В Ироллан пришла весна. Ветви кирсилов
обильно покрылись золотыми листьями и бело-розовыми цветами, по всей стране от
этого разлилось чарующее благоухание. Феи и дриады начали привычно собирать
нектар из самых крупных цветков в кронах кирсилов для того, чтобы отпраздновать
приход весны в своём кармане реальности, где праздник мог длиться целыми
столетиями, в то время как на Асхане прошло всего бы несколько дней.
В отличие от немногих фей, дриад было великое
множество, и остро нуждавшаяся в союзниках Туидхана попыталась привлечь их на
свою сторону, говоря, что люди могут сжечь все леса и все кирсилы вместе с
Бритиггой, если ничего не сделать.
-
Мы поможем, - сказала еле слышно одна из старших дриад, что жили в кроне
Сайрис-Таллы. - Мы поможем тебе всем, чем сможем. Ироллан был моей родиной,
когда я ещё была очень старой эльфийкой[1]. Мой
долг – защитить её от неразумия младших детей Асхи, - добавила в конце дриада и
полетела прочь от королевы эльфов, хлопая своими прозрачными крылышками.
Туидхана вздохнула с облегчением: её
маленькая армия вырастет ещё немного. Вот уже четвёртый месяц она собирала
армию по всем уголкам Ироллана, созывая под свои знамёна не только новых
рекрутов, но и ветеранов Листмура, где погиб почти весь цвет эльфийского
войска. Отозвалось уже около пяти тысяч лучников, пятьсот младших друидов,
семьдесят боевых магов из числа аристократов, а также три тысячи
танцующих-с-клинками, которых лично обучал сын королевы Силсай. Также удалось
собрать две сотни боевых единорогов и пятьдесят энтов из числа самых древних.
Таким образом, эльфийская королева собрала
почти 9 тысяч боевых единиц. Девять против более чем пятидесяти тысяч,
собранных королём Шио для священной войны за огненный клинок. Если падёт
эльфийское войско, то падёт и весь Ироллан от Пограничного Хребта до самого
Ирисового Моря.
«Ах, если бы Карм действительно был у меня! –
внутренне сетовала Туидхана. – Я бы стёрла это войско с лица земли! А так, без
него… Я сама виновата в этой войне. Сглупила, струсила, решила украсть залог
мира между народами после установившегося послевоенного порядка. Ничего…
Ничего, Туи. Ты заварила эту кашу, тебе её и кушать».
-
Госпожа Эруин просит аудиенции, - доложил посланник, встретивший королеву в
тронном зале, когда та вернулась из садов фей.
-
Опять она явилась без разрешения, - вздохнула королева. – Ладно, пусть заходит.
Позовите мою дочь!
Эруин, бледная как Смерть, тихо вошла в
тронный зал, мягко шурша изумрудным траурным платьем со вставленным в подол
медным обручем. Лицо её скрывала серебристая полупрозрачная ткань.
-
Здравствуйте, матушка, - тихо произнесла принцесса.
Туидхана удивлённо подняла свои белоснежные
брови.
-
Тебе будто снова лет тридцать-пятьдесят. Первый раз вижу тебя такой вежливой, -
произнесла в ответ королева. – Присаживайся. Что хотела?
Девушка присела за стол, покрытый
красно-золотой скатертью. Королева приказала принести дочери корзину свежих
фруктов и вновь поинтересовалась о цели визита.
-
Позвольте мне присоединиться к походу на Шио, - дрожащим голосом сказала Эруин.
– Я не смогу жить дальше, пока убийца моего сына не будет сожжён этими самыми руками…
Туидхана поняла, что голос и руки дочери
дрожат вовсе не от горя. Принцесса с трудом сдерживала кипящую в её сердце
страшную ярость, вокруг девушки уже плясали искры и дрожал, потрескивая,
воздух.
-
Тише, дочка, успокойся… - королева сделала попытку обнять Эруин, но та
дёрнулась в сторону, вновь повторив так похожую на требование просьбу.
Эруин никогда не просила, она просто ставила
мать перед фактом. Это был визит-уведомление, а не ходатайство.
-
Мне важен каждый эльф, - сдалась королева. – Ты пойдёшь. Но, прошу, держи себя
в руках.
-
Хорошо, - широко улыбнувшись, принцесса Ироллана вскочила с места и убежала,
оставив Туидхану в состоянии лёгкого шока.
Затем к королеве по очереди в течение дня
заходили другие её дети, интересуясь организационными вопросами и вопросом
снабжения армии. Не зашёл только Силсай, который предпочитал проводить время на
боевой арене, беспрестанно совершенствуя своё искусство танца с мечами. Ну а
ночь Туидхана, как всегда, провела в лордом западных земель Салвином, устало
упав в его объятья.
-
Надеюсь, ты не оставишь меня одну? – спросила, глядя в глаза Салвину, королева.
– В походе то бишь.
-
Ну куда же я денусь? Ха-ха-ха, - рассмеялся сребровласый эльф, обнимая Туидхану
в постели. – Славная будет драка.
-
Хитришь ты. Эруин вся в тебя, Салвин.
-
Как там моя маленькая девочка? Я тоже скорблю о своём вспыльчивом внуке… Ему бы
оставить крепость и уйти, но он решил попытать счастья в честной схватке.
-
И это ему удалось, почти…
-
Зря ты распустила всадников, они бы пригодились сейчас.
Туидхана фыркнула и встала с кровати. Лунный
свет Силанны мягко обволакивал её прекрасную фигуру, когда она стояла у окна и
некоторое время молчала.
-
Всадники опозорились. Пусть вливаются как простые пехотинцы, - сказала,
наконец, королева.
-
Никогда не устаю любоваться твоей фигурой.
-
Хих, льстец…
Наутро следующего дня пришёл окончательный
ответ от дриад: полторы тысячи представительниц этого ещё более древнего, чем
эльфы, народа готовы встать в первых рядах армии Ироллана. Точнее, парить над
первыми рядами в кронах древних энтов.
Повелев собрать воинов на равнине перед
Сайрис-Таллой, где протекало несколько речек, Туидхана облачилась в боевое
одеяние. На голову королевы лёг золотой шлем с искусно выгравированным по бокам
узором в виде крыльев, усиливавший её колдовскую силу. Грудь она прикрыла
бело-золотой кольчугой из лунного серебра, что была практически непробиваема
для обычного оружия, а в руку Туидхана взяла высокий и тонкий золотой посох с
изображением головы Силанны на навершии.
Застегнув под конец застёжки изумрудного
плаща с гербом Ироллана, королева, в сопровождении избранных телохранителей,
которыми командовала флегматичная воительница Йештар, вышла из города под
торжественные звуки флейт и волынок. Затем, поднявшись на заранее сооружённый
высокий помост, Туидхана стукнула по нему волшебным посохом и произнесла
заклинание усиления голоса, чтобы её речь смогли услышать все собравшиеся:
-
Братья и сёстры! Ныне Ироллан стоит на грани полного завоевания! Мы помогли
людям десять лет назад, уничтожив половину армии некроманта, и что же мы
получаем взамен? Выдвинув безосновательные обвинения, король людей двинул на
нас всё своё войско! Поддавшись ядовитым речам своей безродной королевы, он
вторгся в наши пределы и уже захватил Тарлад! Сейчас войско Шио перестраивает и
укрепляет Шайл, город, которым владел мой ныне покойный внук… Сейчас они
полностью уверены в своей безопасности и безнаказанности, творя многочисленные
бесчинства! Это наш шанс нанести удар!
-
А как же гномы? – крикнул кто-то. – Неужели они не помогут нам, как при
Листмуре?
Взгляд королевы обратился на подавшего голос
эльфа.
-
Ах, Ангайнор, ты хорошо показал себя тогда, - улыбнулась Туидхана. – К
сожалению, из-за молчания Арката Гримхайм погрузился в апатию и сон. Я послала
туда гонцов, но они пока не вернулись. Будем надеяться, что хотя бы клан
Вульфгара откликнется на наш зов. А сейчас – вперёд! Покажем людям гнев
Силанны!
И войско Ироллана выдвинулось в поход.
Впереди на солнечных оленях ехали Туидхана и Салвин, а в небесах над армией
рассекали воздух личные изумрудные драконы Эруин, Силсая, Арниэля, Менана и
Раилага.
Семь эльфийских владык спешили к Тарладу,
стремясь защитить свою страну. От встречи двух армий зависело будет ли Ироллан
и дальше жемчужиной континента или же он погрузится во мрак и будет завоёван
амбициозным Кха-Белехом, Огненным Рыцарем.
[1] Многие старые
эльфийки проходят процедуру превращения в дриаду, чтобы найти смысл в своей
бесконечной жизни. Эльфы же мужского пола стать дриадами не могут.