Вне дома Цзян Хэ вела себя довольно послушно, и камеры наблюдения избежали встречи с ней.
— Это называется светофор. Если горит красный – значит, идти нельзя, если зеленый – можно, — Сюй Цин указал на светофор вверху и продолжил ликбез:
— Это закон. Если не соблюдать, машины могут представлять опасность, да и закон нарушишь. Запомни это хорошенько.
Двое, один высокий, другая пониже, стояли перед светофором, подняв головы и наблюдая за обратным отсчетом красного света, с предельно серьезными лицами.
Напоминали двух дурачков.
Для Сюй Цина, привыкшего бездельничать дома за просмотром фильмов, просвещать «древнего человека» и гулять с девушкой было весьма интересно. После прогулки по улице напряжение, которое он испытывал вначале, потихоньку отступило.
Цзян Хэ послушно следовала рядом, молча разглядывая современный мир. Всё в нем казалось ей диковинным: уличные фонари, зеленые насаждения, магазины и даже звуки автомобильных сигналов заставляли ее поворачивать голову.
— Что-нибудь нравится?
Сюй Цин не забыл об обещанной заколке. Он остановился перед уличным лотком, заполненным всякой мелочью, и спросил у Цзян Хэ:
— Вот эти штуки… нравятся?
Он наугад взял аксессуар в виде пушистых ушек, хотел было примерить ей, но передумал и просто показал рукой.
Если не присматриваться к поведению, внешне она уже выглядела как современный человек, и такие украшения были ей ни к чему.
Цзян Хэ по-прежнему хранила молчание. Она взглянула на ушки в его руке, а затем перевела взгляд на лоток, внимательно изучая каждую вещицу.
Подождав немного, Сюй Цин приметил синюю резинку для волос с двумя изящными маленькими бабочками. Видя, что Цзян Хэ только смотрит, но не тянется к товару, он сам спросил цену у продавца, отсканировал код для оплаты и протянул покупку ей.
— Давай эту. Хорошо будет смотреться на волосах.
— …
Цзян Хэ взяла её, повертела в руках, попробовала растянуть и, поняв, как она работает, сразу же собрала волосы.
С подобранными волосами она стала выглядеть менее нежной, но более решительной. Сюй Цин задержал на ней взгляд, развернулся и повел дальше.
Спустились сумерки, прохожих на улице стало больше. Сюй Цин притих. Они зашли в небольшую закусочную, сели в углу, и он заказал у хозяина две порции жареной лапши с лепешками, добавив в заказ битые огурцы.
Жареная лапша с лепешками – местная особенность Цзянчэна. Лепешку нарезают тонкими полосками и обжаривают с ростками сои – иногда добавляют стручковую фасоль или капусту, но с ростками получается вкуснее всего, аромат просто божественный.
В таком маленьком заведении не только вкусно, но и порции большие. Сюй Цин ходил сюда со школьных времен, и даже закончив университет, нет-нет да и заглядывал перекусить.
— Вот здесь мы и едим. Сегодняшний обед тоже отсюда. И тот… человек, который приносил еду вчера, тоже покупал её тут, а я ему платил.
В заведении было шумно, Сюй Цин, прижавшись к углу, шепотом пояснял всё Цзян Хэ.
Столик стоял у окна. Цзян Хэ смотрела на сверкающие огни города, не отвечая. Выражение её лица было сложным.
Прохожие, неоновые вывески, поток машин – всё было таким чужим.
Она совершенно не вписывалась в этот мир.
Заметив, что настроение девушки упало, Сюй Цин стал говорить тише, а затем и вовсе замолчал, откинувшись на спинку стула и разглядывая «героиню» напротив.
Если она не сможет вернуться, остаться одной в этом мире, да еще и без документов… Это означало невозможность работать, отсутствие дохода, отсутствие дома, невозможность куда-либо уехать и даже выйти замуж. Оставалось лишь скитаться по захолустьям или доживать свой век на каких-нибудь нелегальных фабриках…
Будущего нет.
Разве что обнародовать свою личность и стать объектом для исследований. Но Сюй Цин не думал, что Цзян Хэ позволит ставить на себе опыты – если будет выбор, она скорее сбежит в глухой лес, чем станет чьей-то марионеткой.
Когда хозяин подал лапшу, Цзян Хэ отвела взгляд. Сюй Цин тоже перестал смотреть на неё, достал из подставки две пары одноразовых палочек и протянул одну ей.
— Ешь.
— М-м.
Цзян Хэ подала первый голос с момента выхода из дома и уткнулась в еду.
Видя, что ей нравится, Сюй Цин успокоился. Перекусив пару раз, он встал, подал знак Цзян Хэ, которая подняла на него глаза, и сходил к холодильнику за бутылкой воды и пивом.
Вернувшись к столу, он пододвинул воду Цзян Хэ, а сам открыл пиво и сделал несколько глотков прямо из горлышка, смачивая горло.
Оставить у себя эту девушку – значит, проблем будет куда больше, чем он предполагал…
Придется действовать по ситуации.
Сюй Цин был настолько погружен в мысли, что даже не стал брать чеснок. Съев несколько порций лапши и запив пивом, он обнаружил, что, когда Цзян Хэ доела, его тарелка тоже опустела. Допив остатки пива, он сыто рыгнул и поднялся, чтобы расплатиться.
Они вышли на улицу. Город сиял огнями – ночная жизнь современного мегаполиса только начиналась. Неоновые вывески переливались, люди сновали туда-сюда, шум толпы смешивался с гулом машин – яркая и беспокойная картина.
Сюй Цин посмотрел на ночное небо, тяжело выдохнул и улыбнулся Цзян Хэ, которая покорно шла рядом.
— Пойдем, домой.
…
Дорога прошла в молчании. Когда они вернулись домой, было уже семь тридцать – выпуск новостей только что закончился. Сюй Цин не обратил на это внимания, закрыл дверь и посмотрел на Цзян Хэ, которая уже сидела на диване, погруженная в свои мысли. Подумав, он произнес:
— Теперь веришь?
Цзян Хэ шевельнулась и подняла на него глаза. Помолчав, она достала из-за пояса свой стальной дротик и начала пальцем поглаживать царапины на нем.
— …Впрочем, не всё так плохо. Смотри, люди живут мирно, наслаждаются жизнью: есть лапша, есть кола, пиво и компьютеры. Не нужно целыми днями бояться, что тебя ни с того ни с сего разрубят… а, нет, этого всё-таки стоит опасаться.
Сюй Цин хотел её утешить, но в итоге сам не понял, какую чепуху наговорил. Постояв у двери, он подошел и сел рядом на диван.
— Если честно, если удастся решить вопрос с твоими документами, здесь ты сможешь наслаждаться многими вещами, о которых раньше и не мечтала. Даже если просто будешь работать на стройке – это всё равно легче. Так что это даже к лучшему.
Жизнь человека коротка, а спать в страхе, приоткрыв один глаз – это слишком утомительно.
Эта процветающая эпоха кардинально отличалась от древности.
— Я хочу домой.
Цзян Хэ с силой сжала дротик, так что кончик вонзился в ладонь, и она ощутила острую боль.
Сюй Цин вздохнул:
— Но ты не можешь вернуться.
Цзян Хэ промолчала.
В комнате раздавалось лишь тиканье настенных часов. С улицы доносились звуки проезжающих машин, да слышался отдаленный кашель соседа с верхнего этажа.
Спустя долгое время Цзян Хэ опустила плечи, бросила дротик на стол и склонила голову:
— Тот вопрос… как его решить?
— Я не человек из госорганов, пока мало что понимаю, но постепенно придумаем. Однако для начала ты должна слиться с этим обществом и не выдать себя, — Сюй Цин посмотрел на нее и добавил:
— Не переживай, я помогу.
— Благодарю, молодой герой.
Цзян Хэ сложила ладони в приветствии, помолчала и добавила:
— Если это доставит слишком много хлопот…
— Это необходимо, личность очень важна.
Сюй Цин от ее обращения «молодой герой» почувствовал, как сердце радостно затрепетало. Он повернул голову, осматривая стол, а потом наклонился к мусорному ведру:
— Куда делась та бумажка, что я вчера прибирал?
Цзян Хэ моргнула:
— Ты скомкал её и выбросил.
— Я знаю, она должна быть здесь, — Сюй Цин рукой порылся в мусорном ведре.
— …