Что-то подсказывало — сейчас он точно спит.

Спустя какое-то время, оба проголосовали сделать небольшую остановку перед границей. Удачным местом оказалась площадка с большой картой местности для проезжающих путников.

Анастасия потянулась и несколько раз коснулась носочков, а затем — выгнула спину назад, отчего та приятно хрустнула. Пока Ленте общался с кучером, Епископ внимательно рассматривала сеть дорог на карте. Давос находился почти у границы с Империей Астралис южнее столицы. К западу — Люцерн, который они объехали, а еще дальше — Город-государство св. Люмена.

Проведя пальцем над картой, стараясь не касаться пожелтевшей бумаги, девушка пыталась запомнить, сколько поворотов оставалось до конца пути.

◇◇◇

Пересекая пограничный пункт, священников пропустили без каких-либо трудностей. Долгое время перед церковной каретой ехала повозка, набитая фарфоровым сервизом, прямиком из столицы Королевства Вермиллион. От непрерывного грохота у Анастасии начинало сводить уши, но, как назло, грузовая повозка не давала себя обогнать. У Ленте, кажется, ее реакция вызывала только смех.

— Был бы у меня твой апофеоз, я бы давно снесла этот воз к чертям!

Апостол уже не мог сдерживаться и разразился хохотом.

Люмен имел небольшую территорию. Сразу после пограничного пункта мелькали роскошные здания. Встретилась также и Кафедральная семинария, где училась Анастасия. Ее невозможно было спутать с другими сооружениями — над семинарией возвышалась огромная статуя девы с распростертыми руками и взглядом, обращенным к небесам.

Наконец, белая карета отлично сливалась на фоне других — таких же белоснежных карет.

Анастасия не могла поверить, что они в коем то веке вернулись домой. Привычные улицы радовали сердце. За время отъезда она успела сильно соскучиться по любимому Люмену, дорогие рестораны которого — точно предложат и смузи и мороженное.

Собор Главной Кафедры располагался прямо в центре города. К нему вели все дороги, поэтому на каждой улице гостей встречала уникальная статуя. Собор поражал воображение, его строили на протяжении множества веков и реставрируют каждые десять лет. Фасад утопал в бесчисленных арках, статуях и каменном кружеве так плотно, что взгляд терялся в деталях.

Анастасия вспомнила, как впервые застала Собор так близко. Ей было около пяти или шести лет, но картина так четко отпечаталась в памяти, что восторженные отголоски по сей день отзываются в голове.

Оставлять карету снаружи запрещено, для служебного персонала под зданием находится специальный подземный паркинг. Повозка быстро устремилась вниз под углом. Внутри потемнело, а воздух стал холодным и влажным. Желтые полосы света проходящих фонарей скользили по салону, на мгновение задерживаясь на лицах и тут же исчезая.

Девушка еще сильнее прижала к себе плед и укуталась с головой. Хотелось снять обувь и спрятать ноги между сидением, чтобы согреть.

Ленте лишь потер наконечник скипетра пальцами. «Как он может спокойно держать эту ледяную статую?»

Множество белых карет тихо встречали своего прибывшего белого собрата. У бездушных кусков дерева будто была своя жизнь, и оставшись наедине они обязательно спросят: «Как прошла поездка?» или «О чем говорили пассажиры внутри?».

Анастасия невольно погладила кожаное сиденье.

Попрощавшись с кучером, ассистентка не могла дождаться, когда они пойдут дальше.

В ожидании Ленте, ей хотелось попрыгать на месте от холода, но она лишь потерла колени друг о друга.

Чем выше они поднимались по спиральной лестнице, тем сильнее суровый камень сменялся на полированный мрамор. Вместе с отделкой менялась и температура. Девушка, наконец, могла свернуть плед обратно.

В центральной галерее их любезно встречали другие священники. Молодые Клирики низко кланялись проходящему Апостолу, а Епископы кивали с большим уважением.

— Мисс Дюрен, я пойду дальше вверх. Вы можете быть свободна. — с этими словами Апостол продолжил свой путь по лестнице, оставив Анастасию одну.

Девушка вспомнила, что не успела попрощаться, но было уже поздно.

◇◇◇

Коридор Апостолов тянулся вдоль верхнего яруса, даже звуки шагов звучали здесь неуместно. Ленте-Сириус направлялся в самый конец коридора, прямиком в личные покои Предстоятеля церкви.

Встав у двери, священник уже собирался постучать, как вдруг изнутри раздалось громкое «Входите!».

Войдя внутрь, Ленте тут же обдало легким порывом ветра. Окно раскрыто нараспашку. Предстательница выглядела слишком юной для женщины, державшей в руках всю Церковь. Белые волосы, холодный взгляд и безупречно ровная осанка создавали ощущение, будто на кресле восседал не человек, а воплощенная доктрина.

— Ну здравствуй… матушка.

За спиной Ленте-Сириуса не было видно его лица. Лишь женщина напротив прекрасно его наблюдала.

— Апостол церкви, Ленте Альварис… точнее, Ленте-Сириус. Я полагаю, ты вернулся с отчетом. Что ж… Я слушаю.

Глава поднялась с места, плотно заперев окно и завесив шторы. А затем — вернулась обратно. Она скрестила ноги перед собой и прищурила взгляд.

Ленте не стал отвечать сразу. Он слегка прошелся по комнате, потрогал комод и взял картину со стола. Нежно погладив раму, тот поставил ее на место.

— Все как ты и говорила. Тот черноволосый мальчик и есть Красный Архонт. У него нет души, как и у других Архонтов.

Женщина медленно опустила веки, и продолжила:

— И что ты будешь делать теперь? Явишься в столицу Королевства Вермиллион?

Ленте опустил взгляд и провел большим пальцем по наконечнику скипетра.

— Нет. Пусть мальчишка насладиться детством. Королевство искало своего Архонта уже больше тридцати лет, подождет еще десять.

Пламя свечи дрогнуло, словно вот-вот собиралось погаснуть.

— Понятно. Скоро церковь разорвет соглашение о защите Королевства, на время поисков Архонта Созидания. Не хватало еще в старости лет мотаться по съездам представителей. Лишь Вермиллион официально не имеет собственного Архонта, после… того инцидента.

Апостол внимательно рассмотрел главу церкви. Ему, казалось, стало ее жаль.

— Это определенно вызовет переполох, дорогая матушка.

— Сколько раз я тебе говорила не называть меня так.

— Слушаюсь, мисс Клэр Альварис.

Клэр повернулась в сторону, покрутила ладонью и прикусила мизинец.

— Во время твоего визита в Давос, мне пришло новое откровение.

Ленте опустил руку на пояс, внимая ее словам.

Несколько свечей потухло.

— Бог снизошел на землю.

«Великая полнота похожа на пустоту.» — Tao Te Ching