Аля открыла глаза. Свет из окна был слишком ярким, бил прямо в сетчатку. Контуры комнаты проступали без полутонов, будто кто-то выкрутил ползунок «резкость». Обрывки сна медленно отливали от сознания. За окном – идеальный, настойчивый фон: птичий визг с пяти утра, приглушенный лай собак. Бесконечный саунтрек, который не выключить и не поставить на паузу.
Она запускает автопилот. Цикл «Утренний туалет»: зубы, умывание. Цикл «Уход»: тоник, сыворотка, крем. Ожидание поглощения. Она ждала, пока крем впитается, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо. Текстура кожи. Эта ежедневная процедура была ритуалом, попыткой убедить себя, что внутри всё ещё есть кто-то живой.
В маленьком помещении, где даже бутыльки с шампунями толпились на полках, было неудобно. Бельевые верёвки, протянутые под потолком, на которых сушились трусы и полотенца, отбрасывали тень на лицо, заслоняя единственный источник света. Она приподнялась на носки, чтобы посмотреться в зеркало, которое висело над ванной. Нашла пару новых прыщиков на подбородке. Лезут с упрямством системного бага. Но она продолжает ритуал ухода. Вдруг это и есть тот самый квест на иллюзию нормальности?
Плита шипит, когда Аля поставила на неё чайник из нержавейки. Утро начинается с чая, в который она лениво вливает молоко, пока он не превратится в мутную бежевую субстанцию. Бутерброд – это ритуал. Чёрных хлеб, твороженный сыр, огурец. Вкус? Картон, смоченный в сладковатой воде. Тёплая кружка греет ладони, а голуби за окном собрались в подобие кружка, что-то замышляя. У одного из них глаз подбит. Видимо главный. Интересно, им тоже надоела эта рутина?
И вот он. Её личный «Админ Сервера». Появлялся с точностью до минуты, словно по расписанию патруля. Он шёл по своей диагонали, как по рельсам. Ни сантиметра влево, ни сантиметра вправо. Идеальный раб маршрута. Размашистый взмах правой руки на каждом шагу. В левой – пакет с логотипом маркетплейса, его визитная карточка, с которой он, кажется, и появился на свет. Торопливая, чуть шаркающая походка. Сигарета в зубах, дымок стелился за его невысоким ростом. Его броня: кепка и коричневая куртка, которую он не снимал ни зимой, ни летом. Персонаж, которому забыли прописать смену гардероба.
Он шёл по своей диагонали, чётко вписываясь в геометрию двора, ограниченного двумя жёлтыми двухэтажками, её розовым трёхэтажным домом, уродливой коллекторной будкой и выцветшей стеной гаражей. Она следила за ним, пока он не растворился за углом.
На кухню вползла уставшая Варя, вымотанная, серая, вся пропахшая больничным антисептиком и ночными дежурствами. Она повторяла привычное движение. Рука полезла в задний карман джинс, чтобы достать телефон, и Аля уже знала, что сейчас будет. Очередная серия нашего сериала «Операционная сестра Юля».
– Смотри, что эта дура опять написала, – её голос был усталым. Она сунула Але в руки телефон. На экране – сообщение в общем чате: «Варя, ты уже работаешь здесь больше года. Нельзя запомнить, что нужно записывать время вызова операционной бригады».
– Интересно, – отбарабанила Аля, возвращая ей телефон.
– Она написала это в общий чат со старшей! – варина усталость превращалась в злость. – Она сама со мной на вызове была! Чего она сама не записала, если я операционную готовила?
– Дура, которая самоутверждается за твой счёт, – выдавила Аля заученную фразу.
Варя говорила ещё минут пять. Аля кивала, вставляла «ага» и «угу», глядя на то, как за окном ветер шевелит обёртку от чипсов, прилипшую к забору. Её голос был фоном, который нужно было просто переждать. Как только она иссякла, Аля с фразой «Я на работу» выплыла из квартиры.
Дорога на работу – это не маршрут, это ежедневный просмотр одного и того же спектакля. Она не идёт, она наблюдает. Сегодняшний список начинается как всегда.
Пункт первый: дворник в синем комбинезоне. Каждое утро, когда она проходит, тычет метлой в одно и то же место на асфальте. Как будто это пятно его личный враг, и другого дела в жизни нет.
Пункт второй: женщина с морщинистой собакой. Их ритуал не меняется. Ровно в 08:25 собака делает свои дела прямо посреди тротуара, а хозяйка в это время замирает и смотрит куда-то в небо, будто ждёт оттуда одобрения или знака. Сегодня то же самое. Приходится обходить.
На остановке включается внутренний счётчик от нечего делать. За десять минут мимо проезжает ровно семь белых машин. Ни царапинки, ни отличия. Все стоят, уткнувшись в телефоны, или смотрят в одну точку в ожидании автобуса.
А потом она видит её. «Женщина в жёлтом». Она стоит напротив подъезда. Не двигается. Совсем. Руки опущены вдоль тела, взгляд направлен в пустоту. Она не ждёт автобус, не смотрит на часы, не копается в сумке. Она просто... стоит.
Аля смотрела на неё, и внутри не было страха. Только знакомая, густая усталость. Вот опять. Надо бы баги пофиксить. Мелькнула мысль и тут же рассыпалась. Она резко тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху, и пошла дальше.
Офис. Длинное помещение, поделённое на кабинки-аквариумы, гудело мёртвым светом люминесцентных ламп.
Аля щёлкала мышкой, перетаскивая виртуальные папки с виртуальными документами по виртуальному рабочему столу. Задача была проста до идиотизма: получить из «Входящих» файл:
«Отчёт_за_июль_версия_3_FINAL(2).xlsx» переименовать его в
«Отчёт_за_июль_версия_4_ПРАВКИ_ИТОГ.xlsx» и переместить в папку «Исходящие».
На экране телефона – форум «Офисный планктон». Пестрит темами: «как пережить пятницу», «кофе-машина снова сломалась», «мем про начальника».
Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Очередной «FINAL(3)» появился во «Входящих». Но вместо того, чтобы тащить его куда надо, она открыла файл. Десятки столбцов с бессмысленными цифрами. «Динамика продаж воздушных шаров в регионе». «Статистика потребления бумаги отделом кадров». Она уставилась на ячейку B–17. В ней было число 147. Абсолютно случайное. А что, если…?
Идея была глупой, детской. Но другой не было. Кликнула на ячейку и сменила число. С 147 на 148. Сохранила. Система не ругнулась. Она сменила шрифт в заголовке на курсив. Снова сохранила.
Дальше углубилась в меню «Формат ячеек». Нашла графу «Заливка» и выбрала едва уловимый оттенок серого, на тон темнее стандартного. Теперь её отчёт визуально отличался от тысяч других.
– Аля, ты что там ковыряешься? – прозвучал голос Маши из соседней кабинки, – Шеф просил сдать отчёт по июлю до обеда.
– Да я уже, – буркнула она, не отрываясь от экрана. Добавила в сноску мелким шрифтом: «Проверено на предмет полного бессмысленного существования. Результат положительный».
– Ты же не стала опять свои «фишечки» добавлять? – коллега флегматично хрустнула сухариком, – Мне потом от ИТ–шки за тебя достаётся.
Аля проигнорировала и нажала «Сохранить как…» и в графе «Тип файла» выбрала редкий, забытый формат – .txt. Просто чтобы посмотреть, что будет.
[ОШИБКА СИСТЕМЫ] Недопустимая операция. Файл будет возвращён к исходному состоянию.
На секунду – не в глазах, а прямо в сознании – она не просто увидела, а поняла структуру ошибки. Мгновенное, ясное осознание:
ОСНОВНОЙ ПРОЦЕСС: ЗАЩИТА ЦЕЛОСТНОСТИ ДАННЫХ [042]: АКТИВИРОВАН.
Не текст, а чистая информация.
Аля зажмурилась, и видение исчезло. Красное окно погасло. Сердце бешено колотилось. Что это было?
Переутомилась. Нервное истощение. Видишь чего-то. Логичное объяснение. Она почти убедила себя.
Но глубоко внутри, в том месте, где рождались самые тревожные догадки, щёлкнуло: Нет.
Её уникальный отчёт исчез. На его месте лежал первозданный, стерильный «Отчёт_за_июль_версия_3_FINAL(2).xlsx». Цифра 147 снова красовалась в ячейке B–17.
Она откинулась на спинку стула. Ленивым движением мыши перетащила файл в папку «Исходящие». Задача выполнена. Цикл замкнулся.
Монитор напротив погас, отразив усталое лицо. В стекле мелькнул силуэт – взгляд со спины. Аля резко обернулась. Никого. Только кабинки и поникшие спины коллег.
Работа была сделана. Можно было снова уткнуться в телефон.
Ключ щёлкнул с той же покорностью, с какой всё щёлкается в этой жизни. Дверь открылась в тишину. Пустую, густую, настоянную на пыли и остывшем воздухе. Варя оставила записку на холодильнике: «Ушла к Светке, вернусь поздно».
Бросила сумку на стул. Он качнулся и замер, будто испугался лишнего движения. Включаю свет. Люстра мигнула раз, другой, прежде чем разгореться тусклым, больным светом.
Ноутбук. Вот он, спаситель от тишины. Аля включила первый попавшийся сериал. Мелодрама. Актриса с идеальными, кукольными чертами лица закатывает глаза к потолку и произносит с придыханием:
– Я никогда не смогу полюбить другого, ведь моё сердце разбито!
Её партнёр хмурит нарочито идеальные густые брови, как гусеницы:
– Но мы должны быть вместе, несмотря ни на что! Это предначертано судьбой!
Она смотрит на них и видит не людей, а схемы. Видит декорации за их спинами – чистый фон квартиры, ни отклеивающихся обоев в уголке, ни пылинки, ни пятнышка на диване, на котором не было накидки. Вот на столе стоит ваза с розами, но ни одного лепестка не лежит на столешнице.
Она хлопнула крышкой ноутбука, возвращая себя в гнетущую тишину.
И тогда пришло оно. Пришло ощущение пустоты, которая когда-то была чем-то тёплым. Ладони сами вспомнили шершавость, которой больше нет. Нервы выдали на выход призрак тяжести на коленях, от которой теперь осталась лишь ломота. Что-то живое и глупое когда-то прыгало по этой комнате, а теперь здесь была только тишина, натянутая как струна. Его исчезновение (кого «его»? не было никого) стало самой чёткой инструкцией от этого мира: всё, что может заполнить эту пустоту, – исчезнет.
Воздух стал густым, как сироп. Дыхание перехватило. Внутри всё сжалось в один тугой, холодный комок – ловушку. Мозг зациклился на одной ошибке:
SYSTEM_ERROR. LOCATION: INVALID. REASON: [NULL].
Она сидела на полу, обхватив колени, и тихо раскачивалась. Но это не помогло. Внутри всё сжималось в один тугой, холодный комок, словно она в ловушке.
Пока Аля с сидела, её разум твердил: Что–то тут не так, что всё это какая–то ошибка, что я не должна находиться здесь.