Хром и воздух.

Автор и Редактура: Manulchatiy

На центральной улице Давоса кипела жизнь. Кареты грохотали по мостовой, дорогие бутики встречали гостей, а площадь утопала в людском шуме.

Высокий мужчина, держа зонт в руках, огибал поток прохожих и вклинивался в каждую щель. Его бордовая ряса мягко развевалась, не поспевая за ним.

— Смотри куда прешь! — рявкнул всадник и резко затормозил перед проходящей фигурой.

Мужчина поднял руки перед лошадью, будто касаясь стены, и тут же продолжил путь, без извинений.

Подскочив к бордюру, он перепрыгнул лужу. Затем обернулся, внимательно рассматривая каждое здание в ряду. Через пару мгновений его ноги устремились в сторону кофейни с зеленой вывеской. Шаг сменился на более спокойный.

Резко потянув за ручку двери, та со стуком дернулась.

— На себя. — посоветовал стоящий позади женский голос.

Мужчина неловко улыбнулся, прежде чем войти.

Внутри стояла приятная обстановка, аренда помещений в центре недешевое удовольствие, поэтому и вид соответствующий.

Осмотрев зал, вошедший приподнял голову, как жираф.

Место в углу было свободно, точнее… не совсем свободно. Напротив, уже находилась девушка. Его это совсем не взволновало, отнюдь — тот выдохнул.

Подбежав в конец зала, он плюхнулся на кожаный диванчик. Раскинутые по столу ладони слегка подрагивали и сжимались. Мужчина украдкой посмотрел на девушку — в сторону — и снова на девушку.

Фигура напротив безмятежно раскуривала тонкую сигарету. Часть пепла осыпалась мимо пепельницы на глянцевую поверхность стола. На вид девушка казалась зрелой, но не в возрасте. Видимо, тщательно следит за собой. Ее каштановые волосы свободно спадали на плечи и, наверно, приятно пахли.

Мужчина терпеливо ждал, пока она затушит бычок.

— Клиф Элион, верно? Выглядишь паршиво, спать не пробовал?

— Прошу без этого.

Вытащив из кармана пару позолоченных пуговиц, он выложил их на стол.

— Я просила отрезать пуговицы, а не пуговицы с кровью.

Девушка внимательно рассмотрела вещицу, прежде чем спрятать под руку. К столику подошла официантка.

— Добрый день, что будете заказывать? — улыбнулась гостям она, прижав блокнотик к груди.

— А… Мне пожалуйста кофе и эклер. У вас же есть эклеры? А даме… кофе и эклер, это все.

Через пару секунд, они снова остались наедине.

— Кровь как доказательство, вам же за этим нужны были именно пуговицы?

Девушка проигнорировала вопрос и вынула очередную сигарету. Зажечь ее удалось не с первого раза. Она плотно затянулась, прежде чем заговорить.

— В Давосе объявился Апостол. Пару часов как в префектуре, в нескольких километрах отсюда.

Клиф ненадолго замер, словно решая сложную задачу по арифметике.

— Что, еще раз?

— Ленте-Сириус, Апостол Церкви, в двадцати пяти минутах езды.

Подоспела официантка и, аккуратно поставив на стол чашку и блюдце, поспешно удалилась.

Собеседница достала из сумки сверток и протянула его мужчине.

— Здесь ровно тридцать пластин эфира. Благодарю за сотрудничество.

— Подожди, Ленте-Сириус, что ты еще знаешь? Не говори так, будто это незначительная новость!

Девушка лишь собирала сумку, даже не взглянув в сторону Клифа.

— Чем скорее примешь этот факт, тем лучше для тебя.

Вскоре, не попрощавшись, она встала с места и направилась к выходу.

— Стой! — Клиф мог только протянуть к ней руку, прежде чем схватиться за голову.

Люди вокруг тихо общались, кто-то посмеивался. Вилка скрежетала по тарелке, а ложка билась о стакан.

Отражение в темном кофе слегка пошатывалось. Что-то не давало выпить его, тело охватила усталость, а звуки вокруг сливались в колыбель.

*Хлюп*

Клиф вскочил. Капли вырвались из чаши, запятнав все вокруг.

Он даже не касался ее.

Оставив один серебряный, мужчина в спешке вышел из кофейни. В руках чего-то не хватало. Пришлось возвращаться обратно за зонтом.

◇◇◇

От гостиницы в этом районе, тоже стоило ожидать приличного вида. Сервис в Давосе на высоте, однако.

— Комнату с одной кроватью, пожалуйста.

— Минуту…

За окном лил небольшой дождик, оставляя дорожки из капель на стекле.

Клиф не спал по ощущениям, уже несколько суток. Заходя в номер, он проверил поясную сумку, и нащупав сверток, успокоился.

— Тридцать пластин эфира, верно?

Хотелось сказать что-нибудь крайне нелестное в адрес той девушки, но причину найти оказалось трудно.

Стирка, душ, сон — типичная рутина для гостиницы.

Еще не стемнело, но уличный шум постепенно стихал.

◇◇◇

Следующее утро не показалось каким-то особенным, за исключением разбитой картины напротив кровати. Разбитые вазы и продырявленная мебель постепенно входили в привычку.

Ему не хотелось надолго задерживаться здесь и выслушивать ругань горничных, нужно было перекусить и обдумать план действий. «Если Апостол объявился в префектуре, не обязательно же по его душу, верно?»

Он мог ожидать встречи с Епископом, но противостоять Апостолу церкви — заведомо самоубийство.

Мужчина вздохнул, отогнав навязчивые мысли. Он отчаянно убеждал себя, что все хорошо. Хуже тревоги скорее, только боль от разорванных легких.

Фантомный толчок в груди заставил Клифа сжать зубы, это даже слегка его успокоило.

◇◇◇

На этот раз дверь в кофейню распахнулась как положено.

Народу намного меньше, чем вчера. Бариста у стойки вытирал бокалы, а милая официантка энергично разносила подносы с едой.

Хоть свободных мест вокруг хватало, Клиф выбрал уже знакомое — в дальнем углу зала.

Чистая пепельница на столе сверкала. Кто-нибудь вообще хоть раз видел, как их моют?

Играла приятная музыка. Странно, раньше он почти не обращал на неё внимания.

Пластинка ненадолго заела, тихо треснула и снова продолжила вращаться, будто ничего не произошло.

Клиф заказал бокал вина и стейк — сомнительный выбор для завтрака. Он без труда мог позволить себе подобные заведения, однако жадность внутри неприятно сжималась, когда глаза увидели счет.

— Бокал бордо за два серебряных. Это издевательство!

Конечно, официантки уже не было рядом. Впрочем, он бы в любом случае промолчал.

Мясо оказалось на удивление вкусным.

Клиф задумчиво покрутил нож в пальцах. «В какой руке его вообще держат? В правой?..»

Над входом звякнул дверной колокольчик.

В кофейню неспешно вошел молодой мужчина в белоснежных одеяниях. Его белые волосы резко выделялись на фоне других гостей. В руках он держал нечто похожее на трость, конец которой небрежно обмотан тканью.

Клиф едва не поперхнулся. Тело мгновенно оцепенело.

Некоторые посетители лениво оборачивались в сторону вошедшего и, приняв его за обычного Епископа, быстро возвращались к еде и разговорам.

Трость мерно постукивала по плитке в такт шагам.

Клиф судорожно убеждал себя, что внезапное появление Апостола Ленте-Сириуса — всего лишь совпадение. Злая насмешка судьбы.

Белоснежный церковник пропускал столики один за другим, явно направляясь прямо к нему.

— Ничего, если я подсяду? Люблю самые дальние места.

Сердце, казалось, сейчас вырвется из груди.

— Д…Да, конечно, сэр.

С неизменно мягкой улыбкой тот аккуратно опустился на диванчик, именно туда, где недавно сидела девушка.

— Признаться, не терплю Давос, народу как в столице, а интересных мест кот наплакал.

Вздохнув, Апостол перевел взгляд к окну, куда-то за пределы улицы.

Клиф почувствовал себя так, словно заново вдохнул воздух. Тон Ленте-Сириуса не звучал враждебно, скорее спокойно и даже равнодушно. Это дало малую каплю надежды.

— Что ж, я не местный, да и в столице бывал не часто. Так что не вправе критиковать Давос, разве что пасмурно здесь.

— Это верно, дожди — основная проблема. Жить бы тут явно не смог.

Клиф последовал примеру собеседника и посмотрел в окно, словно пытаясь найти там то же самое, что и Апостол.

— Давно на службе у церкви? Видно, по важному делу тут.

— Все верно. Представляете, в пяти часах езды от Давоса нашли пару убитых, говорят, не обошлось без вмешательства Рабису.

Апостол опустил локоть на стол и подпер подбородок ладонью. В этой позе его разговор казался особенно ленивым. Мужчина, напротив, со вздохом размешивал кофе, выражая сочувствие.

— Это печально. Видимо, по политическим причинам.

— Да, такая теория имеет место быть. Впрочем, я тут не только за этим.

— За чем же еще?

— Увидеть одного мальчика. Так, бредни одной сошедшей с ума старухи, ничего более.

— Понятно.

Граммофон со скрипом перестал играть, спустя некоторое время, пластинку заменили на другую — тихий вальс.

— Скажите, вы детектив?

Клиф сделал несколько торопливых глотков, прежде чем ответить.

— Нет, с чего вы взяли?

— Не припоминаю, чтобы упоминал о политической подоплёке убийства.

Ленте-Сириус слегка опустил голову набок и дружелюбно улыбнулся.

Чашка глухо стукнулась о стол. Клиф виновато опустил взгляд, слишком поздно осознав ошибку.

— Zio…!

— Pneuma Systole (συστολή)!

Воздух разорвало оглушительным грохотом. Половина здания исчезла в облаке пыли и разлетающихся обломков.

◇◇◇

Чашка глухо стукнулась о стол. Афелиус обхватил керамическое изделие двумя руками, затем поднял — и снова поставил. Так продолжалось еще несколько раз, пока ему не надоело. Чем только не займешься, в ожидании.

Вокруг то и дело кружила единственная горничная в доме тетушки Клавдии. Время от времени молодая служанка доставала что-то из шкафчика и предлагала ребенку.

— Есть печенья, будешь?

— Нет, не хочу.

Каждый отказ Афелия она встречала новым предложением.

— Они с сахаром, очень вкусные, правда.

— Не люблю сахар.

Тяжело вздохнув, горничная возвращалась к работе, каждый раз пытаясь придумать, чем ещё можно заинтересовать юного господина. Будто этими мелочами она старалась убедить себя, что перед ней обычный ребенок.

Вскоре появилась Клавдия, усыпанная дорогими, но совсем не вычурными украшениями. Выходя из дома, она никогда не забывала накраситься и принарядиться. Этой привычкой тётушка невольно напоминала Афелию мать

Перекинувшись парой фраз с горничной, Клавдия поставила вторую чашку на стол и, стоя на ногах, заваривала чай.

Афелий украдкой наблюдал, как чайные листья кружатся в кипящей воде. Он уже собирался снова стучать посудой, однако тетушка заметила его взгляд раньше.

— Афи, не хочешь пойти с нами? Лия уже собирается наверху.

— … Да, если можно.

Закончив заварку, Клавдия тут же подняла чашку и сделала пару осторожных глотков, так и не присев.

— Не хочешь узнать, куда мы идем?

Вопрос тетушки заставил задуматься.

— И куда вы? — спросил мальчишка, на что Клавдия с еще большим грохотом плюхнула чашку и улыбнулась.

— Не «вы», а «мы». А идем мы на центральную площадь, куда ваши родители… Где вы еще ни разу не были.

Заметив капли чая на столе — последствия недавнего стука, тетушка с коротким «Ой…» принялась искать тряпку.

Афелий решил наконец, допить остывшее содержимое.

◇◇◇

Шум городской улицы нисколько не раздражал, за исключением стука каблуков по плитке, к которому он все еще не привык. Тетушка с Лией шли рядом, Афелий плелся позади. Клавдия, казалось, изо всех сил старалась замедлить шаг, однако то и дело приходилось оборачиваться в сторону Афелия.

Улицы по обе руки устилали высокие, для того времени здания…

— Для какого «того времени» ...?

— Афи, ты что-то спросил?

Афелиус замахал руками, как бы изгоняя странные мысли.

— Нет-нет, ничего такого.

Давос казался невероятно богатым и оживленным городом. По брусчатке грохотали кареты, а по тротуарам неслись люди. Ступишь чуть в сторону — тут же собьют. Такая перспектива пугала Афелия, отчего тот торопливо спрятался за тетушкой.

Дорога от южного района до центра не занимала много времени. К счастью, дом Клавдии находился всего в нескольких кварталов от центральной площади. Афелиус мог лишь гадать, сколько стоит жильё ближе к центру. В какой-то момент он осознал, что совершенно не представляет местных цен.

Зелёный парк укрывал под своей тенью огромную толпу. На свободных участках стояли шатры, а напротив — тянулся ряд деревянных прилавков с вывеской «Ярмарка».

Клавдия, приподняв подол платья, наклонилась к племяннице и что-то тихо спросила. Спустя пару таких вопросов, сестра наконец положительно кивнула и Афелий впервые за долгое время увидел что-то похожее на искреннюю улыбку.

Лия обернулась к брату — и сразу же стерла счастливую гримасу с лица. Странно, но вместо укола в сердце, Афелий почувствовал облегчение.

В памяти всплыли старые поездки с семьей за покупками. Боль в ногах, затекшая шея и усталость до сих пор эхом отзывались в теле. Он еще долго уговаривал Клавдию оставить его у площади. Ждать, сидя на лавочке всяко лучше, чем бесцельно бродить хвостом.

— Захватить тебе что-нибудь на обратном пути?

Афелий задумался, перебирая различные варианты.

— Яблоко. Хочу яблоко.

Клавдия перед уходом, нарекла ему ждать строго у лавочки и никуда не уходить. Афелий, разумеется, внимал каждому слову, и когда те скрылись за ближайший киоск — послушно… ушел.

Мисс Меркель явно слишком потакала детям.

Взгляд метался от вывески к вывеске. Однако, Афелия больше интересовало какая из них выглядит красивее. Добравшись до улицы с бутиками, он неожиданно решил вернуться назад.

Его привлекло здания Ратуши, а точнее — огромные часы на ее башне.

Удобно рассевшись рядом, Афелий принялся наблюдать за движением стрелок. Закрыв глаза, он считал секунды, а затем — сравнивал результат с часами. Повторив ритуал больше десяти раз, он так и не смог угадать правильно.

Время, казалось, неизменно обгоняло разум.

«И куда люди бегут?»

В соседнем доме у кофейни с зеленой вывеской прогремел оглушительный грохот. В округе разом выбило окна, а в воздух взметнулось густое облако пыли.

Мирно гулявшие жители Давоса в панике бросились прочь от грохота. Кто-то на бегу придерживал шляпу, родители хватали детей на руки, а испуганные крики быстро смешались в единый шум.

Стоявший неподалеку старик, заметив черноволосого мальчишку, подбежал к нему с криком. Хотел он было уже дернуть его за руку, как тот вскочил и двинулся прямо в эпицентр происходящего.

◇◇◇

Клиф с божьей помощью успел сгруппироваться, пробив несколько стен, прежде чем перевернуться в воздухе и рухнуть посреди улицы. Действовать нужно было быстро.

Боль в легких невыносимо отзывалась в груди. Сжатие такого большого потока для резкого рывка — буквально сминало внутренности, как консервную банку.

Воздушная рябь охватила его ноги. Уплотнив потоки в подобие ступеней, Клиф в несколько рывков взобрался на крышку здания. Немного не рассчитав высоту, он оступился — ноги подкосились и тело вновь покатилось по булыжнику.

Легкие снова свело спазмом, на этот раз, без последствий не обошлось — тяжелый, надрывный кашель не отпускал. Мокрота… нет. На руках Клифа оказались следы густой крови.

Еще никогда он не сжимал столько потоков за столь короткое время.

Дрожащими руками Клиф вытащил из сумки сверток эфирных пластин. Достав одну, он крепко сжал металл в ладони. Пластина засверкала, завибрировала и, распадаясь на мерцающие нити, впиталась в вены.

Он молился, чтобы эфир был человеческого происхождения, а не животного.

В миг тепло разошлось по телу. Кашель успокоился. Запас эфира восполнился за секунды. Мысленно поблагодарив ту загадочную девушку, за ее честность, Клиф поднялся, дабы осмотреть округу с высоты.

Впервые он пожалел, что не живет в Давосе.

Апостол не думал так просто отпускать преступника. Белоснежный экзорцист вышел к улице, и осмотрев следы эфира — коснулся стены.

— Hashmal (חַשמַל)!

Стена здания задрожала, обретая металлические очертания. В миг камень превратился в жидкий сверкающий хром.

Пульсирующая, вязкая хромовая жидкость оплела руки Апостола, а после — с насмешливой легкостью подбросила экзорциста в воздух.

Клиф заметил тень над собой. Обернувшись — он застал парящего над крышей Ленте-Сириуса, конечности которого бережно удерживали хромовые отростки.

— Pneuma!

Пара сжатых потоков воздуха стремительно полетели в сторону Апостола, лишь один из них достиг цели, оборвав отростки, удерживающие ноги.

Металлические капли хрома разлетелись по крыше. Ленте-Сириус грациозно опустился на поверхность, сохраняя невозмутимый вид.

— Pneuma … Кхе… кха… кхр…

Клиф не мог позволить себе захлебнуться кровью, но подпускать Апостола ближе было еще опаснее. Раскрытие матрицы Ленте-Сириусом было равноценно смерти.

В ответ на рванувшие потоки воздуха, каждое касание ног церковника превращало твердую поверхность под ногами в хром. Всплески жидкого металла мгновенно застывали, вырастая в сверкающие хромовые колонны.

Каждая колонна хрома принимала сжатый выстрел на себя, впитывая удары. От ударов по металлу расходилась дрожащая рябь.

Тело Апостола тоже пробрала дрожь, кожу покрыл холодный пот. Пальцы теряли возможность двигаться.

— Нужно поскорее с ним заканчивать! — в унисон раздались мысли двух оппонентов.

Клифу хотелось вырвать себе трахею от боли. Его больше пугали последствия следующего шага. Впитав еще одну пластину эфира, Рабису поднял руку и в одно мгновение сжал огромный поток воздуха.Взрывной импульс разнес крышу и швырнул Клифа в небо с безумной скоростью.

Клиф впечатался в землю под углом, оставив длинный след рыхлой земли за собой. На его теле не было ни царапины, он сжал потоки вокруг себя за секунду до столкновения. Для Рабису подобное уже давно стало привычкой.

Своевременно поглощенные пластины слегка заглушили боль.

Со стороны аллеи послышался голос Апостола:

— Плотность и Движение? Интересный пакт.

Несмотря на внешнюю непоколебимость, все ниже кисти Апостола уже сковало металлом. Высвобождая хром из организма, он чувствовал нарастающую слабость и зверский голод.

Клиф знал каким апофеозом владеет Ленте-Сириус, а также примерный радиус его матрицы. В этом заключалось его преимущество.

— Hashmal! — церковник медленно шел вперед, касаясь фонарных столбов по пути. Каждый фонарный столб мгновенно вытягивался в металлическую пику.

Еще две пластины.

— Pneuma!

Град сжатых потоков врезался в хромовые пики. Каждое столкновение снарядов прорезало воздух. Из ушей Рабису полилась кровь. Апостол же успел укрыть уши жидким металлом.

Еще три пластины.

Новый шквал хаотичных выстрелов издавал еще более оглушительный звук, напоминающий раскаты грома.

Удары ненадолго стихли. За туманом пыли ничего не было видно. Стрелять вслепую — лишь бессмысленно истощать организм.

— Кха-кх! — новая волна кашля будто вскипятила внутренности от боли. Клифа вырвало густой алой жижей со следами плоти.

Еще четыре пластины. Эфира уходило все больше.

Рабису поднял ладонь вперед и крепко сжал дрожащую руку второй рукой.

— Hashm..

«Ребенок?!»

— Pneuma! — раздался вопль Рабису. Сжатый поток исказил воздух мощной рябью и готовился с новой силой обрушится в сторону экзорциста.

— Zion (צִיּוֹן)! Определение Матрицы!

В тот же миг скипетр в руках разлился в небольшое озеро хрома. Металлический блеск окрасил все вокруг, включая Апостола.

Ленте-Сириус будто сам стал частью этого озера, превратив тело в хром.

Апостол растворился и сразу же со всплеском появился в другой части матрицы. Он бросил всю охваченную хромом территорию навстречу сжатому потоку, а сам — рванул в сторону ребенка.

В прыжке, хром укутал мальчика, защитив его от ударной волны.

Ленте-Сириус вышел с территории матрицы. Озеро тут же растворилось, придав объектам их изначальную форму.

На каменной брусчатке лежал беловолосый церковник. Ранее белоснежные одеяния теперь испачканы в грязи и пыли. Апостол обхватил руками черноволосого мальчика, обняв его как мягкую игрушку.

Афелиус уже прилично наглотался пыли, с трудом выбравшись из крепких объятий, он поднялся на ноги.

Апостол узнал его рубиновые глаза. Впрочем, это многое ему объяснило.

Ногти на здоровой руке церковника имели серый, нездоровый оттенок. Он с трудом поднялся на ноги, хватаясь за суставы, и зашелся лихорадочным кашлем. Другая рука в перчатке не двигалась, казалось, что это протез.

Афелий вновь схватился за голову.

«Шестивалентный хром — наиболее опасная форма, обладающая высокой токсичностью и канцерогенным действием. Он легко проникает в клетки, вызывает окислительный стресс, повреждает ДНК, повышает инсулин, может приводить к мутациям. Международное агентство по изучению рака классифицировало его как канцероген для человека.»

Он никак не мог понять связь некого «Шестивалентного хрома» с еле-стоящим на ногах Апостолом.

— Иди домой. Здесь опасно.

Брусчатка под ногами Апостола расплылась жидким хромом и длинный хромовый отросток устремился куда-то в сторону. Спустя мгновение щупальце вернулось, бережно удерживая скипетр. Тем самым, с плачущей девой на конце.

Апостол медленно перевел взгляд в сторону скрывшегося Рабису.

◇◇◇

Клиф убежал сразу же, после выпуска сжатого потока.

Еще пять пластин эфира. Осталось всего девять.

Сжимая потоки под ногами, Клиф швырял собственное тело высоко в воздух, и, едва коснувшись земли, выпускал новый импульс.

Это позволило ему пересечь пять кварталов за пару минут. Сегодня он бил все рекорды.

В голове назревал новый план. Клиф устремился на северо-запад, в сторону заповедника.

В детстве, еще до того, как стать Рабису, он часто бывал там.

Еще четыре пластины эфира. От такого количества вены вздулись, словно готовясь лопнуть в любой момент.

◇◇◇

По водной глади плыло несколько лебедей, периодически они опускали головы в пруд, остужая себя прохладной водой.

Клиф лежал у камыша, тяжело вздыхая. Казалось, вместе с кровью он выблевал половину легких.

Наконец, Апостол церкви Ленте-Сириус показался в конце тропинки. Он медленно приближался, слегка прихрамывая и опираясь на сияющий скипетр.

Пение птиц ощущалось слегка приглушенным из-за заложенности в ушах.

— Больше всего в этом мире я ненавижу Рабису. Перерожденных тварей, которым сам дьявол дарует второй шанс. Истреблять подобных тебе — истинное наслаждение.

Клиф нашел в себе силы встать во весь рост. Грудь лихорадочно вздымалась.

— Взаимно, проклятый святоша.

Они еще несколько секунд смотрели друг на друга, давая небольшую передышку.

— Своим апофеозом, ты можешь преобразовать в божественный металл только твердые, не живые объекты. Деревья, трава и кустарники не подходят под этот критерий. Я заметил это, еще когда вместо превращения деревьев, ты использовал фонарные столбы.

На мгновение в глазах Апостола мелькнуло удивление. Однако…

— Ты умрешь здесь и без помощи моей способности.

Взгляд Ленте-Сириуса устремился куда-то за спину Клифа.

Рабису обернулся. Позади не было никого, кроме ограждения и…

Пруд. Вода.

Паника охватила Клифа с головы до пят.

«Под водой нет воздуха.»

— Zion! Переопределение матрицы! — Скипетр вновь воплотился в хромовое озеро.

Клиф хотел было активировать пакт и вновь сжать воздух, но уже поздно. Его конечности облепили сверкающие щупальца, а затем — волна металла с силой ударила его и кинула в воду.

Его отбросило к пруду, как тряпичную куклу и тот со всплеском плюхнулся глубоко вниз.

Удача не обернулась Клифу, он все еще находился во владениях матрицы Ленте-Сириуса. Хром намертво сковал его ноги, отправив на самое дно, не оставляя шанса всплыть.

«Без воздуха не сжать потоки.» — эта мысль теперь казалась такой очевидной.

Клиф впервые возненавидел свою глупость больше, чем свой пакт.

«Я не могу дышать.»

Пластина была истрачена, дав еще немного времени. Осталось еще четыре пластины.

Неизбежность смерти вгоняла в отчаяние.

Три пластины.

«Я не хочу умирать.»

Две пластины.

«Пожалуйста.»

Одна пластина.

◇◇◇

Шум воды успокаивал и, одновременно — давил на разум. Можно было услышать собственное сердцебиение.

◇◇◇

— Tzim-tzum (צמצום)! Определение матрицы!

Толща воды дрогнула. Вода стремительно стягивалась в бешено вращающийся водоворот. Вскоре все вокруг с грохочущим давлением рвануло в центр.

От большого пруда не осталось ничего.

Клиф наконец смог вдохнуть, жадно разрывая воздух легкими.

Сияющий белый шар у его руки, казалось, обожжёт все вокруг.

Белая сфера ослепительно вспыхнула, исторгая накопленную массу в чудовищном потоке. Сжатая вода, осколки камня и вырванная почва понеслись вперед сплошным потоком, кроша и разрывая все на своем пути.

◇◇◇

Церковный собор возвышался над городом. Золотые купола несли в себе величие и престиж всех слоев церкви. Колокольный звон эхом раздавался на километры вперед.

Вошедший внутрь окровавленный Апостол перепугал всех посетителей. Его сломанная нога вяло болталась сзади, а левая рука стягивала правую, вернее, то, что от нее осталось. Серые прожилки хрома уже тянулись к шее.

— Анастасию сюда, живо!

— Господин Сириус, что с вашей рук… Что с вами?!

— Доставь сообщение в Главную Кафедру. Появился новый Нефилим.

«Ищущий — найдёт.» — Bible