Всевозможные невообразимые «звери» рычали и выли по всей арене, выполняя под руководством Зока различные трюки повышенной сложности. Он даже вызывал на сцену счастливчиков из зала, чтобы те могли насладиться зрелищем вблизи.
Казалось, все шло великолепно.
Но на самом деле, по мнению членов цирка, эффект от представления был так себе, даже слабоватым. Этот номер с укрощением зверей ничем не отличался от предыдущих; разве что пара зверей была новой.
[Закулисье]
Это была зона подготовки артистов, расположенная прямо под сценой.
Наряд клоуна Арта сегодня был весьма странным.
Он носил полнолицевую, даже несколько гротескную маску в виде подсолнуха, а его костюм в целом стал более громоздким.
Катерина, в свою очередь, надела подходящую маску в виде луны — было очевидно, что они будут выступать вместе.
Арт взглянул на зверей на сцене, сведенных к стандартизированному, вышколенному представлению, и не мог не покачать головой.
— Увы, у Зока нет ни капли воображения. Такое качество для номера-открытия наверняка разочарует публику… Если он не выполнит норму, возможно, пришло время подумать о том, чтобы лишить его звания лидера. Хотя сейчас у нас и нет подходящей замены на роль укротителя, мы не можем закрывать глаза на столь паршивые выступления. Ты ведь согласен, Цзянь?
— Не спеши с выводами, пока представление не закончилось. Я видел амбиции Зока. Он дорожит цирком, как большой семьей. С самого вступления в труппу он всего себя посвятил строительству зверинца. В плане преданности и усердия он, пожалуй, превзойдет даже тебя, Арт.
Услышав это, Арт расхохотался, чувствуя, как что-то подтекает у него под халатом.
— Ха-ха-ха… Усердие? Преданность? То, что нужно боссу, — никогда не было этими поверхностными вещами. Ты, Цзянь, должен знать лучше меня, в чем суть цирка. Только те, кто способен порождать страх, достойны здесь оставаться; бесполезные не имеют права на ресурсы — они сами должны стать ресурсами. Давай заключим пари, Цзянь? Если урожай страха Зока будет меньше, чем на прошлом представлении, то я выиграл; в противном случае — ты. А ставкой пусть будет «шанс на выходной».
— Согласен.
В тот самый момент, когда Арт, почти уверенный в своей победе, вытащил кусачки для ногтей, острые настолько, что ими можно было отсечь голову, и принялся подстригать плоть под своей одеждой…
И-и-и-и-и!!!
Сверху, со сцены, донесся «рев», от которого ему, главному клоуну, стало не по себе, и его даже охватил первобытный ужас.
Это был не простой рев, изданный голосовыми связками, а скорее древний звук из далекого прошлого… словно крики китов и человеческих младенцев смешали воедино, а затем пропустили через слои тоннелей, увешанных кровавыми ошметками плоти, прежде чем они наконец достигли их ушей.
— Что это?
Арт резко вскинул голову, всматриваясь в сцену сквозь прозрачный пол.
В центре сцены Зок, выбравшись из ствола дерева, изрыгнул безволосого «звериного младенца». Тот, едва появившись из его рта, унаследовал маску Зока, которая тут же прикрепилась к его склизкой, белой, мягкой голове.
Рыча, он завершил окончательное отделение от тела и шлепнулся на землю, словно рыбий малек из белой плоти.
Хотя он был меньше обычного человека…
Его рев, казалось, нес в себе десятки тысяч лет, а то и более древнюю, первобытную ауру. Все звери на арене замерли, в их глазах отразился абсолютный ужас. Они даже начали источать эссенцию страха, которая должна была исходить от зрителей.
Затем новорожденный зверь из белой плоти медленно двинулся, приближаясь к стоявшему ближе всех «быкодемону» с четырьмя бычьими головами и массивным телом.
Быкодемон не успел и глазом моргнуть, как его тут же разорвало на куски.
Не успела кровь и брызнуть, как белый зверь жадно пожрал его, двигаясь так быстро, будто каждая часть его тела могла превратиться в рот.
Насытившись, причудливый белый зверь отрастил на правой стороне головы крепкий рог, а его тело обрело чуть более рельефную мускулатуру и слегка увеличилось в размерах.
Очевидно, он рос.
В этот момент Зок усилил свой голос на всю арену:
— А теперь, прошу, наслаждайтесь финальным актом укрощения зверей и станьте свидетелями роста Первозверя! Не делайте резких движений, затаите дыхание и постарайтесь избавиться от любого запаха звериной шерсти или крови на вас. Так вы не станете для «нее» мишенью и не превратитесь во вкусный ингредиент в процессе ее роста.
Вот так…
Началась настоящая резня зверей, и волнение публики достигло своего пика.
За кулисами,
Фокусник Цзянь, прислонившись к стене, произнес:
— Изначальный Первозверь? Зок и вправду сделал это, использовав собственное тело в качестве сосуда для рождения. Если бы возникла реакция отторжения или он потерял бы контроль, и тварь набросилась бы на него, у него не было бы никаких шансов. Какой безумец. Неужели все безумцы такие? Арт, я забираю тот выходной.
Все тело Арта напряглось, даже из трещин на его плоти вырвались многочисленные стоны. Он стиснул зубы, но вскоре на его лице отразилось облегчение.
— Не ожидал, что у этого, казалось бы, бесполезного парня есть туз в рукаве. Я его недооценил. Что ж, иногда выигрываешь, иногда проигрываешь.
Действительно, босс редко начинал представление с укрощения зверей. Зок, естественно, не мог подвести оказанное ему доверие и выложил свой главный козырь — настоящего зверя, который никогда прежде официально не появлялся на сцене.
Основываясь на умозаключениях Мозга Безумия, археологических изысканиях и обширных патологических гипотезах о диких зверях, Зок разработал концепцию «Первозверя» и теперь воплотил ее в жизнь.
Зок и сам был весьма безумен: он решил провести церемонию рождения Первозверя прямо на сцене, используя в качестве материала звериную труппу, которую он так усердно взращивал. Все это — чтобы обеспечить рост Первозверя и подарить зрителям это захватывающее зрелище охоты.
В этот момент,
Уильям наконец тоже прибыл за кулисы в сопровождении команды Покерфейсов с кухни. Они толкали несколько тележек, груженых огромными контейнерами, от которых исходил восхитительный аромат.
— Уф… Успел! Какая мощная гнетущая сила. Это творение старшего Зока?
Пока Уильям, задрав голову, с изумлением разглядывал белого зверя на сцене, несколько артистов во главе с Катериной, привлеченные ароматом еды, подошли к нему.
— Уильям, ты пришел приготовить для нас? Как мило с твоей стороны!
Как только Катерина собралась поднять крышку одного из котлов, Уильям, все еще глядя вверх, протянул руку и придержал ее.
— Катерина, это не для вас. Это мой реквизит для выступления. Если из-за твоего вмешательства представление провалится, часть вины может лечь и на твою голову.
Услышав это, Катерина тут же отдернула руку, скорчила гримасу и сделала глупое выражение лица.
Она весьма скептически относилась к шансам Уильяма на успех, учитывая крайне сложные условия. К тому же, она слышала, что Уильям поставил свой номер после Мистера Кролика.
Вернув лицу прежнее выражение, Катерина продолжила:
— Что ты собираешься исполнять с этими блюдами? Можешь мне рассказать?
— А ты можешь тогда рассказать мне, что за представление ты готовишь, раз надела этот экстравагантный лунный головной убор?
— Ладно, не говори, чего на меня-то срываешься! Хочешь верь, хочешь нет, но я прокляну твое выступление на провал!
— Ладно, давайте лучше серьезно посмотрим выступление старшего Зока… Похоже, после этого весь зверинец ждут перемены.
Неподалеку,
Мистер Кролик, с голым торсом и в галстуке, тоже прекратил свои дела и, глядя на бледного зверя наверху, одобрительно кивнул.
Однако он смотрел недолго и вскоре вернулся к подготовке своего номера.
Следующим большим актом было выступление главной акробатической труппы, и Мистер Кролик, очевидно, готовил что-то особенное. Легкое волнение заставляло его то и дело теребить галстук пальцами.