«Ну, это ведь совсем ненадолго».
Подумала я, решив разузнать о Фэй Мартин подробнее как-нибудь отдельно.
Пока же я сосредоточилась на занятиях, как мы и условились. По словам Фэй, причиной был сильный страх, так что в первую очередь я взялась менять дурные воспоминания. Я так увлеклась тренировкой, что заметила наступивший вечер только тогда, когда всё закончилось.
После долгого применения иллюзий без передышки дыхание у неё стало немного тяжёлым.
— П-прошу вас и завтра позаботиться обо мне…
Сказала Фэй, упершись руками в колени и переводя дух.
Я проводила занятия на лёгком уровне, чтобы она могла проникнуться симпатией к иллюзиям. Хотя я старалась подстраиваться под неё как могла, вымоталась и сама.
— Сможешь завтра?
— Конечно! Я буду стараться изо всех сил!
Я довольно улыбнулась её ответу.
— Тогда до завтра.
Закончив с Фэй и подождав в кабинете до конца тренировки, я дождалась Дилана, и тот пришёл в полный восторг, хлопая меня по плечам.
— Наша гениальная иллюзионистка. Спасибо тебе огромное. До этого не было никаких сдвигов, вообще ни малейших. То, что она удерживает заклинание хотя бы несколько секунд, — просто мечта.
— Не льсти мне.
— Это не лесть! К тому же я кому попало не льщу. Это же ты. Как я по-твоему выгляжу?
— Ну, таких, как она, я среди рыцарей не встречала, да и иллюзионистку вижу впервые, так что любопытно, как она сюда попала.
Он что-то проворчал и зачем-то неловко потёр шею, услышав меня.
— …На самом деле я привёл её сюда особым набором, потому что она владеет иллюзиями. Она ведь дочь виконта.
Он искоса взглянул на меня.
Я усмехнулась, потому что понимала, к чему он клонит. Видишь ли, Хейзел Лав была гениальной иллюзионисткой, но происходила из простолюдинов, поэтому ей пришлось упорно трудиться и сдавать экзамены, чтобы сюда попасть, а Фэй Мартин взяли особым набором.
Он боялся, что мне станет обидно, так что я сделала вид, будто ничего не заметила, и понизила голос.
Я пробормотала:
— Хм, особый набор. Пожалуй, стоит обращаться с ней почтительнее.
— Не стоит. Честно говоря, даже если ты возьмёшься ей помочь, может ничего и не выйти, но всё равно спасибо тебе огромное. Возможно, когда-нибудь мне придётся обучать её заново.
— Не прошло ещё и дня.
— Это я просто так подумал. Тяжело, да? Я подготовил карету, так что доедешь до отеля спокойно. Нужно что-нибудь ещё? Только скажи. Выслушаю что угодно!
Я похлопала Дилана по плечу и ответила:
— Пока мне больше ничего не нужно. Ты одолжил карету, этого достаточно.
Договорившись о встрече на завтра, я села в карету, которую одолжил Дилан, и поехала в отель.
— Гав, гав, у-у…
Шкряб, шкряб!
— У-у-у, у-у!
Жалобное поскуливание щенка раздражало Кайроса. Совсем недавно комок рыжевато-коричневой шерсти протиснулся в узкую щель двери.
Измотанный несколькими бессонными ночами, он отдыхал на диване, откинувшись на спинку и прикрыв глаза рукой. Хотя это четвероногое и умело ходить, походка у него была на редкость неуклюжей. Щенок был совсем маленьким и милым и напоминал ему Хейзел, которая казалась такой хрупкой, что тронь посильнее — и сломается.
Поэтому он оставил его в покое, а теперь щенок не мог выбраться наружу через ту же узкую щель и без конца скрёб и царапал дверь. Покрутился на одном месте и снова — шкряб!
И опять.
Кайрос, и без того находящийся в дурном настроении, начинал раздражаться.
— Какая морока.
Теперь его, похоже, явился мучить даже щенок.
— …
Хейзел очень любила животных. Собак, кошек, белок, кроликов — всё, что с шерстью. Ах, кажется, змей она всё же немного побаивалась?
Так или иначе, она говорила, что любит любое пушистое создание. Больше того, на свиданиях, встречая кошку, она всякий раз с ней здоровалась, а однажды даже помогла бездомному котёнку вернуться к одинокой матери.
Лицо у неё было мрачным, когда после нескольких часов им пришлось уходить. Когда он спросил, не хочет ли она завести кошку, она ответила, что время ещё не пришло: любить кого-то и отвечать за его жизнь — разные вещи.
Она сказала, что подумать об этом стоит, когда всё станет поспокойнее и они будут лучше готовы.
С тех пор животных вокруг он почти не видел.
— У-у-у, у-у…
Шкряб!
— Эх.
Кайрос, которому никак не удавалось обрести покой, досадливо вздохнул.
Странное дело: звук будто приближался, и теперь щенок был прямо под ним и скрёб диван, словно просясь на руки. Он подпрыгивал и поскуливал. Не обращая внимания, Кайрос закрыл глаза, но тут раздался уверенный стук в дверь.
— Господин, у меня доклад.
Это был Сид.
— Войди.
Произнёс Кайрос, не открывая глаз. Сид, кивнув, вошёл в комнату и замер.
— О, вы отдыхали? Мне зайти позже?
— Неважно. Докладывай.
Сказал Кайрос, по-прежнему лёжа на диване спиной к спинке. Сид всегда отвечал одинаково: сидел ли господин за столом, стоял или лежал.
— Гав!
Когда щенок на этот раз прыгнул на него, Сид вздрогнул и отступил.
— Нет, Попо!
В ужасе воскликнул Сид.
— Почему ты здесь? Господин, прошу прощения. Я быстро его вынесу и вернусь!
— Оставь, пусть будет, и заканчивай доклад.
Когда Кайрос это сказал, Сид широко раскрыл глаза.
— Правда? Да, понял!
Сид сам не заметил, как принялся чесать спинку Попо, который поскуливал и просился на руки. Щенок, похоже, всё ещё искал хозяина, но скулил уже заметно меньше.
Оставалось загадкой, как щенок вообще попал в кабинет господина.
Сид начал докладывать, обливаясь потом. К счастью, серьёзных вопросов сегодня не было. Всё было бы совсем хорошо, если бы не Попо. На протяжении доклада он пытался успокоить щенка, мягко его поглаживая.
— …На этом всё, отдыхайте, господин.
Хотя доклад был самым обычным, дался он тяжелее прежнего. В конце концов Сид откланялся и вышел.
В тот вечер Сид снова отказался от мысли пойти домой.
Он работал ночами уже несколько дней подряд. Причина была проста: господин никогда не отдыхал, а значит, и подчинённый отдыхать не мог. Это казалось чрезмерным, но уходить он тоже не хотел. Предать господина означало верную смерть.
По крайней мере, так он это видел — отчасти в силу своего характера, отчасти потому, что господин его когда-то спас.
Это он первым поклялся в верности и предложил служить до самой смерти, если господин его примет. И нигде больше о нём так не заботились.
«Когда же вернётся пленница?»
Хотя по плану это должно было занять около недели, судя по тому, что творилось сейчас, казалось, что пройдёт как минимум месяц. Ему вдруг почудилось, что времени прошло немало, и он быстро повернул голову, чтобы взглянуть на дату.
— Прошло всего три дня, если считать сегодняшний…
Боже мой.
Он думал, что миновала как минимум неделя, а на деле прошло так мало. Он понял, насколько неуютной была его жизнь всё это время.
— Когда же она вернётся?
Она была занята в Элькарде. Даже когда он спросил Нигеллу, та ответила, что Хейзел слишком занята и даже толком не может осмотреть столицу. Зато она ходила в храм помолиться. Наверняка молилась за господина.
Даже в обычные дни она волновалась, когда господин задерживался.
Раз уж она уехала впервые, ей, должно быть, ещё тяжелее. Наверное, она хочет поскорее закончить дела, потому что скучает по господину каждый день. Наверное, толком не спит и нервничает…
— А?
С его губ сорвался глупый возглас. Если подумать, всё это походило на состояние господина.
Сид в замешательстве почесал голову.
— Да нет. Как такое может быть?
Мысли Сида были нелепыми. Такое могло прийти в голову только сумасшедшему.
Ведь не может же быть, правда?
— Правда, Попо?
Сид обратился к щенку, за которым приглядывал, пока сослуживец был в отъезде. Щенок, уснувший у него на руках, сонно приоткрыл глаза.
— Гав, гав, у-у…
Лицо Сида скривилось. Щенок так сладко спал, а он нечаянно его позвал и разбудил.
Сегодняшний день во всех отношениях выдался утомительным.