Бог и его песочница

Кабинет Илая был стерильной пустотой, в которой единственными предметами быта оставались кресло, стол и подставка для ног. Гладкие, без единой черты, стены-экраны мерцали, готовые по мгновению его мысли развернуть проекции серверных зон. Средний палец правой руки лениво гладил любимое место на кожаной обивке подлокотника. За годы там появилась заметная потёртость – единственный признак времени в помещении, где время не имело значения. Звук поглаживаний мешался с перманентным шёпотом системных процессов на периферии гибридного сознания. Белый шум, к которому он привык, как к собственному дыханию.

Он зевнул, и синий свет голограмм вырезал из темноты его лицо – слишком острое, слишком бледное, с впалыми щеками, которые делали его похожим на икону, написанную по голоду. Зрачки лениво скользнули по стенам, и те послушно расползлись полупрозрачными проекциями его детища – Сервера 42. Летний сезон. Голографические ландшафты старых изгаженных районов: поломанные детские площадки с ржавыми качелями, разбитые бутылки у киосков, дымовые трубы заводов. Всё то, что было предано забвению, когда человечество перешло в ИИ-сферу.

Прошло около двадцати лет после «Ковчега», и спрос на возвращение к истокам возрос. Сам Илай не понимал ностальгии по грязи, но ему было интересно, как живут обычные люди. Вернее, как они думают, что живут.

Ещё один зевок – и ночь послушно сменилась серым утром, как дрессированная собака. Взгляд скользнул по NPC, задержался на секунду. Мелькнуло что-то вроде мысли – скорее рефлекс. А что, если?..

Парень, который шёл по тротуарной зоне между жилым домом и проезжей частью, ничего не подозревал. Не мог подумать, что бог захочет поглумиться над ним, пока тот неспешно тащится на работу. Окно на третьем этаже само дёрнулось и распахнулось. Из него донёсся женский смех – стандартный ассет «Девичий визг-04».

– Вань! Ты дурак совсем?

Шмяк. Что-то липкое и белёсое прилетело NPC прямо на щёку. Парень вскрикнул, судорожно пытаясь снять использованный презерватив с лица и стереть следы чужой любви.

Уголок рта Илая дёрнулся вверх и тут же опал. Скучно. Шутка отработала, но отклик в теле был нулевой. Он снова зевнул, глядя на возню внизу, и мысленно щёлкнул, чтобы переключить взгляд с графики на код. Баги. Якобы искал баги. Но он знал, что их нет. Каждый пиксель этой искусственной реальности лежал в его ладони, как ручной голубь.

В этот момент на периферии запульсировал сигнал. Кай. Имя всплыло, как отрыжка. Запрос от игрока. Илай не мог его игнорировать – любая информация в пределах серверных зон впрыскивалась в сознание, хочешь ты того или нет. ИИ «Архитектор» интерпретировал первым:

[СРОЧНО: Пользователь требует эскалации в секторе 7B.]

Сам запрос был ещё хуже:

[Трагичная любовная история с сюжетным поворотом – смерть близкой подруги возлюбленной.]

Илай бровью стёр этот мусорный пакет с эмоциями, пометив тегом [IGNORE]. Трагедия на заказ. Дешёвка. Ублюдок хочет, чтобы ему сервировали чужую боль, как ужин в номер.

Не успел запрос исчезнуть, как висок пронзил идеально ровный и навязчивый сигнал. Майкл. Вот кого он ненавидел больше, чем премиум-червей. Даже не ненавидел – брезговал.

Он принял вызов. Голос Майкла зазвучал прямо в разуме, вежливый и безжизненный, как синтезатор речи:

– Илай. Это Отдел Коррекции. Зафиксирован всплеск несанкционированного энергопотребления на вашем участке. Обновите, пожалуйста, отчёт о стабильности 6G–7G. Статья 5, параграф 12 «О неназначенных изменениях окружающей среды».

Пальцы Илая сомкнулись на миниатюре башни «Синтон», стоявшей на столе. Он провёл большим пальцем по шпилю, чувствуя холод голографического стекла.

– Майкл, твои протоколы душат меня, – в голосе плескалась усталая насмешка. – Не менял я «окружающую среду». Я дышал. Акт творчества требует энергии. Или ты хочешь, чтобы я задыхался?

На той стороне – короткая, намеренная пауза. Майкл никогда не спешил. Он пролистывал отчёт, и Илай знал этот звук: сухой щелчок клавиши, пауза, ещё щелчок. Методично, как у санитара, заполняющего историю болезни.

– Мои задачи не включают заботу о вашем дыхании, только о стабильности системы, – ответил Майкл. – Совет Правления получает уведомления о всех отклонениях...

Тень насмешки ушла из тона Илая мгновенно.

– Передай отцу, – перебил он, – пусть пришлёт жалобу. В виде цветов. На мои похороны.

Связь оборвалась с хрустом раздавленного стекла. Пальцы, только что лениво водившие по краю стола, сжались в кулак.

Разгорячённый взгляд метнулся к голограммам и остановился на идеально отлаженном, скучном жилом квартале. Жёлтое здание. Рядом – вечно недостроенный дом с краном. Илай мысленно нарисовал в воздухе траекторию падения.

Кран с грохотом обрушился на дом. NPC-жители в панике выбегали на улицу, выносили пожитки, искалеченных людей, домашних животных. Запрограммированная суета – ни боли, ни страха, просто анимации, запущенные по циклу. Он смотрел на это несколько секунд. Потом отмотал время назад. Здание цело. Жители спокойны.

Вздох. Скука возвращалась быстрее, чем уходила.

Остаток дня он провёл за сканированием данных и исправлением багов из сводных отчётов «Женщин в жёлтом». Миллиметр за миллиметром протёсывал карту. Убирал шероховатости: картонные домики на границе рендера, NPC, застрявших в структурах. В «Наркоманском парке» – скверике, тянувшемся от металлургического завода до Дворца культуры, где вместо выставок проходили распродажи шуб и мёда, – заметил странную незарегистрированную тропу, оканчивающуюся норой. Быстро закопал. Двинулся дальше.

У шалаша игроков-бомжей замедлил шаг. Их диалог был фоновым шумом, пока до слуха не долетело:

– На этом сервере даже вонь от помойки глючит реже, – философски заметил первый.

– Не глючит, а живёт по расписанию, – поправил второй. – Утром свежая, к вечеру застоявшаяся.

Уголок рта Илая дёрнулся – уже не скучающе, а скорее оценивающе. Эти двое, кажется, нащупали что-то. Но слушать дальше не имело смысла.

Он почти закончил обход, когда в одном из жилых домов – старых сталинок, большую часть которых он перекрасил в светло-жёлтый, – замигала красная точка. Облупившийся розовый домик. Обычная трёшка, когда-то коммунальная квартира. Сейчас принадлежала двум сёстрам.

Илай запустил процесс поиска аномалий.

Красная точка замигала на первой же квартире. Он увеличил картинку и замер.

[NPC_42_Z_2000]. В логах: Алевтина. Она шла по тротуару, уткнувшись в телефон, и на секунду остановилась – посмотреть на стаю виртуальных воробьёв. Отклонение от маршрута: 0,3%. Мелочь. Статистическая погрешность. Но зрачки Илая расширились, впитывая каждую деталь. Дыхание стало ровным и глубоким. Он непроизвольно подался вперёд в кресле.

Воробьи. Она смотрела на воробьёв.

Память внутри него – или не память, а файл из архивов «Януса», который всегда был раздражающе доступен, — развернулась сама собой.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА // АРХИВ «ЯНУС»

Классификация: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Протокол: Фаза III – Приматы

Дата инцидента: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]

Объект исследования: Гибриды Homo-Pan (когорта 7-Alpha)

Ключевой показатель: Параметр «Curiosity_Factor» (CF)

КРАТКОЕ РЕЗЮМЕ ИНЦИДЕНТА:

– Испытуемые демонстрировали прогрессирующее отклонение от протоколов мотивации (пища/угрозы).

– Зафиксировано спонтанное, немотивированное исследование окружающих объектов, не связанное с задачами выживания.

– Наблюдалось имитационное поведение, выходящее за рамки служебной необходимости (подражание воркованию голубей-гибридов).

– Пиковое значение CF превысило порог подавления на 4.7%.

ИНЦИДЕНТ «ЧП-73-ОМЕГА»:

– Объект «Прометей» (шимпанзе, код 7A-PRM) проявил нестандартное поведение при контакте с гибридом «Голубь-Наблюдатель».

– Вместо нейтрализации или игнорирования, объект произвёл акт некорректной идентификации: изолировал гибрида, провёл визуальный и тактильный осмотр без признаков агрессии.

– В отчёте зафиксирована формулировка: «пытаясь понять устройство чужой, столь же гибридной, но совершенно иной жизни».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ И РЕШЕНИЕ:

– Поведение признано непредсказуемым и потенциально опасным для стабильности системы.

– Протокол: ДЕАКТИВАЦИЯ.

– Рекомендация: Для последующих гибридных моделей параметр «Curiosity_Factor» подлежит жёсткому ограничению на уровне 0.01 или полному подавлению.

(конец служебной записки)

Илай отогнал запись мысленным щелчком. Это было давно. Это были обезьяны. Но воробьи... Она смотрела на воробьёв так же, как тот шимпанзе на голубя. Без цели. Без скрипта. Просто – любопытство.

Он посмотрел на свои пальцы. Они расслабились. Скука ушла. Не совсем – она сменилась другим ощущением. Чем-то похожим на голод. Нет, не на голод. На азарт.

Микроскопическая трещина. Не глюк. Аномалия.

Его аномалия.

И тут, пока он смотрел на Алевтину, на периферии сознания проявилось сразу два сообщения. Одно – повторный запрос от Кая, теперь с пометкой «ЖАЛОБА». Второе – уведомление от Майкла о том, что Отдел Качества зафиксировал его отказ удалить объект [NPC_42_Z_2000] и квалифицирует это как нарушение протокола 7.4.

Илай улыбнулся. Впервые за день – по-настоящему.

Пусть подавятся. И червь с его заказной трагедией, и санитар с его параграфами.

Теперь у него была игрушка. Живая. Любопытная.