Том 1 Глава 10 – Детская мечта
Клейн не дошёл до ворот. Он остановился на полпути, посреди пустой Купеческой, и просто сел на брусчатку. Не потому, что устал. Потому что в голове зазвучал голос, который он не слышал много лет. Свой собственный. Маленький. «Я вырасту и убью Глаз. А потом сожгу оба королевства, которые смотрят на это и молчат». Клейн зажмурился. Ему восемь. Он сидит на крыльце дома матери, смотрит на багровое небо и сжимает в кулаке деревянный меч, который вырезал дед. Мать тогда рассмеялась. Сказала: «Глупый, королевства далеко, они не виноваты». А дед посмотрел на него долгим, странным взглядом и ничего не сказал. Только погладил по голове. Клейн открыл глаза.
— Я не забыл, — прошептал он. — Я просто… спрятал. Он узнал правду о королевствах случайно. В двенадцать. Подслушал разговор трактирщика с проезжим купцом — редкий гость в Гриффгарде, один из тех, кто всё ещё рисковал возить товары между городами. Купец был пьян и болтлив.
— Вы тут гниёте, а там, за перевалом, — он махнул рукой куда-то на юго-восток, — цветут сады. Детей рожают каждый год. Смеются. Танцуют. Глаз их почти не трогает. Потому что они договорились.
Клейн тогда не понял. Подошёл ближе.
— О чём договорились? Купец посмотрел на него мутными глазами, усмехнулся:
— А ты не знал, парень? Каждые десять лет королевства отправляют на север караван. Еду, ткани, дерево — что Глазу понравится. А Глаз берёт и не трогает их ещё десять лет. Жрёт только вас. Потому что вы ближе.
Клейн хотел ударить купца. Мать оттащила.
— Не слушай его, — сказала она. — Он пьян. Но купец не врал. Клейн проверил. Нашёл старые записи деда. Списки. Даты. Каждые десять лет — караван из южных земель. Точное количество повозок, груза, людей. Людей? Да. Дед написал на полях мелким, почти нечитаемым почерком: «В прошлый раз привезли тридцать человек. Живых. Глаз забрал всех за неделю. Королевства назвали это «налогом». Клейн тогда плакал. Ночью. В подушку. Чтобы мать не слышала. А утром сказал себе: «Я убью Глаз. А потом убью их». Теперь он сидел на холодной брусчатке, сжимал в кармане почти мёртвый железный лист и смотрел на багровое небо.
— Ты не главный враг, — сказал он Глазу. — Ты — инструмент. А враги — те, кто кормит тебя людьми, чтобы самим жить припеваючи. Глаз не ответил. Он вообще никогда не отвечал. Но Клейну показалось, что пульсация стала быстрее. Будто Глаз услышал и… согласился?
— Ты не хочешь, чтобы я дошёл до них, — продолжал Клейн. — Потому что если я уничтожу тех, кто тебя кормит, тебе станет голодно. Правильно?
Тишина.
Клейн встал. Отряхнул штаны.
— Я не герой, — сказал он. — Я не спасаю мир. Я хочу отомстить. Трёмстам годам. Матери. Деду. Кожевнику. И тем, кто смотрел и молчал.
Он пошёл к воротам.
На выезде его ждал Тео. Трактирщик стоял, опираясь на костыль — левая нога плохо слушалась, но он пришёл.
— Я знал, что ты вернёшься сюда, — сказал Тео. — И знал, что не один.
— Я один, — ответил Клейн.
— Нет. Ты с тем, кого прятал внутри.
Клейн остановился. Посмотрел на трактирщика.
— Откуда ты…
— Я старый, Клейн. Я помню твоего деда. И помню, как ты в двенадцать лет ходил злой. Спрашивал всех про караваны. Никто не хотел говорить, но я знал. Я сам хотел когда-то убить Глаз. А потом понял — нельзя убить то, что внутри.
— А что внутри?
Тео усмехнулся. Горько, по-стариковски.
— Внутри — страх. Твой, мой, всех этих людей, которые лежат на улицах с открытыми глазами. Глаз не высасывает силу. Он высасывает страх. И питается им. Чем больше вы боитесь, тем он жирнее.
Клейн замер.
— А если не бояться?
— Тогда он слабеет. Но не умирает. Потому что кроме страха, есть ещё кое-что, чем он питается.
— Чем? Тео посмотрел ему прямо в глаза.
— Надеждой. Твоей надеждой на спасение. Она для него как десерт. Самая сладкая, самая лакомая. Клейн сжал кулаки.
— Значит, чтобы убить Глаз, нужно перестать надеяться?
— Нет, — Тео покачал головой. — Нужно надеяться не на спасение. Нужно надеяться на месть. Месть он не переваривает. Она для него яд. Клейн стоял на краю города, смотрел на серую пустошь за воротами, и в груди у него росло что-то тяжёлое, чёрное, горячее. Не надежда. Не страх. Месть.
— Я вернусь с деревом, — сказал Клейн. — А потом пойду на юг. В королевства. И спрошу у них: как вам живётся, пока мои соседи гниют заживо?
Тео кивнул.
— А если они не ответят? Клейн усмехнулся. В первый раз за много дней — не горько, не больно. А холодно. Так, что у Тео по спине побежали мурашки.
— Тогда я не буду спрашивать. Он повернулся и шагнул за ворота. Глаз висел в зените. Багровый, немигающий. Клейн шёл к Топям. Один. Но теперь он точно знал, кто он. Не герой. Не спаситель. Мститель. Продолжение следует...