Сомнус

Фокус внимания Илая был прикован к одной точке: кухне аватарки под кодом [NPC_42_Z_2000]. Она резала лук. Он наблюдал не за анимацией [Готовка_5], а за микроскопической реакцией, не прописанной в скриптах – как влага от лука заставила её нос неприятно зачесаться.

Она провела по нему тыльной стороной ладони, оставив мокрый блеск. Через пару секунд щекотка возобновилась, заставив её сморщиться и почесать снова, уже интенсивнее, кончиками пальцев. В третий раз она, хмурясь от раздражения, потёрла переносицу грубой тканью футболки, пытаясь стереть назойливую влагу. Илай прокрутил этот трёхсекундный отрезок снова. И ещё раз. Бесполезная трата вычислительных мощностей на анализ чешущегося носа.

На периферии его сознания, там, где сходились нанонити интерфейса, мигнуло предупреждение:

[БИО-СЕНСОРЫ: Рекомендована гигиеническая пауза. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ].

Илай с силой прижал ладони к глазам, до цветных вспышек, пытаясь выжечь картинку, засевшую в оперативной памяти. Но стоило убрать руки, как передо ним снова возник её образ – с прищуренными от едкого сока глазами, влажными и покрасневшими. «Архитектор», ловя ассоциацию, тут же подкинул в поле зрения проекцию котёнка, тыкающегося мокрым носом в ладонь. Илай скомандовал [ОЧИСТИТЬ БУФЕР] и резко поднялся с кресла.

Путь до санузла был коротким. Процедура – быстрой и механической. Ещё одно унизительное напоминание о биологической оболочке, которую ему приходилось обслуживать. Он с отвращением спустил воду, звук которой казался неестественно громким в этой тишине, и мысленным импульсом он вернул на стены проекцию её квартиры.

Она уже не готовила. Сидела за столом, уткнувшись в ноутбук. Из динамиков доносился ровный, сонный голос диктора, вещавшего о правилах документооборота. Курсы для повышения квалификации. Она слушала, подперев голову рукой, а её пальцы лениво водили по столу, выводя несуществующие узоры.

В углу комнаты, заливаясь тихим, довольным урчанием, носился как угорелый чёрный кролик с седыми подпалинами. Бэйл. Он носился по кругу, потом вставал на задние лапы, тыкался носом в ножку стула, падал, перекатывался и снова нёсся, подрагивая пушистым задом. Аля на секунду отвлеклась от лекции, следя за его бессмысленным маршрутом, и на её губах дрогнула улыбка.

Потом кролик запрыгнул в свой лоток, замер на несколько секунд, сосредоточенно хрустя наполнителем, и пулей вылетел оттуда. Из-под его пушистого хвоста, прямо в полёте, выпал один идеально круглый, тёмный шарик. Бэйл, приземлившись, тут же обернулся, посмотрел на свою оплошность, и его длинные уши забавно отвисли. Он скосил глаза на свой хвост, потом на шарик, и снова на Алю, будто ему стало дико стыдно. Она фыркнула, а затем рассмеялась – коротким, хрипловатым смешком, который не был прописан ни в одном из её скриптов.

Этот звук, этот живой, непредсказуемый смех, резанул Илая по нервам острее любого системного предупреждения.

Она резко захлопнула крышку ноутбука, отрезая голос диктора на полуслове. Встав, она потянулась, кошачьим движением выгибая спину, и повалилась на кровать, уткнувшись в экран телефона.

Илай мысленно усилил аудиовход, ловя каждый шорох. И тогда его взгляд зафиксировал мелькнувшую на её телефоне вкладку браузера. Статья: «Осознанные сновидения: первый шаг к управлению реальностью?».

Идея пришла мгновенно, созревшая, как гнойник. Сны. Ему не нужны были утилиты вроде [Директория Сомнус] для низших чинов. Его сознание могло войти в любой процесс, как вода в губку.

[ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ. ЦЕЛЬ: NPC_42_Z_2000. ПРОТОКОЛ: JANUS_OBSERVE]

Комната поплыла. Стены, голограммы, кресло – всё растворилось в молочно-белой мгле. Илай вошёл в пустое пространство, чёрный ход системы, где данные текли огненными реками, а обрывки чужих снов и системных логов мелькали, как дохлые мотыльки. Здесь не было ни верха, ни низа, лишь бесконечный гул серверных ферм, отдающийся вибрацией в костях. Он прошёл сквозь этот шум, как сквозь паутину, отталкиваясь от обрывков – [ОШИБКА 404], детский смех, [ЗАПРОС НА ДОСТУП ОТКЛОНЕН], запах жареного лука.

И нашёл её. Её сон. Он начинался с шаблона: салон автобуса, усталые лица NPC. Илай сдавил поток её данных, сузил его до точки. Края автобуса поплыли, цвета выцвели, уступив место сырым, необработанным полигонам. Его присутствие ощущалось как статический заряд, тяжёлый и чужеродный. Воздух гудел.

Она вздрогнула и обернулась. Никого. Только безобидный белый козлёнок на соседнем сиденье – случайный, успокаивающий образ, выдернутый «Архитектором» из её памяти. Она улыбнулась, нерешительно, и потянулась погладить его.

В момент контакта Илай переопределил тактильный сигнал. Вместо ожидаемой шерсти – ровное, пульсирующее тепло, идентичное человеческой коже. Температура была точной копией той, что датчики фиксировали на поверхности его собственной кожи в реальном времени – 36.7 градусов. Просто скопировал и вставил.

Она ахнула и отдёрнула руку, но через секунду, движимая любопытством, прикоснулась снова. Её брови поползли вверх от изумления.

– Кто ты? – прошептала она, глядя на козлёнка, но обращаясь к пустоте вокруг.

Илай не ответил. Вместо этого он сгенерировал направленный импульс – лёгкое дуновение на её шею, точно сфокусированный поток воздуха, как если бы кто-то стоял сзади и выдохнул. Он объяснил себе это необходимостью проверить сенсорные пороги кожи на шее, её реакцию на непредсказуемый тактильный раздражитель.

Она зажмурилась, и по её коже побежали мурашки. Он повторил, добавив к дуновению электризующую прохладу, едва заметную вибрацию. Её веки задрожали.

Данные текли чистым, ясным потоком. Нанокластеры в её височных долях, ответственные за обработку сенсорной информации, вошли в резонанс, издавая низкий, удовлетворённый гул, похожий на мурлыкание спящего сервера. Илай чувствовал, как её нейроны откликаются на его импульсы, словно две сети сплетаются в единую, сложную паутину. Его зрачки расширились, впитывая каждую микроскопическую реакцию – подрагивание уголка рта, учащение дыхания. Мышцы лица онемели, застыв в маске абсолютной концентрации. Он хотел записать это, отмотать, повторить, разобрать на атомы. Мысленно он уже отдавал команду [ЗАПИСАТЬ СЕССИЮ: СЕНСОРНЫЙ ОТКЛИК-7].

И тут его дёрнуло. Илай чувствовал её расслабление, её зарождающееся доверие к невидимому присутствию – сгенерированное им, но от этого не менее реальное. И это будило в нём что-то чужое, тёплое и пугающе приятное. Ощущение щекотания где-то в основании позвоночника, нарастающий ток, который не имел ничего общего с логикой «Архитектора».

Он сконцентрировал волну ровного, обволакивающего тепла у неё за спиной – иллюзию защиты, массивного тела, прикрывающего её сзади. Она бессознательно выпрямилась, откинув голову, прижалась к невидимой опоре. Её щека почти коснулась того места в воздухе, где должно было быть его плечо. Контраст был диким: её маленькая, почти хрупкая фигура и эта созданная мной мощная, незримая аура, в которой угадывались его собственные, куда более крупные пропорции. Её губы приоткрылись, выдыхая тихое, сонное «а-а».

И тогда по нервам ударило. Резко, властно, унизительно. Прилив крови, учащение пульса, непроизвольное, твёрдое напряжение в паху. Глупый, примитивный отклик организма, который он ненавидел.

Илай разорвал подключение. Резко и жестоко.

[СОЕДИНЕНИЕ РАЗОРВАНО. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: ADMIN_ALPHA]

Тишину офиса нарушал лишь гул серверов и учащённый, громкий стук его сердца. Илай откинулся на спинку кресла, пальцы впились в подлокотники. Перед глазами стояло её умиротворённое, а затем обманутое лицо.

«Сердце колотилось... Ощущение присутствия кого-то огромного, холодного... Я потянулась к телефону, чтобы заглушить эту тишину...»

Его пальцы были влажными. И самое отвратительное – сенсоры зафиксировали всплеск эндорфинов. Ему понравилось это чувство силы.

Илай провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая невидимую грязь, и ощутил во рту привкус палёной проводки и крови. Рука сама потянулась сжать горло, чтобы выдавить из себя этого ублюдка – продукта, маньяка, взломщика, получившего в руки божественные инструменты для самых жалких мастурбаций.

– Биологический сбой, – прозвучал в памяти холодный, отточенный голос. Голос отца. Илай стоял перед ним в лаборатории «Янус», тринадцатилетний, с поджимающими от стыда руками, пытаясь скрыть ту самую, предательскую физиологическую реакцию, которую только что испытал. Он не кричал. Отец смотрел на Илая так, будто изучал бракованный чип.

– Эмоциональная и физиологическая нестабильность. Вегетативные всплески. Это подлежит коррекции, Илай. Стиранию. Ты – не животное. Ты – Протокол «Прометей».

И он провёл неделю в сенсорной депривации, пока желание не растворилось в белом шуме, оставив лишь ледяной, идеальный гнев.

Идеальный гнев. Вот что ему сейчас было нужно.

Это требовало коррекции. Немедленной. Если её код требует близости, Илай создаст ей идеальную суррогатную замену. Полностью контролируемую.