Для церемонии вручения наград, проходившей в Лондоне, всё оказалось на удивление недолгим.
Просторный зал.
Руководители европейского отделения Управления и прибывшие из разных регионов высокопоставленные сотрудники разбились на небольшие группы и беседовали между собой.
Старик, чья грудь была увешана орденами.
Молодой человек, одетый с той изысканностью, какую ожидаешь от наследника богатейшей семьи.
Роскошно наряженная дама, похожая на супругу какого-нибудь высокопоставленного чиновника.
Были здесь даже знаменитости, чьи лица казались смутно знакомыми.
Когда разговоры уже успели набрать ход, двери зала распахнулись.
Вошёл Алистер.
Люди, ещё секунду назад занятые своими делами, разом замолчали и обратили взгляды на него.
Картина напоминала сцену из фильма.
Началось перечисление заслуг.
Ответственный за церемонию чётко зачитывал их перед микрофоном.
Операция по задержанию предателя Чон Вон Чжуна, отражение нападения приспешников Телевизороголового и все прочие заслуги, накопившиеся по пути к этому моменту.
Первым прозвучало имя Кан Тхэ Чжуна.
Он вышел вперёд и вытянулся по стойке смирно.
Алистер лично прикрепил награду к его груди.
Рукопожатие.
Салют.
Без лишней помпезности.
Следующим был я.
Ведущий на мгновение запнулся.
То ли не знал, как объявить моё имя.
То ли вообще не представлял, как меня следует называть.
— С-Синее пламя.
В конце концов остановился на этом.
Когда я вышел из-за колонны, за которой прятался до этого момента, по залу пробежал едва заметный гул.
Недоверие, страх, растерянность, ненависть.
Самые разные взгляды следовали за мной.
Алистер поднял голову.
Посмотрел на награду, немного подумал и просто вложил её мне в руку.
Наверное, решил, что я и слишком высокий, и прикреплять её мне, собственно, некуда.
На этом церемония закончилась.
Торжественное вручение благородных наград вновь превратилось в приём.
Гости снова разбились на небольшие компании.
Кто-то почти сразу уходил, вместо него появлялись новые люди.
Я опустил взгляд на награду, лежавшую на ладони.
Холод металла.
На лицевой стороне был выбит герб.
Эмблема Управления.
«Хорошо поработал».
Наверное, смысл примерно такой.
*****
После церемонии начался небольшой приём.
На столах у одной из стен были расставлены еда и напитки.
Руководители собирались каждый за своим столом и поднимали бокалы.
Обстановка оказалась куда непринуждённее, чем я ожидал.
Кан Тхэ Чжун уже каким-то образом оказался зажат между руководителями европейского отделения и с крайне несчастным видом держал бокал.
Наши взгляды встретились.
Он посмотрел на меня так, словно молил о спасении.
Зная характер Кан Тхэ Чжуна, было нетрудно представить, насколько мучительно ему находиться в подобной компании.
Поэтому я сделал вид, что не заметил.
Стоя у края зала, я наблюдал за людьми.
Все непринуждённо смеялись и разговаривали.
Трудно было поверить, что каждый из них состоит в организации, которая держит под контролем отвратительные аномалии и из-за кулис управляет всем миром.
Я машинально сунул руку в карман и вдруг ощутил кончиками пальцев флешку.
Что именно на ней записано, мы пока не знали.
Мы ведь договорились посмотреть её уже после отъезда из Лондона.
Кан Тхэ Чжун предупредил меня заранее.
Эта церемония.
Окружающие нас люди.
Даже то время, которое нам предстояло провести в Лондоне.
Всё выглядело так, будто нас просто чествуют за заслуги, однако на деле это был лишь способ наблюдать за нами и выведать наши секреты.
Ради какого-то ордена незачем было тащить нас сюда.
Награду можно было вручить и в Корее.
Сейчас нас подозревали.
Несмотря даже на то, что доктор Чон Вон Чжун был устранён лично нами.
Для простой церемонии в зале было подозрительно много охраны.
Некоторые руководители, продолжая беседы, то и дело украдкой поглядывали в нашу сторону.
А ведь подозрения у них вполне обоснованные.
Секретный документ Совета, который прочёл доктор Чон Вон Чжун.
Флешка с этой информацией сейчас лежала у меня в кармане.
Если бы я ничего не узнал, продолжал бы жить как прежде. Но раз уж узнал — мне ничего не оставалось, кроме как предать их.
— 37286.
Сквозь воспоминания о Чон Вон Чжуне прорезался низкий голос.
Я вынырнул из задумчивости и посмотрел на человека, который без колебаний подошёл ко мне заговорить.
Крупный американец с суровым лицом.
Одни лишь награды на парадной форме и известная репутация создавали вокруг него присутствие, заполнявшее весь зал.
Главнокомандующий мобильными подразделениями американского филиала Артур Грейвс.
И он здесь был?
— Не нравится мне эта церемония.
Артур слегка обвёл зал бокалом.
В целом я был с ним согласен, однако критиковать церемонию, будучи всего лишь приглашённым гостем, казалось довольно невежливым.
Я не из тех, кто станет указывать на подобное вслух.
Но человек он мне всё равно не слишком нравился.
— Вы задержали предателя? Это, конечно, достойно похвалы. Но не настолько, чтобы устраивать отдельную церемонию награждения.
— ……
— Показная церемония, бессмысленная награда, ещё и вручённая лично главой европейского отделения. Разве ради этого стоило тащить вас через полмира в Лондон?
Вот он о чём.
Похоже, Артур тоже учуял исходившую от церемонии гниль.
Не зря главнокомандующий, переживший столько опасных операций.
— Вы чем-то не угодили главе отделения?
Я не ответил.
Когда я продолжил молчать, Артур коротко вздохнул.
— Если не хочешь разговаривать, ничего не поделаешь.
После чего достал что-то из внутреннего кармана.
Небольшой терминал.
Я сразу понял, что это.
У нас ведь была сделка.
Он обещал обязательно вернуть мне терминал, конфискованный у одного из руководителей Миротворческого корпуса.
— Я сказал, что выполню обещание.
С его помощью можно найти руководителей Миротворческого корпуса.
А через них — выйти на след Телевизороголового.
Я взял терминал и тоже сунул его в карман.
— Прослушки, вирусов и аварийной системы стирания данных нет. Мы убедились, что это просто служебный терминал руководства Миротворческого корпуса.
— ……
— И Антон решил перейти к нам.
Антон?
А, точно.
Вспомнил.
Владелец этого терминала и один из руководителей Миротворческого корпуса, которого мы взяли в плен.
— Всё движется в правильную сторону. После того как ему раскрыли истинную природу Миротворческого корпуса, он стал весьма сговорчивым, а недавно официально перешёл в Управление.
— ……
— Увидев результат, глава американского филиала решил изменить подход. Изначально планировалось разом накрыть всю организацию, но теперь мы вербуем людей внутри самого Миротворческого корпуса и через них распространяем правду.
Сейчас всё больше членов Миротворческого корпуса узнавали правду и переходили на другую сторону.
Разумеется, оставались и те, кто не верил или слишком боялся предательства и продолжал цепляться за организацию.
Но вскоре они перейдут в категорию остатков, которые предстоит зачистить.
— В ближайшее время теми, кто отказался воспользоваться шансом, займутся наши мобильные подразделения.
— ……
— Не хочешь присоединиться к финальной зачистке?
Было бы у меня лицо, я бы фыркнул.
Вместо этого издал нечто похожее.
— Пш-ш— Опять бомбить будете?
— ……
Артуру, похоже, нечего было сказать.
Он сделал глоток и замолчал.
Спустя несколько секунд всё же произнёс, словно оправдываясь:
— Я тоже не хотел, чтобы всё пошло именно так.
— …Пш-ш—
— Я лишь исполнял приказ. Потому что я солдат.
— …Пш-ш—
— Если тебе нужны извинения, я могу… Этот отвратительный звук начинает меня раздражать. Что он вообще означает?
Секретности этот терминал особо не касался, поэтому я принялся его рассматривать.
Ничего необычного.
Что Управление, что Миротворческий корпус — странные они всё-таки.
В мире полно новейшей электроники, а эти люди упорно цепляются за аналоговые устройства.
Может, именно потому, что они устаревшие, их сложнее взломать извне?
— Раз уж заговорили об этом, решим прямо сейчас. Главу Миротворческого корпуса будешь искать сам?
Американский филиал мог добраться до него первым, но, похоже, Артур опасался, что наши задачи могут пересечься, поэтому решил уточнить.
В знак согласия я несколько раз качнулся вперёд-назад.
Артур сначала не понял и склонил голову набок.
— А это ещё что значит? В отчётах такой реакции не было.
Люди утомительны.
Обязательно нужно придать значение каждому мелкому движению аномалии.
*****
Ночной рейс из Лондона.
Моя способность видеть пространство вокруг себя в определённом радиусе становилась бесполезной, стоило подняться в небо.
Сейчас вокруг не было ничего.
Я ощущал только один самолёт посреди пустого неба.
Мне было не по себе.
Кан Тхэ Чжун заговорил:
— Забавно всё-таки.
— ……?
— Нам достаточно оказаться рядом с одной сущностью, чтобы от страха рассудок поплыл. А тебя пугает не сущность, а вот это.
Кан Тхэ Чжун несколько раз постучал по стенке самолёта.
— Ты нервничаешь просто потому, что летишь на самолёте.
— Ничего— не вижу.
Будь мы над морем, я хотя бы чувствовал бы воду.
Но в небе не чувствовалось ничего.
Откуда вам понять этот страх полной изоляции.
— Ничего—
— По результатам анализа, твоя способность чем-то напоминает ультразвук.
— ……?
— Аналитическая группа предполагает, что принцип может быть похож на эхолокацию летучих мышей или дельфинов.
Вот как?
Значит, их данные обо мне уже продвинулись настолько далеко.
Страшные люди из Управления.
И правда анализируют каждое моё движение и каждую реакцию.
— Поэтому, когда мы поднимаемся так высоко и всё вокруг выходит за пределы твоего радиуса, ты не чувствуешь ничего, кроме самого самолёта.
— ……
— Ещё выдвинули предположение, что объектоголового, возможно, проще всего обезвредить, просто выбросив его в небо. Пока это лишь гипотеза.
Спасибо, но становиться подопытным я не собираюсь.
На случай, если им всё-таки вздумается уложить меня на лабораторный стол, от любых непонятных экспериментов нужно будет отказываться.
Через некоторое время Кан Тхэ Чжун коротко фыркнул и выдохнул.
— Когда поняли, что удержать тебя не смогут, до самого конца держали меня.
В итоге Алистер так и не нашёл доказательств наших подозрительных действий.
Всё благодаря тому, что Кан Тхэ Чжун вовремя сообразил спрятать флешку у меня.
Помогло и то, что в европейском отделении не нашлось никого настолько смелого, чтобы открыто обыскивать аномалию.
Так что секрет флешки по-прежнему покоился у меня во внутреннем кармане.
— И зачем вообще нужен был этот приём? Это даже не нормальная еда. Стоишь, ковыряешь эти крошечные закуски и ещё должен с кем-то разговаривать. А я жрать хочу.
Он раздражённо добавил, что куда лучше было бы просто сесть за самгёпсаль и выпить соджу.
Я ничего не ответил.
Он изрядно намучился вместо меня, так что хотя бы пожаловаться имел право.
Кан Тхэ Чжун искоса посмотрел на меня.
— Я там видел того американца. Он и с тобой разговаривал?
«Того американца», значит.
— …Терминал— про главу.
— М-м…? А! Тот самый, о котором ты рассказывал?
Почти всей информацией, связанной со мной, я обычно делился с Кан Тхэ Чжуном.
Из людей именно ему я доверял больше всех.
— Значит, скоро мы наконец избавимся от Миротворческого корпуса. Давно уже мозолит глаза.
— ……
— Дел слишком много.
Кан Тхэ Чжун растопырил пять пальцев и принялся по очереди перечислять всё, во что мы сейчас были втянуты.
— Карманные часы, Телевизороголовый, дело доктора Чон Вон Чжуна и Миротворческий корпус, с которым скоро должны разобраться.
— ……
— Если со всем этим покончим, останется что-нибудь ещё?
Конечно, и этого хватало.
Но сильнее всего меня тревожило другое.
— Бедствие—
— Какое ещё «Бедствие»?
— Они говорили—. Будет бедствие—.
— Да? Только мы ведь даже не знаем, что это такое.
И Карманные часы, и Телевизороголовый упоминали одно и то же бедствие.
Да и предательство Чон Вон Чжуна было связано с этим самым «бедствием».
Мне хотелось посмотреть флешку.
Что он на неё записал?
Правду, которую скрывает Управление?
Тайну бедствия?
Или какой-то огромный заговор, о существовании которого мы даже не подозреваем?
Что именно Карманные часы сообщили Чон Вон Чжуну, если он решился на худший из возможных выборов — предательство?
— Но… если об этом знают аномалии, разве Совет может не знать?
— ……
— А если Совет знает, то почему молчит?
Я внимательно посмотрел на Кан Тхэ Чжуна.
Он и раньше не раз показывал, что не слишком доверяет Совету.
Но после встречи с Чон Вон Чжуном это недоверие заметно усилилось.
Совет скрывал от нас что-то важное.
Вокруг любой огромной организации неизбежно появляются теории заговора.
Но когда речь идёт о Совете, который сам целиком состоит из тайн, не страннее ли было бы считать, что ему нечего скрывать?
— По порядку—.
— ……
— Разберёмся— по порядку.
Незачем пытаться решить всё разом.
Одно за другим.
Не спеша.
Разобраться со всем по очереди.
Сейчас не было смысла ещё сильнее раздувать недоверие к Совету.
Кан Тхэ Чжун понял, что я хотел сказать.
Он бросил на меня горький взгляд и тихо кивнул.
— Да……
Он закрыл глаза.
Вскоре послышалось ровное дыхание.
А я, лишённый самой потребности во сне, лишь приглушил пламя и понемногу позволил сознанию угаснуть.
Взгляды.
Наблюдение.
Прослушка.
Всё вокруг следило за нами.
Бесчисленные невидимые глаза Управления.
И флешка в моём кармане.
Теперь наступала наша очередь.