Графиня Тристар стояла на кухне и внимательно наблюдала за тем, как изменилась её дочь.
В доме такого богатого торгового рода готовкой обычно целиком занимался штат поваров, поэтому внезапное вторжение молодой госпожи сначала всех напрягло.
Но стоило увидеть, что она делает, как повара один за другим закивали.
И неудивительно.
Даже люди, для которых кухонный нож был средством заработка, не могли не признать: способы приготовления Айлы Тристар были необычайно хороши.
Особенно ярко её мастерство проявлялось в простой, почти народной еде — сэндвичах. Даже шеф-повар поместья всерьёз одобрительно кивал, глядя на то, что получалось у Айлы.
Графиня некоторое время наблюдала за дочерью, а затем наклонила голову.
— Где ты научилась так готовить?
— У Вольфрама. Где же ещё.
— Ох, у Его Высочества?
— Да. Вольфрам знает огромное количество способов приготовления самых разных блюд.
— Какая прелесть. Вы двое и правда близки.
— Конечно. И с Нефти мы близки. И с Рудикой, и с Мильфёй, хотя их сейчас здесь нет, тоже отлично ладим.
— Ох. Ох-ох. Значит, зря я переживала.
— Переживали? Из-за чего?
Айла склонила голову.
Нефти рядом склонила голову точно в ту же сторону.
Графиня подперла подбородок ладонью и вздохнула.
— В твоих письмах вообще ничего такого не чувствовалось. Разве мать не должна переживать?
— Чего «такого»?
— Ты в самом цветущем возрасте учишься в одной академии с женихом, с которым так хорошо ладишь. Разве не хочется хотя бы разок-другой поиграть с огнём?
— Ч-что… мы, мы вообще… У-у… Мама!
— Эх. Какая же ты поздняя. Может, проблема всё это время была в нашей дочери… Даже неловко перед Его Высочеством.
Ещё секунду назад утончённая знатная дама мигом исчезла, и перед ними осталась обычная мать, беспокоящаяся о дочери.
Возможно, именно это немного расслабило Нефти. Она помялась и всё-таки осмелилась прийти Айле на помощь.
— Старший Вольфрам… очень нечувствительный.
— Ох, правда?
— Да-а. То есть… хм. Да. Он действительно очень нечувствителен. К тому же он полностью живёт своей мечтой, поэтому никаких историй подобного рода о нём вообще не слышно.
— Понятно. Если это говорит Нефти, его будущий роял-гард, значит, скорее всего, так и есть. Тогда вы оба просто поздние. Неудивительно, что ничего не движется.
— Д-да…
— Хм-м. Вот ведь проблема.
Графиня глубоко вздохнула.
— Ч-что ещё за проблема?
— Да нет, ничего. Просто… если бы вы хотя бы натворили что-нибудь, я бы один раз вас отругала — и всё. А вы вообще ничего не творите. Вот это и тревожит.
— П-папа раньше так говорил, но ты-то никогда!
— Видимо, мама тоже стареет.
— Мы приезжали сюда с Вольфрамом только прошлым летом!
— Доживёшь до моих лет — поймёшь. Каждый день человек становится другим.
— Настолько?
— Конечно. Полгода пройдёт — и уже совсем другой человек.
— …Ну, тогда ничего не поделать.
Нефти слушала разговор матери и дочери и чувствовала, как сознание понемногу уплывает.
Неужели тот сверхпространственный характер старшей Айлы вырос именно отсюда?
— В общем, я ничего не знаю! Э-это наше дело, мы сами разберёмся!
— Я потому и переживаю, что вы сами не разбираетесь.
— Мама-а!
С этими словами Айла, красная до ушей, сбежала из кухни.
Графиня проводила её взглядом, затем посмотрела на оставшуюся в одиночестве Нефти и мягко улыбнулась.
— Ну что, Нефти?
— Д-да… графиня.
— «Графиня» звучит так отчуждённо. Можешь обращаться ко мне проще.
— Т-тогда как мне вас называть?..
— Если ты роял-гард принца Вольфрама, значит, в каком-то смысле и роял-гард Айлы. А если смотреть шире — почти член семьи, разве нет? Так что можешь звать меня названной матушкой.
— …А. Д-да! Н-названная матушка.
— Хи-хи. Будто у меня появилась ещё одна милая дочь. Тогда первая просьба названной матушки: я хотела бы немного поговорить с тобой наедине. Не возражаешь?
— А? О-о чём?..
— О безопасности принца Вольфрама.
— Что?
— Ну же, пойдём. Названная матушка уже приготовила сладости к чаю.
Графиня взяла Нефти за руку и увела её за собой.
***
Айла лежала на кровати, немного побрыкалась, а затем тяжело вздохнула.
— Я знаю. Я всё знаю.
Совсем немного…
Да, иногда она и сама думала, что, возможно, в таких вещах слегка запаздывает.
Но ей казалось, что ничего страшного не случится.
Что всё как-нибудь само будет хорошо.
И основания для такой уверенности… имелись.
— Меня ведь нигде такому не учили.
Айла перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Дом Тристар — один из великих домов Империи.
А значит, каждый, кто в нём рождается, рано или поздно становится объектом политического брака.
Её саму когда-то словно перекинули Вольфраму после того, как дом Сиэлла отверг эту помолвку.
Когда-то Вольфрам её разочаровывал, но теперь она искренне Вольфрама…
— Кхм. Кхе-кхем!
Айла снова немного побрыкалась, затем вытянула ноги и шумно выдохнула весь воздух из лёгких.
Ну, в общем.
Суть в другом.
— Меня правда никто не учил встречаться с кем-то в Зефрине.
Если учитывать общие нравы Империи, её затруднение было совершенно естественным.
Помолвку здесь заключить легко.
Расторгнуть — ещё легче.
Именно поэтому среди высшей знати почти не найдёшь человека, который не следит за собой.
Ради положения дома всегда нужно быть готовым к новой помолвке.
А что произойдёт, если пойдёт хоть один дурной слух?
Это уже сочтут пятном на чести всего рода.
Пол не имеет значения.
Одних слухов достаточно, чтобы на дворянина начали смотреть как на человека с изъяном.
И чем выше титул, тем строже это правило.
По крайней мере, именно так Айлу учили в детстве.
Поэтому романы в Зефрине обычно позволяли себе простолюдины и младшая знать.
Для представителя великого дома одна любовь порой означала ставку судьбой всей семьи.
Именно поэтому Спика когда-то решилась сбежать из дома.
— А у меня, конечно, совсем другая ситуация.
Теперь Айла уже не могла представить, что её помолвку когда-нибудь расторгнут.
Она расплылась в улыбке и обняла подушку.
— Хи-хи-хи.
Её помолвка счастливая.
Она самый счастливый человек на свете.
Когда-то Вольфрам казался ненадёжным, но теперь всё иначе.
Скорее уж он был мужчиной, которого она сама едва заслуживала.
Да. Настолько хорошим, что даже ей…
— …Ух.
На этот раз настроение упало, и Айла уткнулась лицом в подушку.
Иногда ей было страшно.
Страшно, что Вольфрам выберет кого-то другого.
Для знати и императорского рода любовницы и наложницы — обычное дело.
Но Айла тоже была девушкой, мечтающей о любви.
Говорить о наложницах ещё до того, как они вообще начали встречаться, казалось ей чем-то очень неправильным.
Мысли цеплялись одна за другую, а к каждому хвосту прирастал ещё более длинный хвост.
Роман в Зефрине.
Может, она и правда слишком поздняя?
Но ведь она уже помолвлена с Вольфрамом. Значит, можно не тревожиться.
Остальные участницы группы — замечательные девушки. Если он выберет только её, разве они не будут плакать?
Но уступать она не хотела.
Она сама хотела быть ближе всех.
— Мы ведь лучшие партнёры. Правда?
На кончиках пальцев Айлы возник Чёрный кристалл, и она счастливо улыбнулась.
Её сильнейшая и единственная магия — [Чёрный кристалл].
А Вольфрам, получив этот [Чёрный кристалл] от неё, мог использовать его как материал для [Quick Create] прямо в бою.
Она отдаёт ему единственный свой атрибут — Чёрный кристалл.
А он создаёт из него новое.
Как вообще описать такую прекрасную совместимость?
— Конечно. Именно так. Мы лучшие. Хм… Хотя Цыплёнок, Нефти и Рудика тоже отлично с ним сочетаются…
Любовь, похоже, была даже разноцветнее магии.
Айла то улыбалась, то хмурилась, то сияла от счастья, то снова уходила в раздумья.
***
После ужина граф позвал меня к себе.
— Ваше Высочество. Вы пришли.
— Да, граф. Что-то случилось?
Кабинет.
За окнами стояла тёмная, почти неестественно тихая ночь.
— Присаживайтесь. Разговор, похоже, будет немного долгим.
— Хорошо.
Я сел, и граф лично налил чай.
— Хороший чай.
— Благодарю.
Мы немного поговорили о пустяках. Когда первая, а затем и вторая чашка опустели, граф наконец заговорил серьёзно.
— Вы, разумеется, знаете дом Сиэлла.
— Конечно. Как я могу его не знать?
— …Понятно. Кстати, Айла писала, что в Зефрине вы общаетесь и с Региной Сиэллой, старшей дочерью и будущей главой дома.
— Не уверен, что это можно назвать близким общением. У нас слишком разные характеры.
— Вот как.
Граф немного помолчал, затем выдохнул и словно через силу продолжил.
Что там ещё?
— Я скажу это, полностью доверяя тому, что вы говорили днём и раньше.
— Говорите что угодно.
— Дом Сиэлла ведёт себя странно.
— Странно?
— Да. Вы и сами должны помнить: прежней невестой Вашего Высочества была Регина Сиэлла.
— …Была.
Точно.
В настройках мира существовала и такая деталь.
Какой кошмар.
За какие грехи я вообще должен был быть помолвлен с Региной?
На её маршруте стоит один раз свернуть не туда — и тебя просто проткнут клинком. Тык. Хрясь. И всё.
— Пикаро Сиэлла, нынешний глава дома, пытается вернуть ту помолвку.
— …Что вы сказали?
— Пока он лишь вскользь упоминал это на светских встречах. Но слова прозвучали вполне определённо. Якобы тогдашнее расторжение помолвки произошло из-за какого-то недоразумения.
Правда?
Серьёзно?
Зачем?
— Кроме того, он осторожно намекал: раз сейчас Регина Сиэлла состоит в вашей… как вы это называете, группе, значит, связь между ней и Вашим Высочеством до сих пор крепка.
— …Вот как.
Неужели…
Неужели меня и правда снова попытаются обручить с Региной?
Так вообще можно?
— Не тревожьтесь слишком сильно. На этом этапе, если наш дом выступит с решительным отказом, Сиэллы уже ничего не смогут сделать. Мы — Тристары.
Я промолчал.
Дом Сиэлла нацелился на меня.
Хочет привязать меня к Регине.
Если спросить, обладает ли сам Вольфрам фон Лоэнгрин такой ценностью, я уверенно отвечу: нет.
Но Супер-Ёнджин — другое дело.
Регина уже попробовала на вкус потрясающие знания Супер-Ёнджина и увидела хотя бы часть возможностей круглосуточного магазина.
Значит, если дом Сиэлла хочет заполучить меня, скорее всего, их интересуют именно мои знания.
Попади я к ним — наверняка проживу жизнь связанный по рукам и ногам, выдавливая идеи для магазина.
Да кто согласится на такое?
Даже собака не меняет хозяина без причины. Как человек может предать тех, кто ему поверил?
Да, в итоге я пришёл сюда, сыграв картой бюджета, но дом Тристар всё равно был тем местом, которое мне доверилось.
Поэтому ответ мог быть только один.
— Я никогда не предаю. Как Тристары остались рядом со мной, так и я останусь рядом с Тристарами.
— …Вы хотите сказать, что и дальше будете рядом с Айлой?
Хм.
Из всех Тристаров ближе всего ко мне именно Айла.
И разве не она стала первым участником моей группы?
Я никогда не бросаю группу.
Пока они верят мне, я тоже буду верить им.
— Разумеется. Айла первой оказалась рядом со мной, остаётся рядом сейчас и, я уверен, будет рядом дальше. И я намерен отвечать ей тем же.
После этих слов граф Тристар резко поднялся, подошёл и схватил меня за руку.
— Ваше Высочество!
— …Да?
— Прошу вас. Позаботьтесь о моей дочери. Прошу… по-настоящему позаботьтесь о ней.
— Не тревожьтесь, граф. Я человек, который движется только собственной волей. Даже если весь мир потребует бросить Айлу, пока сам Вольфрам фон Лоэнгрин этого не захочет, такого не произойдёт.
— Вы хотите сказать… даже если придётся сделать врагом весь мир, вы останетесь на стороне этой девочки?
Хм.
Ну, по сути, да.
— Я сам выбрал её.
И только тогда граф широко улыбнулся.
Так светло, как, кажется, никогда в жизни.
Разве это настолько радостная новость?