После маленького происшествия Хе Вон отстранили от сбора и поручили ей отбраковывать порченые яблоки.
Сидеть на корточках и перебирать яблоки в корзине одно за другим тоже было нелегко. Соседка, тётушка Ким, работавшая вместе с ней, одолжила ей стульчик на поясе, но поясница и колени понемногу всё равно начинали ныть.
— Ох ты ж. Чем его кормили, что он такой вымахал? Вот так сидя смотришь — шею свернёшь.
Это тётушка Ким бросила в спину мужчине, который только что поднёс несколько полных корзин. Он наверняка всё слышал, но как ни в чём не бывало вернулся к остальным.
— Я вот тоже в тот раз спросила, говорит, не в родню.
— Да не только ж высокий, он и здоровый-то какой! И лицом… актёрам фору даст!
— Во-во. Не простой он. Я, как директора Хёна в первый раз увидала, думала, это кто из телевизора, — автограф попросила.
— Мамочки. Ты что, правда? Вот бесстыжая!
Пропуская мимо ушей заливистый смех, Хе Вон украдкой поглядывала на работающего мужчину. Оставшись без напарницы, он присоединился к другой группе и собирал яблоки.
Несмотря на утончённую внешность, работал он ловко, как заправский крестьянин. Аккуратно складывал тяжёлые ящики, вслед за местными мужчинами грузил их в кузов, срывал яблоки без стремянки — и на его предплечьях проступали толстые вены.
Видно, ему было жарко: он закатал рукава футболки, и даже то, как он время от времени вытирал лоб полотенцем, висевшим на шее, выглядело на удивление ладно.
— Хе Вон. Отнеси-ка директору Хёну водички. Вон как он потом обливается.
— Что? А…
— Давай-давай, живо. Захвати ещё пару бутылок, другим тоже раздай.
Не успела она ничего сказать, как ей сунули в руки несколько холодных бутылок с водой. Помявшись, Хе Вон со вздохом — делать нечего — поднялась.
Мужчина был так поглощён работой, что даже не заметил, как она робко подошла. Хе Вон потеребила пальцы у него за спиной, выжидая момент, и окликнула его, как раз когда он поставил корзину и вытирал пот:
— Эм…
На тихий голос мужчина резко обернулся. Увидев Хе Вон, он удивлённо приподнял брови.
— О, фармацевт Пэ.
— Вот…
Ничего не объясняя, она протянула бутылку. Мужчина хмыкнул и потянулся за ней.
— Спасибочки.
Пока мужчина открывал бутылку и залпом осушал её наполовину, Хе Вон раздала остальную воду, которой взяла с запасом, и перекинулась парой слов с другими работниками.
Неловко улыбаясь благодарившим её людям, Хе Вон вдруг встретилась взглядом с мужчиной. Он смотрел на неё пристально — неизвестно, как долго.
Без всякой нужды откашлявшись, Хе Вон кивнула и поспешно отошла. Но низкий голос её остановил.
— Фармацевт Пэ.
Хе Вон замерла и лишь оглянулась через плечо. Мужчина, наполовину опустошивший бутылку, откинул назад мокрые от пота волосы и расслабленно улыбнулся.
— Вы в порядке?
— Н… насчёт чего?
Рядом с ним почему-то было трудно сохранять спокойствие. Не теряйся. Пожалуйста. Делай вид, что всё нормально. Она отчаянно шептала это про себя, но уже успела запнуться. Хе Вон от стыда крепко закусила губу, а мужчина как ни в чём не бывало добавил:
— Я спрашиваю, не тяжело ли вам.
— К-конечно нет! Мне ничего…
Бросив ответ, она резко отвернулась. Почему так неловко и неуютно? С тех пор как она свалилась со стремянки, смотреть мужчине в лицо стало невероятно трудно. И трудно совсем не так, как раньше.
Знал он о её чувствах или нет, но сзади, кажется, донёсся отрывистый смешок. Хе Вон, сама не понимая почему, прибавила шагу и сбежала.
После той короткой встречи сталкиваться с мужчиной ей больше не пришлось. Оба были заняты каждый своим делом.
Так продолжалось, пока день не подошёл к концу и они, вернувшись домой, не сели ужинать.
— Намаялись вы сегодня оба. Ешьте побольше да ложитесь пораньше.
На ужин была свиная грудинка, зажаренная на крышке чугунного котла. К ней щедро подали листья салата и овощи, выращенные на своём огороде. Такое блюдо даже Хе Вон, прожившая здесь уже порядочно, ела всего несколько раз. Перед этим пиршеством мужчина, как обычно, улыбнулся и взял ложку и палочки.
— Спасибо, приятного аппетита.
— Ну-ну. Ешь побольше.
С этими словами бабушка подвинула к Хе Вон суп из соевой пасты и похлопала её по спине узловатой рукой. Видно, никак не могла выбросить из головы, что Хе Вон чуть не поранилась.
Бабушка всё подкладывала и подкладывала, и из-за стола Хе Вон встала, съев куда больше обычного. Глядя, как она едва дышит от сытости, мужчина даже заметил, что скоро её можно будет катить по полу.
— Посуду я помою.
Хе Вон с трудом поднялась и уже собиралась мыть посуду, но мужчина подошёл и мягко оттеснил её. Хе Вон с руками в пене оказалась зажата между стеной и мужчиной и растерянно подняла глаза.
— Что? Сегодня же моя очередь.
Тесная старомодная мойка была явно не рассчитана на такого высокого, крепко сбитого мужчину. Бабушка рассказывала, что в его дежурство он выходит мыть посуду к крану во дворе.
И правда: согнувшись и низко склонив голову, он выглядел очень неудобно.
— Вы же сегодня чуть не покалечились, фармацевт Пэ. Идите пораньше отдыхать.
— Я в порядке. Не нужно…
— Берите, пока предлагают. Не мучайтесь понапрасну.
— И всё-таки…
Мужчина без слов, одним прямым взглядом — тихим, но твёрдым — отмёл её упрямство. Хе Вон, в одно мгновение оставшаяся без дела, ещё долго мялась рядом, а потом вернулась к себе в комнату.
Войдя, она сразу плюхнулась на пол: навалилась истома. Рассеянно считая узоры на выцветших обоях, она повернулась на бок и вдруг высказала вслух то, что вертелось в голове:
— С чего это он вдруг такой добрый?..
Обычно только и делал, что огрызался и цеплялся к словам. Ей стало любопытно, что у мужчины на уме, раз он вдруг так резко переменился.
Не то чтобы он раньше увиливал от своих обязанностей. Но и не был человеком, который, как сегодня, беспокоится обо мне и говорит ласковые слова.
Ей вдруг вспомнился миг, когда она свалилась со стремянки прямо ему в руки.
— …
Незнакомое тепло чужого тела, слишком твёрдая грудь, сильные руки, обхватившие её так, будто иначе и быть не могло. И даже слабый прохладный запах его одеколона.
Стоило вспомнить это непривычное ощущение, как лицо почему-то начало гореть.
— У-у!..
Волнение? Да нет, быть не может. Не может такого быть. Что он спас её, рискуя собой, — за это она была и правда благодарна, но одного этого случая было слишком мало, чтобы её предубеждение против мужчины развеялось.
Никогда. Ни за что. Ни в жизнь. Влюбиться в такого мужчину ей точно не грозило.
Сколько она так пролежала, в одиночку мечась среди всевозможных фантазий? Когда мысли уже цеплялись одна за другую бесконечной вереницей, кто-то снаружи тихонько постучал в дверь.
— Фармацевт Пэ. Ванная свободна, идите мойтесь.
От внезапно раздавшегося голоса сердце у Хе Вон ухнуло вниз, даже дыхание перехватило. Потом послышались быстро удаляющиеся шаги.
Ещё какое-то время она не могла пошевелиться, но наконец пришла в себя. Поднявшись, она взяла сменную одежду, кое-как собралась с духом и открыла дверь. Мужчина, который, как она думала, ушёл к себе, курил во дворе.
На звук открывшейся двери мужчина мельком обернулся, увидел Хе Вон и снова отвернулся.
— Вы не ответили, я подумал, что уже спите.
Негромкий, как ночной воздух, голос звучал так, будто он говорил сам с собой. Хе Вон, застывшая с рукой на дверной ручке, с запозданием на такт спустилась во двор. Она шла к главному дому, где была ванная, и тут вдруг подняло голову то, что давно не давало ей покоя.
Слова, которые надо было сказать сейчас, — потом уже не получится.
— Эм…
Помедлив, она остановилась в нескольких шагах и окликнула его. Мужчина охотно обернулся. При виде его бесстрастных тёмных глаз у неё что-то сжалось в груди.
— Днём… ну, спасибо вам.
Слова были короткие, но выговорить их оказалось трудно. Хе Вон невольно отвела глаза и крепче стиснула одежду, прижатую к груди. После короткой тишины он усмехнулся и сказал:
— Надо же, вы и «спасибо» говорить умеете.
— Днём момент был… не очень подходящий.
— Похвальное старание.
С губ, от которых он отвёл сигарету, поднялась длинная струя дыма. Он спокойно улыбался, но по лицу будто скользнула холодная тень.
— Ладно, идите скорее мойтесь. Завтра опять на работу, надо лечь пораньше.
Показалось? Он снова отвернулся и затянулся, и по его широкой спине скользил лишь прохладный ночной воздух — никакой горечи.
— Спокойной ночи…
Тихо попрощавшись, Хе Вон стремглав вбежала в главный дом. Только закрыв дверь, она поняла, что в груди у неё неспокойно.
То лицо, мелькнувшее сквозь сигаретный дым, никак не шло у неё из головы.