Тук. Неприятное волнение стукнуло в груди. Дурной знак. Сердце, не разбирающее ни времени, ни места, опять вытворяло своё.
Она отчётливо почувствовала, как запылали кончики ушей. Какое счастье, что на ней шляпа с широкими полями от солнца. Увидь это мужчина — наверняка стал бы дразнить.
Хе Вон поглубже надвинула шляпу и огрызнулась:
— М-моя? А не ваша?
Голос растерянно сорвался на высокую ноту. Мужчина пожал плечами и пошёл вперёд.
— Ну правда же. Я-то всегда молчала!..
— Вот именно. А почему вы молчите?
Мужчина надёжно приставил металлическую стремянку к дереву и пристально посмотрел на Хе Вон. Если вдуматься, у этого мужчины был поразительный талант затыкать людям рот.
Прямой взгляд и бесстрастное лицо: он не торопил, но и не отступал ни на шаг. Может, этот мужчина был даже докучливее господина Но.
— Н… ну это…
Причины у неё, в общем-то, были. Потому что проще всего стерпеть самой. Потому что, если я одна промолчу, всё само собой уладится. Когда-то, какие бы нелепые слухи о ней ни ходили на факультете, она даже не пыталась оправдываться.
Так говорил тот человек, заведующий кафедрой, который знал всю правду. Мол, если ты одна промолчишь, всё быстро уляжется. Мол, шумихи из-за такой ерунды он не желает.
Глядя на онемевшую Хе Вон, мужчина склонил голову набок: так, мол, я и знал.
— И вы хотите, чтобы я при этом не вмешивался?
— …
— Наоборот, это вы, фармацевт Пэ, должны быть мне благодарны.
Его торжествующее лукавство быстро вернуло Хе Вон из воспоминаний в реальность. И всё же горькое послевкусие никуда не делось. В такие моменты ей до сих пор казалось, что она ни на шаг не ушла от того дня.
— Что с вами?
Хе Вон вдруг сникла и уставилась в землю, и мужчина легонько её тронул. Указательный палец, коснувшийся плеча, был белым и длинным. Как у человека, не знавшего тяжёлой работы.
Хе Вон медленно подняла голову. И увидела, что мужчина, успевший подойти вплотную, наклонился и внимательно её разглядывает.
Так близко, что дыхание касалось лица. Так, что видны были и непроницаемо-чёрные зрачки, и мельчайшие складочки на гладких губах.
— Ну что вы… Отойдите немного.
Она энергично замахала руками, прогоняя его. Но отступать он не спешил. Хе Вон тоже не собиралась уступать и в конце концов протиснулась сбоку.
Настроение и так было не очень, а тут ещё рядом кто-то мельтешит — она быстро устала. Оставив мужчину, она сделала несколько шагов.
— Куда вы? Хватит отлынивать, работать пора.
— …
— Не хотите получить плату за день?
Что безмятежная улыбка может быть такой несносной, она тоже узнала впервые. Сам, значит, высказал всё, что хотел. На дне испорченного настроения что-то забурлило.
Хотелось что-то выплеснуть, но что именно — она точно не понимала.
— Отойдите.
Поэтому Хе Вон снова предпочла смолчать. В каком-то смысле это был естественный выбор. Раз уж пришла в сад, надо было делать свою работу.
Хе Вон отодвинула мужчину в сторону и поставила ногу на стремянку. Тело, которое до этого не сдвинуть было с места, на этот раз подалось легко. Мужчина слегка приподнял брови и поднял обе руки, будто сдаваясь. Колюче стрельнув в него взглядом, Хе Вон ловко полезла вверх по стремянке.
Подобравшись к высоким ветвям, она выбрала глазами спелые плоды. И всё это время её не отпускала мысль о мужчине внизу у стремянки.
Так и есть: скосив глаза вниз, она увидела, что мужчина не сводит с неё взгляда.
— Чем стоять вот так без дела, может… корзину подадите?
В ответ на колючую просьбу он огляделся. Принёс корзину из соседнего ряда, аккуратно поставил её под стремянкой и снова уставился на Хе Вон. Ни дать ни взять верный пёс, ждущий команды хозяина.
Хе Вон покачала головой, не веря своим глазам, коротко выдохнула и принялась срывать яблоки одно за другим.
Работа шла гладко. Похоже, насчёт того, чтобы отработать дневную плату, он не лгал: мужчина молча сосредоточился на том, чтобы складывать яблоки. Под деревом аккуратно выстроились уже наполненные корзины.
Когда утреннее солнце поднялось повыше, Хе Вон досталось дерево с особенно высокими ветвями. До яблока на самом конце вытянувшейся вверх ветки было никак не дотянуться.
Рука, бестолково загребавшая воздух, начала ныть.
— Ах…
В тот миг, когда у неё вырвался короткий вздох, она встретилась взглядом с мужчиной, ждавшим внизу. Стоило попросить — хватило бы одного слова «помогите». Такому высокому, как он, ничего не стоило бы достать то яблоко.
— …
Но произносить это короткое слово ей не хотелось. То ли дурацкая гордость, то ли азарт — она и сама не понимала.
Упорно не обращая внимания на пристальный взгляд, Хе Вон всё-таки поднялась ещё на ступеньку. Нога, стоявшая на самой верхней ступеньке, напряглась до предела.
Удерживая равновесие, она изо всех сил вытянула руку. Ещё чуть-чуть. Казалось, ещё совсем чуть-чуть — и достанет. И когда кончики пальцев задели шероховатую яблочную кожицу…
— Фармацевт Пэ. Если так высоко забираться…
Услышав снизу голос мужчины, Хе Вон машинально опустила голову. В тот же миг стремянка едва заметно качнулась.
Она мгновенно потеряла равновесие, и яблоко, которое она держала, первым полетело на землю.
Ой. Когда она, тихо охнув, почувствовала опасность, было уже поздно.
— Фармацевт Пэ!
Голос мужчины взлетел, словно сорвавшись. Почти одновременно стремянка окончательно накренилась.
Ой, падаю. Руки и ноги в ожидании удара окаменели. В тот миг, когда тело, качнувшееся в пустоту, полетело вниз, Хе Вон инстинктивно зажмурилась.
Бух! Раздался громкий глухой удар. Она отчётливо ощутила, что падает. Но в следующий миг ничего не почувствовала.
— Вы в порядке?
Спокойный голос прозвучал совсем рядом. Она медленно подняла голову — прямо над ней было лицо, на котором смешались испуг и растерянность. Недоумение длилось недолго: она обнаружила, что крепко прижата не к холодной земле, а к груди мужчины.
— Фармацевт Пэ.
— …
— Вы ушиблись? Почему молчите?
Она запоздало, слабо покачала головой. Руки, крепко обнимавшие её, чуть ослабли — будто собирались отпустить, но до конца так и не разжались.
На этом неопределённом расстоянии их сердца какое-то время бились, отзываясь друг другу. Кончики пальцев ещё мелко дрожали — отголосок головокружительного падения. Хе Вон, сама не заметив, как вцепилась в воротник мужчины, выдохнула задержанный воздух.
Облегчение медленно разлилось по всему телу. Словно зная об этом, мужчина неотрывно и пристально смотрел на Хе Вон. Встретившиеся взгляды никак не могли разойтись, и тут…
— Ой-ой. Что стряслось?! Поранился кто?
— С той вон стремянки упала, кажись!
— Может, скорую вызвать?
Услышав, как рухнула стремянка, работники гурьбой сбежались к ним. Кто с корзиной, кто с наполовину стянутой перчаткой, а следом прибежала и перепуганная хозяйка.
— Хе Вон, ты цела?!
Бабушка бросилась к Хе Вон, которая всё ещё уютно лежала у мужчины на руках. Мужчина легко опустил её на землю. Едва встав, она покачнулась на подкосившихся ногах, и мужчина снова подхватил её под руку.
— Вы правда в порядке?
Он взял Хе Вон за плечи и внимательно осмотрел её с головы до ног. Смотрел он так, будто был её опекуном. Хе Вон с неловким видом повела плечами, но мужчина её не отпускал.
— Да, да. Всё хорошо…
Только услышав ответ, он разжал крепко державшие её руки. Лишь тогда вокруг раздались облегчённые вздохи. Кто-то поднял лежавшую стремянку, а кто-то внимательно осмотрел руки и ноги Хе Вон.
Хе Вон была в смятении, но её взгляд то и дело возвращался к мужчине. Тепло и твёрдость его тела, которые она почувствовала, оказавшись в его объятиях, будто всё ещё щекотали кожу.
— Если потом заболит — скажите. Надо будет в больницу.
Сказав это, мужчина снова вгляделся в лицо Хе Вон, словно перепроверяя. А потом его кто-то окликнул, и, когда он зашагал прочь, его спина показалась особенно широкой.
— Деточка. Слава богу. А ну как расшиблась бы?
— Вот именно! Не поймай её директор Хён — давно бы беда была.
— А я всё видела! У директора Хёна реакция — будь здоров!
Хозяйка крепко держала её за руку, а деревенские наперебой вставляли каждый своё. Хе Вон слабо улыбалась и делала вид, что слушает, но сознание словно плыло, и сосредоточиться на словах она не могла.
Краем глаза она видела, как мужчина вместе с другими собирает рассыпавшиеся яблоки и опрокинутые корзины.
Как он в тот момент додумался меня поймать? Мог и сам пострадать, и всё могло обернуться ещё одной бедой. Не мог же он этого не понимать, но этот мужчина без колебаний её поймал. Будто иначе и быть не могло.
Перепуганное сердце всё ещё колотилось. И в то же время она никак не могла перестать смотреть на соседа.
Видно, удар при падении был слишком сильный, — решила она про себя и через силу отвернулась.
Хе Вон крепко держалась за бабушкину руку и переводила дух. Но странный осадок, оставшийся в уголке души, так просто не проходил.