Как штатные конторские крысы редко выдают хоть какой-то результат в поле, так и от оперативников, привыкших пахать на передовой, в кабинетах толку чуть.
Особенно если речь идет о Кан Тхэ Чжуне — человеке, привыкшем вдалбливать знания в голову исключительно через пот, синяки и переломы.
Мужчина, который перед своими бойцами превращался в лютого тигра и сжирал сослуживцев без соли и специй, сейчас сидел перед слепыми и немыми бумагами, раскиснув от тоски.
— Командир Кан Тхэ Чжун?
Кан Тхэ Чжун, балансировавший на грани между явью и сном в попытках воевать с компьютером, едва вытащил сознание из липкой дремы на звук голоса.
Перед столом уже стояла Ли Да Ын.
— А… Да Ын. Ты когда вошла?
— Да давно уже. И стучала, и звала — вы вообще не реагировали.
— Да из-за этой блядской бюрократии и бесконечной «процедуры-процедуры-процедуры» я толком спать перестал.
Кан Тхэ Чжун свернул окно программы и уставился на пустой рабочий стол. Ли Да Ын, поглядев на стандартные обои Windows, капризно поджала губы.
— Вы же всю жизнь от бумаг воротились, а тут из кресла не вылезаете. Поручили бы мне, делов-то.
— Не та работа, чтобы на других спихивать. Ты по делу?
— Похоже, новости до вас еще не дошли. Видели?
Ли Да Ын протянула очередную папку. При виде докучливых бумаг Кан Тхэ Чжун зажмурился и брезгливо отодвинул папку прочь.
— Эй, девка. Ты видишь, в каком я состоянии, и все равно тащишь мне эту макулатуру?
— А вы предлагаете просто игнорировать?
— Кхм… Слышал я, есть среди аномалий Зеленого ранга одна хрень, которая за людей отчеты заполняет. Может, выпросить её у Директора?
— В Штатах её ни за какие шиши не отдают. Им миллионы долларов предлагали — даже глазом не моргнули.
Взяв документ, Кан Тхэ Чжун вперился во вклеенные листы воспаленными, оттекшими глазами. Скривился, с силой потер пальцами переносицу и принялся вчитываться.
Запрос на утверждение найма и включения специнвентаря в состав Следственной группы по аномалиям
— …Это еще что за хрень?
— Синее пламя собирается привлечь сторонние силы. Нужна ваша подпись.
— …Моя?
Он снова внимательно перечитал бумагу. Личные карточки на двадцать два человека. Вот только в графе «Фотография» вместо человеческих лиц красовались рукояти мечей.
— Твою мать. Совсем крыша едет от бессонницы. Вместо башки — железяка.
Он протирал глаза, всматривался снова и снова, но на снимках по-прежнему оставались клинки.
— Имена… Это что, японский?
— На обороте перевод.
— Имя: Масамунэ. Номер соцстрахования… Отсутствует, уроженец эпохи Муромати. Место рождения: Первая сокровищница сегуната Токугава.
Содержание напоминало не личные дела сотрудников, а каталог антиквариата. Кан Тхэ Чжун свирепо вскинул брови:
— Ты со мной поиграть решила?
— Самое интересное ниже.
— Образование: обезглавил 143 вражеских генерала в эпоху Сенгоку, ликвидировал ключевых лиц сегуната Эдо.
Дальше шли Мурамаса, Танто, Вакидзаси и прочий металлолом. Кан Тхэ Чжун, пытавшийся сообразить, что за бред перед ним лежит, снова надавил ладонями на глаза.
— Черт, под клинками же шеи. Это что, Объектоголовые?!
— Так точно. Всего двадцать две единицы.
— И у всех вместо башки мечи? Только не говорите, что Клинкоголовый восстал из ада.
Где, черт возьми, этот синий хрен нашел такую шоблу, пока отстранен от службы?!
Впрочем, в одиночку укомплектовать целый отдел невозможно, так что расширение штата было неизбежно. Кан Тхэ Чжун рассчитывал, что тот наберет толковых спецов из людей, но никак не ждал вербовки целой банды аномалий.
— А я-то думал, он у нас аутист-одиночка. А у него, оказывается, скрытый талант организатора.
— И не говорите. Хотя языком чесать совсем не умеет.
— Погоди, а ко мне-то этот рапорт какого дьявола прилетел?
— Ну… Директор филиала сейчас под отстранением. Из ближайшего руководства, способного утвердить решение, остались только вы…
Кан Тхэ Чжун не дал ей закончить и рявкнул:
— Не мели чуши! Он уже сам начальник группы! Пусть сам ставит штамп и отправляет наверх!
— Синее пламя сейчас тоже отстранен от дел… А доктор Со Ён Ын как на грех сегодня на выходном.
Кан Тхэ Чжун с видом глубочайше обиженного судьбой человека указал на свой стол. Завал из документов, ожидающих визы, и без того едва не валился на пол. Однако Ли Да Ын демонстративно проигнорировала распирающий стол завал.
— Ничем не могу помочь. Удачи вам!
Нагло всучив бумаги, Ли Да Ын отдала честь и бодрым шагом попятилась к выходу. Кан Тхэ Чжун, дико озираясь, с лицом не просто тигра, а сбежавшего из ада беса, вытащил из стола печать.
— Безголовый ублюдок! Где он только нахватался этой херни — сваливать на меня всю грязную работу?!
Бум, бум — печати со свистом летели на листы. Внезапно Кан Тхэ Чжун замер, вспомнил о кое-чем важном. Закусив нижнюю губу, он тревожно отвел взгляд в сторону.
— Директор американского филиала из-за Синебашки в абсолютном бешенстве. Лишь бы нам боком не вылилось…
Бум.
*****
— Можно сказать, что рынки электроники практически всех крупных городов находятся под его контролем.
Поскольку в прошлом они пытались заключить союз, а затем долго вели за ним слежку, в сведениях Масамунэ сомнений не возникало.
С верхних этажей противоположного здания открывался вид на главный вход в радиорынок. На объекте, куда свободно заходили обычные граждане, даже сейчас ощущался тяжелый, мрачный флер аномальности.
— Но сама база — Подземный радиорынок — постоянно меняет дислокацию, поэтому точных координат нет.
— Вдумчиво работает
—…
— У него с давних пор гнилое нутро
—…
Сущность, творящая беспредел за чужими списками и предпочитающая действовать из тени, вычищала любые следы своего пребывания. Настоящий кукловод, царящий на изнанке мира.
По словам Масамунэ, сферы его влияния не ограничивались лишь торговлей техникой.
— Сведения не проверены
—… но есть данные, что отдельные человеческие структуры выходят с ним на связь.
Значит, он водит дружбу с людьми. Как и я.
Масамунэ мгновенно уловил мое замешательство и поспешил уточнить:
— Это не прямая кооперация, как у вас с Бюро, Владыка
—. Они используют ячеистую структуру
—… скрывают свою природу и просто используют людей.
— Прячут сущность
—… и работают чужими руками?
Лезвие Масамунэ в обнаженном клише издало сухой металлический клик.
— Деталей я не знаю
—… но скрывать личину его заставляет сугубо игровой азарт
—. Ему нравится воображать себя финальным боссом. Прескверная привычка
—.
Считать себя высшим существом, прятаться в тени и стравливать других — паршивый расклад.
— А что за организация
—… знаешь?
— Точно не скажу
—… Знаю лишь, что структура весьма крупная
—.
Ясно одно: Телевизороголовый — перфекционист, до паранойи опасающийся раскрытия. Любое дерьмо он планирует из глубочайшего тыла. Типичный гнусный и мелочный ублюдок.
— Но
—… есть проверенный способ уколоть Телевизороголового в зад.
Мурамаса, подошедший к перилам, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Будучи аномалией задиристой, он от затянувшегося ожидания постоянно побрякивал ножнами.
— Надо устроить теракт … в его мастерских.
Азарт — это хорошо, но действовать напролом — тупость. Атака без оглядки на последствия может дать результат на поле боя, но в плане стратегии это огромный риск.
Идеальный исполнитель. Назначу-ка я Мурамасу почетным командиром штурмовиков.
— И после этого—… он сам вылезет?
— Не вылезет. Но пару перьев из хвоста мы ему выдрем.
Решил выманить врага провокацией.
Поскольку объяснения не были сильной стороной Мурамасы, Масамунэ со вздохом взял слово:
— Каноническая стратегия осады—… перерезать каналы снабжения и атаковать тылы—.
— А конкретная выгода от атаки—?
— Электроника — это глаза и уши Телевизороголового. Нанеся удар там, мы в первую очередь ослепим его—.
Я снова посмотрел на торговый центр. Из салона связи как раз выходила девушка. Она увлеченно тыкала в экран нового смартфона, от которого исходила едва заметная, темная аномальная дымка.
— Насколько глубоко это зашло—?
— Не все граждане Южной Кореи покупают технику здесь—… но зараза расползлась достаточно широко.
На самом рынке работало порядка двух-трех тысяч человек персонала. Зона охвата — десятки тысяч потенциальных жертв. А учитывая, что это центр мегаполиса, проходимость составляла от тридцати до ста тысяч человек в день.
— Выходит, в одном комплексе—… в заложниках около сотни тысяч человек—.
Тихой сапой, шифруясь и маскируясь, он опутывал город сетями. И как его до сих пор не сцапали? С планированием такого масштаба Бюро давно должно было накрыть его контору.
— Телевизороголовый—… никогда не раскрывает карт до срока. Он будет терпеть годами—, десятилетиями выжидая удобный момент. — И за все время—… он не тронул ни одного человека?
— Насколько мне известно — ни одного—.
Упорный ублюдок. Чего же он тогда добивается?
Я достал свой телефон. Никаких темных флюидов от него не исходило, но осадочек остался.
Хотя смартфон сделан на спецпроизводстве Бюро, Телевизороголовому до него не добраться.
Его выдавали не с оглядкой на аномальные телевизоры, а исключительно ради защиты от прослушки и хакерских атак.
— Ну так что—? Нападаем? Давай быстрей—… — поторопил Мурамаса, сгорая от нетерпения.
Масамунэ уже сделал шаг, намереваясь проучить наглеца. Мурамаса тут же отскочил на безопасное расстояние и продолжил:
— Я так считаю—! Задумал — делай сразу! Пока мы жуем сопли—… враг может выкинуть что угодно—.
— Идиотина—! Ты думаешь, мы в эпохе Сенгоку—?! Переоделся в современное шмотье, а мозги в прошлом веке оставил—!
От нагоняя лезвие Мурамасы задрожало. Впрочем, не от страха, а от лютой злости — этакая специфическая эмоциональность Клинкоголовых.
— А сам-то—?! «Владыка, Владыка» — это, по-твоему, по-современному—?! Масамунэ, ты сам от старых догм оторваться не можешь—. — Я выражаю почтение Владыке—! Это не приверженность старине! В современном мире тоже есть субординация—.
— Ты в последнее время слишком много о себе возомнил—. Хочешь выбиться в правую руку Синего пламени—, задвинув меня?!
Задолбали.
Слушая их перепалку, я окончательно убедился: оба эти клинка выкованы еще в эпоху Сенгоку. Оттого их быт и мышление насквозь пропитаны средневековым феодализмом.
Из этой парочки Масамунэ казался более сговорчивым и понятливым, но, ощутив мое благоволение, тоже начал задирать нос. В итоге стычки с агрессивным Мурамасой стали происходить все чаще.
И как эти психованные вообще рулили одной организацией?
Впрочем, когда они были соруководителями, над ними не было начальника, вот и грызться было незачем.
Классическая схема. Псы на поводке лают друг на друга до хрипоты, но стоит спустить их с цепи — разбегаются по углам.
Стоило мне натянуть поводок, как они принялись с упоением делить территорию. Что ж, придется прижать их как следует.
Кан Тхэ Чжун на моем месте вдавил бы их в землю так, чтобы даже пикнуть не смели.
— Хватит———.
Я включил «строгого начальника» и надавил авторитетом. Оба меча вздрогнули и разом обернулись.
— Я взял вас не для того—, чтобы вы грызлись передо мной. Еще раз устроите дележку власти—— наглядно объясню правила с помощью силы.
Наведя дисциплину, я удовлетворенно наблюдал, как Масамунэ спешно склонил голову.
— Простите мой проступок—… Поднять голос в присутствии Владыки — непростительная дерзость. Примите мои извинения—.
— ……
Мурамаса косился с опаской. Наглости у него поубавилось — в этом плане от Масамунэ он ушел недалеко.
— Мурамаса—. — Ик—! — Я понимаю твой порыв—… но сейчас атаковать нельзя.
Масамунэ тут же горделиво выпрямил спину: вердикт прозвучал как поддержка его позиции. Мурамаса, едва не плача от досады, сжал рукоять, пытаясь унять дрожь.
— Прямо сейчас—… нельзя. — ……?
— Я все еще нахожусь под дисциплинарным взысканием и отстранен от службы—.
— ……?
Из-за отстранения я не могу рассчитывать на поддержку Бюро. Ломиться влобовую и устраивать кровавую баню без прикрытия — чистой воды терроризм. Чтобы атаковать объект такого масштаба, нужно сначала эвакуировать гражданских при поддержке оперативников. Сейчас Бюро на это не пойдет.
— Закончится отстранение—… тогда и начнем.
Я подошел к Мурамасе и хлопотал его по плечу:
— Вот тогда—… и помашешь своим проклятым клинком всласть.
Мурамаса вытянулся в струнку, отдав честь на автопилоте. А потом, будто испугавшись собственной реакции, дернулся и вперился в меня взглядом.
Вальяжно пройдя между двумя аномалиями, я направился к лестнице.
И… внутри у меня все пело.
Не зря я косил под Кана Тхэ Чжуна.
Огонь на голове радостно вспыхнул. Вот она, суровая харизма командира 5-го взвода! Наконец-то получилось скопировать её как надо.
Почему с другими Объектоголовыми моя крутизна работает на ура, а на людей не действует вообще?
На лестнице я как раз столкнулся с поднимающимся оперативником Бюро.
— Здравия желаю, командир! Пришел отчет от командира Кана Тхэ Чжуна — бумаги на прием сотрудников ушли наверх.
— ……
— В связи с этим нам пора возвращаться. На рынке слишком много лишних глаз… Командир?
Я молча подошел к нему и с суровым, исполненным харизмы видом тяжело положил руку ему на плечо.
Оперативник мгновенно одеревенел, мышцы его натянулись, точно стальные тросы. Перепугался так, будто его сразил паралич.
— …Кх-а-ах!
Лицо парня стремительно бледнело.
Я смущенно убрал руку и, глубоко удрученный, прошел мимо него вниз по лестнице.
Управлять ментальным загрязнением я научился, но вот с животным страхом, который испытывают перед аномалией обычные люди, я сделать ничего не мог.
Я тяжело вздохнул про себя.
******
Странное пространственное измерение, которое с полной уверенностью можно было назвать Миром Телевизоров.
В комнате, где абсолютно все стены состояли из работающих экранов, на диване восседал аномально высокий мужчина. На сотнях мониторов с самых немыслимых ракурсов транслировались лица людей и кадры их повседневной жизни — словно за ними велась непрерывная скрытая съемка.
Гигант вскинул голову. Вместо лица у него был громоздкий корпус телевизора.
— О-о-о!
На экране его головы крутился ролик с YouTube.
Мужчина с синим пламенем вместо головы, снятый на камеру какого-то блогера. Ракурс был паршивым, но сам образ Синего пламени просматривался отчетливо.
— Зашибись контент! Наш парень жрет себе подобных прямо синим огнем!
В отличие от чинной позы, динамики на его телевизионной башке выдавали дребезжащий, шутовской и гиперактивный голос.
Телевизороголовый вскинул пульт, щелкнул кнопкой в сторону стены, и вся мозаика экранов переключилась на одну картинку.
Белая комната. Разделенный на части и подвешенный на мясницкие крюки иностранный мужчина. Бывший функционер миротворческого корпуса Матео Риччи.
Кадр выглядел так, будто его вырезали из низкобюджетного снафф-хоррора. Нижняя половина тела полуободрана, внутренности вывалены наружу и образуют под крюками лужу запекшейся крови.
Однако Матео был еще жив. Он издавал жуткие, хриплые звуки, захлебываясь собственным дыханием.
— Эй, Матео! Повтори-ка для зрителей, что ты там видел! Каков из себя этот Синее пламя?
— Кх-х-х… Гх-х-х… Хр-р-р…
— Да-а, парень совсем поплыл. Сколько мы с тобой уже фильмов сняли? Сорок три?
Он нажал кнопку перемотки на пульте. Кадр повернулся вспять, словно зажванная пленка VHS, и растерзанный Матео, перетерпев в обратном порядке пытки аномального маньяка, снова оказался целым и связанным проволокой на стуле.
— А-а-а-а-а! Гх-а-а-а! Хватит! Пожалуйста, хватит!
— Хей, Матео! О-о-о, мой настоящий дру-у-у-уг! Ну что, пришел в себя?
— Я виноват! Пожалуйста, я виноват! Убейте меня! Убейте уже, прошу-у-у!
— Убить? Не «спасти»? Э-э-э, ну нет, дружище, это не тот ответ, который я хотел услышать.
Игнорируя мольбы пленника, Телевизороголовый постучал пальцем по собственному экрану, на котором замерло изображение Синего пламени.
— Знаешь, мне нравится этот парень. Как бы нам его завлечь? Ищейки из Бюро слишком хорошо шифруются, в мои сети их сигналы почти не ловятся.
— Я не знаю… Пожалуйста, я ничего не знаю! Просто убейте меня-а-а!
— Мой 326-й друг абсолютно не умеет вести диалог. Ладно, чтобы вернуть тебе энтузиазм, поставим на повтор «Пятницу, 13-е».
— Н-нет! Пожалуйста! Я… я что-нибудь придумаю! Дайте мне подумать!
Впавший в панику Матео судорожно завращал глазами. Изнемогая от боли, он вцепился за единственную соломинку, способную отсрочить пытку.
— Сделайте публичное заявление! Потребуйте встречи! Устройте нечто такое, что они просто не смогут проигнорировать!
— О-о… Окей. Звучит как отличный гарант высоких рейтингов.
— Т-тогда… может, меня?..
— Отличная работа! В награду даю тебе час отдыха.
— Н-нет! Просто прикончи меня!
Щелк.
Экраны снова переключились на привычные трансляции.
— А теперь… Кого бы нам использовать для нашего великого шоу?
На нескольких мониторах появилось изображение, выбивающееся из общего ряда. Группа вооруженных людей, в центре которой стоял человек в глубоком капюшоне и уродливой маске спецназовца.
— Вырастил на свою голову, а он решил зубы показывать. Вот его и пустим в расход.
Щелк.
Все стены погрузились в непроглядную тьму.