«Синтон»: ваш мост в новую реальность. Работайте, учитесь, путешествуйте, знакомьтесь – всё, о чём вы мечтали, теперь доступно без границ. Откройте мир без ограничений!» – слоган из официального промо-ролика корпорации.
Физический мир за окном был серым. Пыль оседала на подоконнике. Дождь стучал по стеклу монотонно и без надежды. Кай медленно, чтобы прочувствовать прохладу, приложил к виску отполированный до зеркального блеска диск нейроинтерфейса. Аксессуар уровня [Премиум].
– Катарсис, – прошептал он, и реальность поплыла, уступая место идеальным линиям цифрового ландшафта.
Первое, что появилось перед глазами, когда он отрыл их – это личный кабинет, его мастерская. Стены обшиты вертикальными панелями из тёмного дуба, которые плотно прилегали друг к другу. Сверху и снизу была расположена точечная подсветка, что добавляло его мастерской не только уют, но и современный вид. Под ногами лежал густой, ворсистый ковёр, в котором тонули ступни. Вместо окон – панорамные экраны с избранными серверами.
Справа висела его «Стена Трофеев». Это были застывшие мгновения, заключённые в прозрачные кубы – эмоциональные капсулы. Кай провёл пальцами по кубам.
На полке «ржавого пояса» он взял куб и всмотрелся в голограмму, чтобы погрузиться в неё.
Старик сидел возле гаража, доедая холодную тушёнку. Но тогда он подумал, что в этом моменте не хватает отчаяния. Сделал запрос на дождь с интенсивностью 90% и на температуру +3. Старик вздрогнул, попытался прикрыть банку телогрейкой. Вода заливалась ему в рукав. Он наблюдал, как капли стекают по щекам старика, смешиваясь со слезами. Сохранил эмоцию в коллекцию, как [Слеза отчаяния пропитанная сивушными парами]. Всё это было попыткой создать идеальную трагедию. Ту, в которой есть смысл и катарсис. В реальной жизни их не было.
Пальцы начали исследовать полку с воспоминаниями с другого сервера – «Анналы величия». Там он растоптал не одного соперника язвительной фразой, а в его коллекции хранились: [Запись искренней мольбы о пощаде], [Миг полного отчаяния в глазах оппонента], [Вздох обожания от самого наивного NPC в зале]. Венцом этой коллекции была NPC-графиня.
Кай готовил этот удар несколько недель, в котором клевета обретала плоть и краски. В мастерской он провёл часы работы с нейросетью, скрещивая сканы старинных полотен, алгоритмы стиля барокко и скриншотов обнажённой натуры. Результатом стал портрет поразительной достоверности. Графиня была изображена в духе «Венер» Тициана – томная плоть, стыдливый румянец, но с лицом, искажённым сладострастием, которого в жизни за ней никто не замечал.
Уже на сервере через цепочку подставных аукционных домов Кай запустил слух о найденном сенсационном портрете кисти забытого ученика Рубенса. Он придумал биографию: молодой художник, безумная страсть, тайные сеансы.
И вот, в разгар придворного вечера, когда графиня, в дорогом платье, принимала комплименты, он совершил свой ход. С мнимой почтительностью коллекционера, открывающего миру шедевр, он пригласил самых влиятельных гостей в соседний зал – «полюбоваться на невероятную находку».
Когда бархатная пелена упала, в зале повисла мёртвая тишина. Гости узнали лицо графини. А затем – усмешки, шёпот, отворачивающиеся спины. Унижение было не в наготе, в этой выдуманной похоти, которую теперь видели все.
Она не проронила ни слова. Посмотрела на Кая с пониманием, что он не просто оскорбил её, а переписал. И в мире, где правда уступает зрелищу, у неё не осталось защиты.
Не изменив выражения лица, она развернулась, шагнула на мраморную балюстраду и сбросилась вниз без единого крика. Её падение было неестественно прекрасным: расшитый кринолин взметнулся куполом, шёлковые ленты извивались в воздухе, а в финале, с сухим и отчётливым хрустом, изящная линия её тела легла на плиты мостовой, образовав идеальную композицию.
Но истинным «Вечным Садом» было его главное творение. Идиллия, которую так сладостно было осквернять. Чтобы по-настоящему оценить боль, нужно сперва вложить в руки доверие. Кай входил в доверие к местным, узнавал их самые сокровенные мечты. А потом – рушил всё. Его коллекция невинности была бесценна: Последний смех ребёнка перед смертельной болезнью и та, что будоражит до сих пор. В неё он погружается полностью.
В симуляции он был в образе усталого странника. Не могучий и не угрожающий, а наоборот – поникший, с печальным взглядом. Кай несколько дней сидел на окраине деревни. И тогда к нему подошёл он – Лучик. Крупный, неуклюжий, с открытой улыбкой. Всё в деревне его любили, он помогал на фермах, дети играли с ним. А в кармане он носил «сокровища» – красивый камень и пёрышко.
Лучик подошёл, переминаясь с ноги на ногу, и протянул пыльный полевой цветок.
– Ты новый? Ты грустный. Не грусти. Вот, держи. Он красивый, правда? Он тебе поможет. Меня все здесь знают. Я могу помочь.
Кай принял цветок, и пальцы на мгновение задержались на стебле, будто проверяя прочность живого материала, прежде, чем сломать. Он вложил цветок за ухо и начал говорить:
– Я ищу гнездо Солнечного Орла. Говорят, его яйца излучают такой свет, что могут исцелить любую печать в мире, исполнить заветное желание. Но добраться до него может только чистейший душой, тот, кто ни разу никого не обидел. Я… я для этого не гожусь. А ты…
– Я хочу, чтобы все были как я. Чтобы никто никогда не плакал и не дрался. Чтобы все улыбались, как солнышко.
Его желание звучало так трогательно и наивно, что Кай ощутил приятную дрожь, которая прошлась по загривку. Там была лишь грубая, бессмысленная авария. Жена. Дочь. Скорость. Металл. Тишина. Никакой поэзии. Одна лишь грязь и боль. Здесь же, в симуляции, он мог вырезать из страдания алмаз.
Через некоторое время они уже стояли у края утёса. Кай ощущал, как ветер играет с травой под ногами, а взгляд уходит далеко вперёд – там, где бескрайнее синее море сливается с горизонтом. Внизу скалистый выступ резко обрывается, камни как гигантские ступени спускаются в холодные волны. Вода у берега темнеет, отражая глубину и прохладу, а волны спокойно и ритмично накатывают, разбиваясь о камни с мягким шумом.
Он указал на скалистый выступ внизу и тихим, полным благоговения голосом сказал:
– Смотри. Видишь отсвет? Это оно. Яйцо Солнечного Орла. Оно исполнит твоё желание. Ты должен его забрать. Только будь осторожен, путь опасен.
Лучик посмотрел на Кая. Его лицо озарено не просто верой, а абсолютным ликующим счастьем. Он не видит опасности, он видит миссию. В этот момент, когда в его глазах читалась вся чистота этого мира, Кай мысленно отдал команду:
[ЗАФИКСИРОВАТЬ: Искреннее доверие в глазах деревенского дурачка]
– Я сейчас! Я принесу! И все будут счастливы! – Лучик, произнёс сияя и сделал шаг вперёд.
В его движении – нет ни капли страха, только радостная решимость. А Кай уже разворачивался и шёл прочь. Сзади доносился шорох – Лучик, цепляясь за корни и осыпающуюся землю, начал свой спуск. Послышался сдавленный вздох-сопение, упрямое и детское, а затем шелест куста, сорвавшегося под его весом, и мелкая галька, зашуршав, покатилась в пропасть.
Кай уже мысленным импульсом вызвал запись, разворачивая её перед собой. Он отфильтровал звуки с обрыва, чтобы не мешали. Увеличил голограмму глаз Лучика, изучая каждый пиксель.
Ещё один приглушенный стон, обрывок чего-то тяжёлого, падающего вдалеке – и наконец тишина.
– Шедевр, – прошептал в безмолвии, ставя пометку в каталоге и выходя из воспоминания.
Кай вызвал интерфейс проекта [Немая скорбь]. В центре мастерской зависла голограмма NPC-Веры [Модель 42-F-1109] – ангельское личико, хрупкие запястья. Рядом панель параметров: [Голос: дрожащий на ноте соль], [Микроэкспрессия: подавленная паника].
Его взгляд скользнул к цели проекта: [Объект уничтожения: Алевтина (NPC_42_Z_2000)]. Сценарий смерти значения не имел – сбить машиной, падение с крыши. Важен был результат: [Состояние Веры: Экзистенциальная пустота].
Кай погрузился в виртуальное кафе, где Вера должна была получить известие. Пальцем сместил виртуальное солнце, удлинив тени. Увеличил [Коэффициент бликов на стекле]. Нет, не то. Сброс. Ещё раз. Он заставил Веру приходить сюда снова и снова, подставляя ей разных NPC-вестников, выискивая на её лице ту самую, идеальную дрожь в уголке губ.
Затем его палец провёл по воздуху, выдернув из базы данных NPC-мальчика. Кай поместил его на задний план, в его руку – [Ассет: Воздушный шарик красный]. Прописал скрипт: [Анимация: Выпустить из рук] – [Эмоция: Тихий плач]. Да, контраст между его простым, детским горем и будущей пустотой Веры будет мучителен. Идеально.
И вот внимание привлекла она. Алевтина. Изначально – просто идеальный объект для трагедии, лучшая подруга Веры. Но чем больше он наблюдал, тем больше восхищался проработкой.
– Смотри, как она движется... – пробормотал Кай, наблюдая, как она на секунду останавливается, глядя на бархатцы. – Какая естественность анимации... Такой поведенческий алгоритм высшего уровня. Редкость.
Её микропаузы, чуть более живые реакции – он списывал это на продвинутый ИИ, который «Синтон» начал внедрять для иммерсивности. И это делало её гибель в сценарии Кая ещё более ценной. Почему я до сих пор этого не сделал?
Но потом появился ОН. Артём.
Сначала он смотрел с любопытством. Потом – с нарастающим раздражением, которое быстро перешло в ярость. Откуда он взялся?
Кай заплатил [Премиум] именно за то, чтобы такие, как он, не портили его идеально настроенный мир!
Виртуальная клавиатура материализовалась в воздухе. Его пальцы выстукали чёткий, официальный запрос.
[КАЙ_ПРЕМИУМ]: Администрации сервера. На объекте Алевтина наблюдается несанкционированное вмешательство стороннего NPC-Артём. Его деятельность нарушает условия иммерсивности, прописанные в моём пакете услуг. Прошу устранить вмешательство и восстановить нарративную целостность сцены. В случае бездействия буду вынужден воспользоваться пунктом 7.4 Договора о самостоятельной коррекции окружения.
Кай отправил сообщение. В мире, где он платит за контроль, любая помеха – это брак, который должны устранить по первому требованию. А если не устранят... что ж, у него есть свои инструменты, чтобы почистить холст.