27 мая.
Рано утром меня вызвала директор филиала. Если она искала меня лично, значит, намечалось что-то важное.
Когда я прибыл в главное управление в Сеуле, у входа меня уже встречали.
— С самого утра на ногах. Похвально.
Доктор 1-го ранга Го Чжун Хо.
Он курил прямо перед парковкой главного здания, хотя это была вовсе не курилка. Увидев меня, он бросил окурок на землю и растоптал его.
— Аномалии вообще не спят? Когда тебя вот так внезапно вызывают с утра пораньше, даже самый добросовестный человек начнёт злиться.
— ……
— …И чего это я вообще спрашиваю у сущности. Внутри уже все собрались. Пошли. Только тебя и ждём.
Вместе с доктором Го Чжун Хо я спустился на самый нижний этаж главного управления.
Когда двери лифта открылись в глубоком подземелье, нас уже ждали несколько пожилых учёных и знакомая женщина.
— Добро пожаловать, Синее пламя.
Как ни странно, это была Чха Су Хён.
Члены Совета занимали слишком высокое положение и потому редко показывались лично, тем более на месте событий. Их безопасность имела особое значение, а для поддержания ореола таинственности им приходилось скрывать даже собственные личности.
И всё же сейчас она пришла сюда сама.
Я сразу понял, что дело далеко не рядовое.
— Просто поприветствуйся. Здесь все — доктора 1-го ранга.
Помимо Го Чжун Хо, я обменялся формальными приветствиями с другими докторами 1-го ранга.
Точнее, приветствовали только они. Я даже рукой не пошевелил.
— Он и правда не разговаривает.
— У него нет лица. Разумеется, он молчит.
— Но хотя бы «угу» ответить можно?
— Чем он будет издавать звук, если у него лица нет?
— Мы точно в безопасности?
— Похож на манекен. Что-то совершенно нереальное.
— А показатели ментального заражения? Ноль? Он и правда может их контролировать?
Реакции были разными, но ни одной спокойной.
Каждый из них явно чувствовал себя неуютно или тревожился.
Не обращая внимания на их настроение, Чха Су Хён поманила меня рукой.
— Ну что, пойдём посмотрим?
Мы выстроились перед изолятором.
Ждавшие нас младшие исследователи сами открыли дверь.
Пш-ш-ш—
Когда гермодверь разошлась, наружу хлынул ледяной воздух.
По полу стелился плотный холодный туман, а стены и оборудование местами покрывал иней.
Температуру в помещении явно снизили намеренно.
Исследователи, облачённые в меховую одежду несмотря на нынешнее время года, встретили нас внутри. На них были полумаски-респираторы, а сами они наблюдали за реликвией в центре помещения.
— Меховая одежда?
— Да. Вам тоже нужно надеть.
— А я под низом только футболку надел.
В комнате было почти так же холодно, как посреди зимы.
Младшие исследователи раздали меховые куртки. Доктора торопливо натянули их, но я отказался и вошёл в наполненное холодом помещение без неё.
— Э-э? Вам же будет холодно.
Один из исследователей с беспокойством оглядел меня, словно видел нечто удивительное.
Не обращая внимания на его взгляд, я встал среди остальных. Они вздрогнули и невольно отступили.
Тем временем ко мне подошёл Го Чжун Хо. Из его рта вырвался клуб пара.
— Я ведь сказал перед операцией, что всё объясню.
И правда.
Я не забыл.
В стеклянном футляре хранилось древнее украшение.
Тяжёлое настолько, что одним своим видом обещало проблемы с шеей.
Оно покоилось на подушке из винного шёлка и выглядело так, словно королева возлежала на роскошном ложе.
— По одному виду ничего не скажешь.
— На реликвию похоже, но это и правда принадлежало при жизни самой Императрице?
— Ты проверил уровень ментального заражения?
— По сравнению с другими гвои средний показатель чрезвычайно высок, но доля психических срывов остаётся низкой.
— Иными словами?
— Обычные явления, возникающие при повышенном уровне ментального заражения, отсутствуют. Несмотря на показатели, объект относительно стабилен.
Немногие присутствовавшие доктора по очереди делились впечатлениями.
От украшения по-прежнему тянулась вязкая тёмная энергия, но, несмотря на изоляцию, оно не производило впечатления опасного.
Пока я, не обращая внимания на разговоры, продолжал смотреть на ожерелье, Чха Су Хён подошла ближе.
— Как Адама и Еву называют прародителями человечества, так у аномалий есть Императрица.
— ……
— Разве она не должна быть связана с Истоком объектоголовых?
Такая вероятность существовала.
Я снова посмотрел на древнюю реликвию, которой Императрица якобы пользовалась при жизни.
Роскошное украшение, достойное музейной витрины.
— Я хочу понять, видят ли люди и сущности одно и то же.
— ……
— Для нас это просто старое украшение. Но твоими глазами оно наверняка выглядит иначе. Что ты видишь?
Украшение.
Обычное украшение.
Но исходившая от него энергия была странной.
Тук.
Я положил ладонь на стеклянный футляр.
Похоже, сигнализация была отключена: аварийные лампы не загорелись.
Зато наблюдавшие за мной исследователи пришли в ужас.
— Н-нельзя трогать!
— У-уберите руку, пожалуйста!
Похоже, ни у кого из них не хватало смелости оттолкнуть мою ладонь или схватить меня за запястье.
Они лишь топтались рядом и панически кричали. В этом даже было что-то забавное.
Чха Су Хён внимательно следила за мной, а затем вдруг резко прищурилась и приказала:
— Откройте футляр.
— Д-да?!
— Директор? Что вы имеете в виду?..
— Похоже, он что-то заметил. Быстро откройте.
Вообще-то я ничего такого не имел в виду.
Но исследователи уже убедили себя, что за моим действием непременно скрывается конкретный замысел.
Они тут же засуетились.
На случай непредвиденных последствий всех докторов вывели за пределы изолятора.
Если не считать нескольких исследователей, которым предстояло открыть футляр, внутри остались только я и Чха Су Хён.
— Директор! Мы не знаем, какие могут быть последствия!
— Вам нужно выйти. Если вы пострадаете, это будет катастрофа.
Исследователи едва не умоляли её, ведь она была важной персоной.
Но упрямства Чха Су Хён хватило бы на десятерых. Она хладнокровно проигнорировала их мольбы и встала напротив меня.
— Знаешь, я поставила на тебя очень многое.
— ……
— Если идти за тобой, возможно, мы доберёмся до истин, которые человечество так и не сумело раскрыть. Запомни: жажда постигать тайны есть и во мне.
Храбрость достойна похвалы.
Но раз уж она решилась на этот смелый поступок, проявлять к ней снисхождение было бы неуважением.
Футляр открыли.
Пока никаких изменений.
В наступившей тишине все затаили дыхание.
Чха Су Хён, стоявшая напротив, заговорила низким голосом:
— Говорят, право завладеть неизвестным знанием принадлежит лишь тем, кто решается сделать шаг вперёд, даже если впереди опасный обрыв.
— …?
— Даже если это закончится бессмысленной смертью, я не пожалею.
И чего она вдруг прониклась таким чувством долга?
Не думал, что Чха Су Хён настолько одержима исследовательской жаждой.
От одного прикосновения к украшению ведь вряд ли что-то случится.
…Наверное.
Дальше тянуть было уже неловко.
Я просунул руку внутрь и коснулся украшения.
Тёмная энергия поползла по ладони и слилась со мной.
А затем…
Ничего не произошло.
— ……
Зря беспокоились?
Я думал, что обязательно что-нибудь случится.
Теперь неловко стало одной Чха Су Хён, которая только что произносила речи так, словно взвалила на себя судьбу человечества.
В тот миг, когда я убрал руку, Чха Су Хён исчезла.
— …Чха Су Хён—?
Исчезла не только она.
Всё вокруг сменилось незнакомым пространством.
Древний дворец с белыми мраморными колоннами.
За открытыми стенами раскинулась бескрайняя пустыня, а вдали кое-где возвышались пирамиды.
Что произошло?
Люди вокруг были одеты в свободные тонкие ткани из льна, едва прикрывавшие голое тело.
Раскалённый беспощадным солнцем песок делал воздух удушающе горячим и сухим.
Я огляделся.
Похоже, это была спальня.
Чрезмерно роскошная, пышно украшенная кровать.
На стоявшем рядом низком столике аккуратно расставили вино и фрукты, а возле них лежали стопки необычных свитков.
…Это ещё что?
Один из многочисленных свитков был развёрнут.
На нём виднелось странное изображение.
Геометрическое зубчатое колесо.
Вокруг плотными рядами шли пояснения на языке, которого я не понимал.
Само колесо было изображено в виде подробнейшего анатомического чертежа, словно перед художником лежало вскрытое живое существо.
Однако при всей точности рисунка полученных сведений было удивительно мало.
Примерный размер.
Форма до износа.
Металл, из которого оно состояло.
И прочее.
Анализа было много, но ни одного ответа, который можно было бы назвать точным.
Погоди. Это колесо…
Я уже где-то видел такой узор.
Не своими глазами.
Скорее, в чужих воспоминаниях—
Др-р-р.
Дверь спальни открылась.
В комнату вошла женщина в роскошной полупрозрачной льняной ткани.
Она была изящнее и величественнее любой женщины, которую я видел прежде.
С неё свисали многочисленные золотые украшения.
Каждое выглядело так, будто одним своим весом могло гарантировать проблемы с позвоночником.
Но особенно знакомым казалось ожерелье.
Сейчас оно состарилось, потрескалось и частично разрушилось, однако украшение на шее женщины несомненно было той самой древней реликвией, которой я коснулся.
Значит, эта женщина и есть Императрица.
Пока я молча наблюдал, как она ходит по комнате, следом вошёл кто-то ещё.
Юная девушка в простой льняной ткани, резко контрастировавшая с роскошной Императрицей.
Она бережно прижимала к груди целую охапку свитков и подняла несчастные глаза.
— О великая госпожа моя. Неужели бог солнца всё же покинул нас?
Одна манера речи чего стоила.
И окружение, и одежда ясно говорили, что это люди древности.
— Не смей произносить кощунственных слов. Бог солнца хранит нас.
— Но учёные до сих пор не вернулись в свои тела. Некоторые исчезли бесследно. И я тоже…
Девушка стиснула ткань на груди.
В её глазах плеснулось смятение.
Тени под ними казались такими густыми, словно её бросили посреди пустыни дожидаться смерти.
— Я стёрла из мира пятнадцать человек.
— Стало на двоих больше. Как звали тех, кого ты стёрла?
— Паком и Таэсе.
— …Не припоминаю их. Они были тебе близки?
Девушка мрачно кивнула.
Раздался тяжёлый, полный сожаления вздох.
Императрица взяла один из свитков и, читая его, произнесла:
— Возможно, всё это лишь испытание, ниспосланное богом солнца.
— Но для испытания это слишком похоже на проклятие…
— Тогда тем более нельзя прекращать исследование Солнечного колеса. Сейчас это единственный путь к ответу.
Солнечного колеса?
Неужели они говорили о шестерёнке?
Если они не знали, что такое зубчатое колесо, то вполне могли принять его форму за солнечный символ.
Императрица начала по одному разворачивать свитки и раскладывать их на полу.
На них в свойственной той эпохе манере были изображены знакомые и одновременно чуждые неопознанные существа.
— Железная колесница, спустившаяся с неба. Крылатый сын бога солнца. Воплощения душ. Превращения учёных.
Но там были не только свитки с упомянутыми существами.
На остальных изображалось множество созданий, предположительно аномалии.
Один из рисунков сразу притянул мой взгляд.
Грубо нарисованная женщина с человеческим телом.
Её прикрывала льняная ткань, хотя художник явно поскупился на её количество.
Рядом для сравнения изобразили обычного человека. Женщина возвышалась над ним почти вдвое.
Но дело было не только в гигантском росте.
На срезе отсечённой шеи находилась армиллярная сфера.
Это был объектоголовый.
— Ответ на происхождение всех сущностей скрывается в Солнечном колесе. Мы не имеем права останавливать исследования.
— Но столько слуг превращаются в аномалии или сходят с ума…
— Кто-то должен найти ответ, даже если ради этого придётся принять проклятие бессмертия.
Императрица обернулась.
По иронии судьбы мы с ней стояли словно лицом к лицу.
Она посмотрела прямо на меня, будто действительно видела.
— Один из фрагментов, поддерживавших вселенную, исчез. Это несомненно предвестие великой катастрофы. Если мы не найдём решения, неизвестно, какой суд обрушит на нас бог солнца.
Императрица погладила себя по шее.
Кончик пальца ровно скользнул по ней, словно проводил линию.
— Ведь Солнечное колесо — причина появления всех аномальных существ.
Казалось, она говорила это именно мне.
Всё вокруг начало плавиться.
Когда я пришёл в себя, то снова находился в изоляторе.
Моя рука всё ещё была просунута в футляр и касалась украшения.
Чха Су Хён неловко повела глазами.
— До сих пор ничего не проявилось?
— ……
— Изменения уровня заражения?
Она спросила исследователей снаружи, но те лишь пожали плечами.
Разочарованная Чха Су Хён отступила от футляра и тихо пробормотала, словно проглатывая досаду:
— Иногда смелая попытка заканчивается пустым результатом…
— ……
— Можешь уже убрать руку, Синее пламя.
Она ничего не видела?
И исследователи тоже?
Даже приборы не зафиксировали никаких изменений?
Значит, видел только я.
Осознание, что я способен на то, чего не могут другие, порой напоминало мне о собственной исключительности.
Но иногда оттого, что знание оставалось только со мной, становилось горько.
Надо было привести Масамунэ.
Иногда мне требовался кто-то, с кем можно было бы обсудить увиденное.
Я вытащил руку из футляра и потёр пальцы, на которых осталось лёгкое покалывание.
А нельзя ли просто поглотить ожерелье?
Но, глядя, как стеклянная крышка безжалостно закрывается, я подумал, что подобное самоуправство может уничтожить с таким трудом заработанную репутацию.
Похоже, Чха Су Хён всё ещё не могла смириться с разочарованием.
— Точно ничего не произошло?
— …Это—
— Это? Ожерелье?
— Что это—?
Чха Су Хён пожала плечами.
— Поздновато спрашиваешь. Ожерелье Императрицы.
— ……
— Здесь холодно. Выйдем и поговорим.
Мы покинули изолятор и поднялись в лифт.
Вошедшие следом доктора горячо обсуждали ожерелье, а мы с Чха Су Хён разговаривали отдельно среди общего шума.
Она многозначительно спросила:
— Ты ведь всё-таки что-то увидел?
— ……
— Раз не отрицаешь, значит, увидел. Почему ты способен видеть то, чего не видим мы? Может, я тоже смогу, если превращусь в аномалию?
Надо же так нагло говорить то, во что сама не веришь.
Будь у меня лицо, я бы вдоволь над ней посмеялся.
— Императрица—.
— Что именно ты увидел об Императрице?
— Часть—.
Я попытался восстановить воспоминания.
Они только что были предельно ясными, но почему-то уже расплывались, словно вот-вот исчезнут.
Прежде чем забыть всё окончательно, я начал обрывочно перечислять то, что ещё удерживалось в памяти.
— Дворец—, пустыня—, папирусы с рисунками сущностей—.
— Мы и так знаем, что Императрица была египетской царицей примерно III века до нашей эры. И ожерелье нашли в Египте.
— Императрица и— девушка—.
— Как я должна понять, о какой девушке ты говоришь?
— Она служила Императрице—.
По её лицу было видно, что яснее не стало.
И неудивительно.
Даже я понимал, что объясняю отвратительно.
Может, осталась другая зацепка?
Что там говорила девушка?
— Она сказала, что стёрла из мира пятнадцать человек—.
— ……
— Говорила, что они были близкими ей людьми—.
Чха Су Хён подняла на меня взгляд, похожий на сердитый.
У неё и без того было резкое выражение лица, поэтому любой её косой взгляд выглядел так, словно она злилась.
Я уже подумал, что сказал что-то не то, когда сзади вмешался Го Чжун Хо.
— 04002.
— …?
— Это особь 04002.
Кто ещё такая 04002?
До этого молчавшая Чха Су Хён тихо вздохнула и приказала:
— Немедленно назначьте встречу с особью 04002.
— Внезапное изменение распорядка может снова вызвать у неё стресс. К тому же неизвестно, придёт ли она в ясное состояние при встрече.
— Организуйте всё так, чтобы не создавать ей стресс. Любым способом.
Я понятия не имел, о чём они говорят.
Го Чжун Хо, уже начавший кому-то звонить, всё объяснил:
— Технология подавления восприятия, которую часто использует Управление, была извлечена именно из 04002. Она чрезвычайно полезна, но не забывай: сама особь крайне опасна.
— ……
— Её подозревали в принадлежности к уровню W. Позже мы хотели спокойно попросить тебя устранить её. Не думал, что встреча состоится так внезапно.
Го Чжун Хо показал мне телефон.
На фотографии была маленькая девочка лет двенадцати.
Совершенно невинный снимок: она резвилась в цветочном поле, словно это была обычная семейная фотография.
Но в углу сухо значился идентификационный номер: G-HO-04002.
— Она способна полностью стереть само существование цели из вселенной. Так что с ней нужна предельная осторожность.
Лицо девочки на фотографии наложилось на лицо юной служанки древней Императрицы.
Что-то странное и неприятное кольнуло меня в груди.