7 июня.
Последние несколько дней выдались для него тяжёлыми.
И физически досталось немало, но морально, пожалуй, не меньше.
То ли за эти дни годы разом взяли своё, то ли ещё что, но морщины на его лице стали заметно глубже.
Хотя сейчас куда сильнее на нём отпечаталось другое — напряжение.
На лице буквально было написано: «Я нервничаю».
Куда-то исчезла чёрная военная форма, которую он обычно носил без особой аккуратности.
Сегодня Кан Тхэ Чжун облачился в парадную форму Управления, увешал грудь множеством наград и теперь стоял по стойке смирно.
— Кхм, кхм.
Мы ждали перед старомодной дверью из тёмного дерева.
Рядом топтались немолодые британские руководители в похожей парадной форме, украдкой поглядывая по сторонам.
Губы у них пересохли и шелушились, а виски блестели от пота.
Один из них вдруг повернул голову.
— Х-х!.. Кх!
Вздрогнул и тут же поспешно отвёл глаза.
Словно косуля, столкнувшаяся в лесу с тигром.
Плечи руководителей дрожали как осиновые листья, пока они ждали приказа войти.
Причиной, по которой все они тряслись, словно травоядные перед хищником, было стоящее рядом с Кан Тхэ Чжуном существо.
Не человек.
Нечеловечески высокий рост.
Никакого лица над отсутствующей шеей.
Вместо него — синее пламя.
То есть я.
Привычный костюм сегодня тоже остался дома.
На мне была такая же парадная форма, как у Кан Тхэ Чжуна.
А на груди висело несколько наград, которых я вообще никогда не получал.
— Эй, синяя башка.
Кан Тхэ Чжун позвал меня.
Я даже не повернул голову и никак не показал, что слышу.
Привыкший к этому Кан Тхэ Чжун продолжил:
— За всё время работы ты уже должен был понять, насколько высокопоставленные люди сидят в Совете.
— ……
— Но есть один человек, с которым даже члены Совета не смеют говорить как вздумается. Перед ним веди себя осторожнее.
Я примерно понимал, о ком речь.
Тот величественный мужчина, которого я видел на каждом заседании Совета.
И загадочный человек, который прослушивал и отслеживал буквально каждый мой шаг.
Уже одним ореолом таинственности он больше походил на аномалию, чем сами аномалии.
— Ну——.
Стоило моему голосу раздаться из динамика, как руководители рядом испуганно вздрогнули и уставились на меня.
Правда, ни я, ни Кан Тхэ Чжун даже не удостоили их взглядом.
— Увижу— решу.
— Только не вздумай чудить. На большинство вопросов я сам отвечу, так что первым рот не открывай.
Видимо, изнутри подали сигнал.
Руководители сразу засуетились.
Старинная дверь перед нами открылась, и из кабинета пролился свет.
— Хотя чего я беспокоюсь. Болтливостью ты всё равно не страдаешь.
Нам разрешили войти.
Мы вдвоём широким шагом прошли внутрь.
Старинный кабинет в английском стиле.
Много тёмного дерева, дорогая мебель — всё подчёркивало солидность обстановки.
За столом нас ждал мужчина.
На вид ему можно было дать лет тридцать с небольшим, но странная аура человека, прожившего куда больше, не позволяла определить возраст.
От одного его присутствия исходило тяжёлое давление.
Он слегка кивнул.
— Служу.
Кан Тхэ Чжун по-военному отдал честь.
Я — нет.
Кан Тхэ Чжун тут же покрылся потом и сердито покосился на меня.
— Садитесь.
Он сам велел нам сесть, так что необходимость в приветствии отпала.
Я опустился на приготовленный напротив стола стул.
Судя по всему, его сделали специально для меня: он идеально подходил под мой рост и потому выглядел непривычно огромным.
Член Совета посмотрел на Кан Тхэ Чжуна.
Тот сразу понял намёк и начал представляться:
— Командир Кан Тхэ Чжун, 5-й взвод мобильного подразделения корейского филиала. А это…
— Подожди.
Мужчина поднял руку, останавливая его, и посмотрел на меня.
Большинство людей при виде меня пугались.
Он же принадлежал к редкому типу людей, которые не испытывали передо мной страха.
Более того — смотрел на меня так, словно перед ним сидел обычный человек.
— Хотелось бы, чтобы ты представился сам.
Кан Тхэ Чжун принялся бросать на меня отчаянные взгляды: только не выкини что-нибудь.
Мне было немного лень, но Кан Тхэ Чжун всё-таки не мой подчинённый, чтобы назло ему упираться даже сейчас.
— Я—.
Голос раздался из динамика.
Взгляд мужчины мельком скользнул к моему пламени, а потом к динамику, который я носил с собой.
— Командую— Следственной группой по аномалиям.
— ……
— Вы зовёте меня——.
Кан Тхэ Чжун страдальчески зажмурился.
Но тут я уступать не собирался.
— Синим пламенем—.
Повисла странная тишина.
Никто не говорил.
Было слышно только дыхание.
Обстановка стала неловкой, однако сам член Совета, похоже, никакой неловкости не испытывал.
Он заговорил:
— Алистер Кавендиш.
Не думаю, что человек его положения часто лично представляется подчинённым.
Пусть мы с Кан Тхэ Чжуном и успели стать довольно известными внутри Управления, всё равно это явно было особое отношение.
— Руководитель европейского отделения.
Мой взгляд случайно упал на карту на стене.
Обычная карта мира, но Европа, находившаяся в его ведении, была выделена особо.
Судя по тому, что и сама Европа делилась на отдельные зоны, за каждую отвечали свои люди.
— И глава старейшей семьи-основательницы Совета.
Семьи-основательницы.
То есть те, кто стоял у истоков Управления.
Перед нами сидела живая часть его истории.
— Насколько я понимаю, в деле о предательстве Чон Вон Чжуна вы оба хорошо себя проявили.
— Да…
Голос Кан Тхэ Чжуна мгновенно помрачнел.
Даже тени под его глазами словно стали глубже.
— Премию за заслуги и награды вы получите отдельно. Но прежде есть один вопрос, который необходимо прояснить.
— Спрашивайте что угодно.
— Ты знаешь, в чём именно заключалось предательство Чон Вон Чжуна?
Кан Тхэ Чжун бросил на меня взгляд.
Даже если что-то знаю — сейчас молчать.
Поэтому ответил только он.
— Мне известно лишь, что он проник на сервер Совета и без разрешения ознакомился с секретным документом.
— Это обстоятельство заранее сообщили всем причастным к операции. Тогда спрошу иначе.
Собственно, мы оба примерно представляли, зачем командиров двух подразделений из Кореи вызвали сюда, в Лондон.
— Во время его ликвидации Чон Вон Чжун наверняка что-то вам сказал.
— ……
— О чём вы говорили?
Кан Тхэ Чжун заранее рассказал мне кое-что.
О секретном документе, который оставил Чон Вон Чжун.
Карманные часы уже знали его содержание, но Чон Вон Чжун передал ту же информацию и нам.
Флешка с этими данными прямо сейчас была спрятана под одеждой Кан Тхэ Чжуна.
У этого человека хватило наглости принести сведения, за одно хранение которых полагалась ликвидация, прямо к фактическому столпу Совета.
— …О семье.
— О семье?
— До поступления в Управление у доктора Чон Вон Чжуна была семья. Но они погибли из-за нападения аномалии, а дело в итоге осталось нераскрытым.
Алистер застучал по клавиатуре.
Похоже, проверял сведения о Чон Вон Чжуне.
— Вот как.
— По его словам, с этого и началось желание отомстить Управлению. Аномалию, которой он хотел отомстить, к тому времени уже утилизировали. За двадцать лет эта бессильная злоба переросла в ненависть к самому Управлению и желание отомстить уже ему.
— Гнев, потерявший цель, нередко перекидывается на тех, кто ни при чём.
Правда была смешана с ложью.
Кан Тхэ Чжун умно и в то же время поразительно дерзко обманывал Алистера.
— Больше ничего?
— Если вы спрашиваете о секретном документе — нет. Ничего.
— Командир Кан Тхэ Чжун.
Алистер переспросил тихим голосом:
— Точно ничего?
Странные глаза, дна в которых невозможно было разглядеть.
Глаза тигра, способного заставить любого склонить голову.
Два взгляда с разной природой, но схожим давлением сцепились в безмолвном перетягивании каната.
Это длилось недолго.
Кан Тхэ Чжун повторил тот же ответ.
— Ничего.
— ……
— Насколько мне известно, члены Совета наблюдают за всеми нашими операциями.
На это Алистер ничего не сказал.
В тот день бушевала непогода, а спутниковая система работала с перебоями.
Этим отсутствие записей действительно можно было объяснить.
Алистер отвёл взгляд и спокойно произнёс:
— Понятно. Вопрос важный, поэтому мне пришлось спросить лично. Надеюсь, ты понимаешь.
— Разумеется.
— Тогда ожидайте. Европейское отделение отдельно наградит вас за заслуги. Ах да. Я слышал, во время операции на вас напал Телевизороголовый.
Судя по тому, что Алистер посмотрел на меня, вопрос предназначался мне.
— Говорят, он сделал тебе какое-то предложение.
— Предлагал присоединиться к его организации.
И снова вместо меня ответил Кан Тхэ Чжун.
Алистер перевёл взгляд на него.
Однако никакого безмолвного давления с требованием не вмешиваться не последовало.
— Он сказал, что скоро придёт бедствие и потому стоит присоединиться к ним. Но что именно он называл бедствием, нам неизвестно.
— Бедствие…
Алистер тихо повторил это слово и снова задумался.
Затем несколько раз быстро нажал на клавиши, достал из ящика пульт, направил на книжный шкаф и нажал кнопку.
Шкаф разъехался в стороны.
Из скрытой за ним ниши выдвинулся монитор.
— В последнее время за нами стали следить чаще.
На экране появились люди.
Члены Миротворческого корпуса были привязаны к стульям и смотрели вокруг перепуганными глазами.
Следом пошли записи, на которых наблюдатели сами обнаруживали аномалии, следившие за ними.
На одном видео объектоголовый, заметив камеру, поспешно скрылся.
— Синее пламя. Во многом это твоя заслуга. Большую часть членов Миротворческого корпуса удалось задержать именно благодаря тебе.
— ……
— В обычной ситуации мы бы полностью уничтожили эту организацию.
Кадр сменился.
Теперь на экране были уже не связанные руководители Миротворческого корпуса.
С ними явно обращались совсем иначе.
Они сидели перед едой с опустошёнными лицами и даже не притрагивались к ней.
— Но когда мы рассказали им правду об организации и предложили перейти на нашу сторону, они неожиданно охотно начали выдавать довольно важные сведения.
— ……
— Это хороший знак, так что слишком не беспокойся. Увидимся на церемонии награждения.
На этом всё?
К счастью, похоже, о существовании флешки Алистер не знал.
Кан Тхэ Чжун первым поднялся, отдал честь и вышел.
Я уже собирался последовать за ним, когда—
— Твоя мать, оказывается, ещё жива.
Алистер произнёс это негромко.
Я остановился и обернулся.
— …Что——?
— Похоже, у неё неважно со здоровьем. Постарайся в ближайшее время навестить.
Несколько секунд я молчал.
— Я говорю не о тебе нынешнем. О человеке, которым ты был.
Больше он ничего не добавил.
Даже не посмотрел в мою сторону — продолжал смотреть на монитор.
— Откуда ты это знаешь—?
— Синяя башка. Выходи уже.
Кан Тхэ Чжун, успевший выйти, равнодушно поторопил меня.
На одно короткое мгновение наши с Алистером взгляды встретились.
Мне даже показалось, будто уголки его губ едва заметно приподнялись.
Настолько слабо, что это вполне могло быть воображением.
— Думаю, такой премии за заслуги тебе будет достаточно.
— ……
Похоже, объяснять что-либо ещё он не собирался.
Пришлось выйти.
По дороге к месту, где нас поселили, слова Алистера всё ещё крутились у меня в голове.
Откуда он знает о человеке, которым я был, и о том, что моя мать жива?
Впрочем, в этой организации всё, от головы до пят, состоит из секретов.
Страннее было бы, если бы они чего-то не знали.
Мне говорили, что сведений об объектоголовых нет.
Может, на самом деле их просто скрывали?
— Возьми.
Кан Тхэ Чжун вдруг прижался к стене и подозвал меня рукой.
Только подойдя ближе, я понял, что здесь слепая зона камер наблюдения.
Он быстро сунул что-то мне в карман.
— ……?
— Ты ведь слышал, что только что говорил член Совета? Меня сейчас подозревают.
Так это и было подозрение?
Я-то думал, он сумел его снять.
Я засунул руку в карман.
Пальцы нащупали грубый корпус дешёвой флешки.
— Если найдут—?
— Тогда нас обоих закопают где-нибудь в Лондоне.
Я ведь даже не успел проверить, что вообще лежит на этой флешке.
— Не то чтобы я подозревал Управление. Но я хочу своими глазами увидеть хотя бы причину, по которой доктор решился его предать.
— ……
— Здесь смотреть опасно. Проверим, когда уедем из Лондона. И ни в коем случае никому не попадись.
После этого он принялся ворчать, зачем вообще понадобилось устраивать церемонию награждения.
Я шёл за ним и всё думал:
а что, если Алистер на самом деле уже обо всём знает?
Алистер Кавендиш — человек, который кажется аномальнее самих аномалий.
И меня не отпускало тревожное чувство, что, возможно, всё это время мы лишь пляшем у него на ладони.