Почему людям можно есть вредную еду, а котам – только изысканный корм, Сюй Цин объяснить толком не мог, поэтому отделывался фразой: «Подрастёшь – узнаешь».
Счастье – вещь такая: её можно почувствовать, но нельзя выразить словами.
Видя, что на улице темнеет, Сюй Цин включил на компьютере малый аккаунт в «Пингвине», открыл окно чата и, ещё раз про себя повторив, что голос будет передаваться не через компьютер, а магическим образом, в одиночку отправился на встречу с Цинь Хао.
— Хао-цзы, ты где?
— Тут! Я здесь!
Прибывший раньше Цинь Хао уже сидел в углу забегаловки, грыз эдамаме и махал рукой.
— Ха, загорел-то как, в темноте тебя чуть не пропустил.
Сюй Цин увидел приятеля, подошёл и ещё на ходу усмехнулся:
— Тяжела служба офицера Цинь?
— Не то слово, тяжела. Садись, садись, сейчас налью.
— Разве полицейским можно пить?
— Ерунда, я не при исполнении, почему бы и нет? — Цинь Хао дёрнул за край своей одежды. — Видишь? В штатском.
— Ладно, давай заказывать.
Двадцать шампуров с бараниной, двадцать с говядиной, десять с луком-пореем, четыре с почками, две печёные баклажаны и ящик пива – для начала хватит.
Оба не любили всяких изысков; ели шашлык – значит, ели именно его, а если не хватит, можно заказать ещё.
— Как работа? Какие ощущения от того, что стал славным офицером?
— Ощущения – отстой. Всё совсем не так, как я себе представлял.
Стоило заговорить об этом, как Цинь Хао завёл свою шарманку:
— Мечтал, как буду сражаться с преступниками, героически получать ранения, спасать красавиц… И что в итоге? Ничего! Каждый день сплошная бытовуха, ты даже не представляешь, какой это бред…
То парочки ссорятся, и меня зовут мирить, то соседские разборки, то две бабки стоят по разные стороны двери и кроют друг друга матом, а я стою посередине и кричу «стоп»… Чёрт! Да я даже вора в глаза не видел. Только и делаю, что «мирю», «разбираюсь», «уговариваю». Откуда у людей столько проблем?
— Это значит, народ живёт в достатке и спокойствии, неплохо ведь, — рассмеялся Сюй Цин. — А что, у каждого участкового есть такая… мечта о героизме?
Его друг с детства грезил полицией, но, как назло, перестал расти, едва дотянув до метр шестидесяти. Узнав, что по нормативам нужно минимум метр семьдесят, он тогда рыдал на плече у Сюй Цина.
В те времена они ещё учились в средней школе, и Сюй Цин, уже переросший метр семьдесят, утешал его, мол, накачаешь мышцы – глядишь, и сделают исключение. Так началась его эпоха «качалки»…
К счастью, позже требования к росту отменили, заменив прыжками в высоту с касанием – эдакий завуалированный отсев. Цинь Хао так возбудился, что начал тренироваться каждый день и в конце концов добился своего.
— Не поверишь, я скоро с ума сойду. Пока ты не пришёл, я сидел и пялился на дорогу… — Цинь Хао отхлебнул пива, понизил голос и кивнул в сторону улицы. — Думал, вот если сейчас выскочит грабитель с ножом, я как хлопну по столу, как выпрыгну, как задам ему жару… Целую сцену в голове прокрутил.
— …Что за глупости, перестань грезить.
Сюй Цин почувствовал себя неуютно. Грабитель с ножом – разве не так выглядела Цзян Хэ, когда только появилась?
Хотя нет, она была с мечом… К счастью, в тот вечер лил дождь, и на улице почти никого не было.
Они поболтали о всякой ерунде, вскоре принесли сорок шампуров, и приятели, стукнувшись бутылками, принялись за еду.
— Слушай, хотел спросить кое-что, не знаю, в курсе ли ты, — Сюй Цин проглотил семь-восемь кусков мяса и, выпрямившись, спросил как бы между прочим.
— Валяй, что там?
Цинь Хао не поднимал головы, усердно работая зубами.
— М-м… скажем, гипотетически. Допустим, есть бродяга, потерял память, хочет оформить паспорт, чтобы работать, но документов нет никаких. Что делать?
— М-м… — Цинь Хао опрокинул в себя полбутылки, выдохнул и произнёс:
— Никак. Нельзя оформить.
— Почему нельзя-то?
— Потому что это «невидимка», как оформишь?
— Если бы он не был «невидимкой», то и оформлять бы не пришлось, — огрызнулся Сюй Цин.
— Кто хочет оформить? Твой знакомый? Из этих, что ли?
Цинь Хао вдруг оживился.
— Племянник соседа моей троюродной тёти попросил узнать, у него друг такой… всё очень сложно.
— Иди ты, — засмеялся Цинь Хао. — Без доказательств личности, вроде подтверждения родства, ДНК-теста или чего-то подобного… в общем, сложно. Если человек просто взялся из ниоткуда и нет никаких данных – забудь, ничего не выйдет.
Сюй Цин молча съел пару кусочков, глядя на дорогу, а через некоторое время снова спросил:
— А если вы встречаете таких вот бродяг без документов, как поступаете?
— С чего бы нам их забирать? Разве что если поведение подозрительное – тогда проводим опрос и проверку, не числится ли в бегах.
— Какой опрос, какая проверка?
— Ну… стоп, ты что-то задумал, — Цинь Хао нахмурился, чуя неладное.
Хотя этот парень всегда был любопытным, сейчас всё казалось подозрительным.
— Да ничего я не задумал. Сколько ты работаешь? Совсем уже помешался на службе… Думаешь, я прячу беглого преступника и пришёл к тебе, полицейскому, за советом, как скрыть его личность?
Сюй Цин презрительно покосился на него.
— …И то верно.
Цинь Хао задумался, кажется, это действительно так. Он чокнулся бутылкой с Сюй Цином, отхлебнул, снова взял шампур и, жуя, произнёс:
— Сначала опрос, спрашиваем базовые сведения, может ли сам рассказать, кто он. Если прикидывается дурачком или говорит, что амнезия – приходится проверять.
— Как проверять?
— По базам пропавших без вести, по ДНК на предмет поиска в базе похищенных, ну или по розыску преступников.
— А если всё чисто?
— Если чисто… эй, ты к чему клонишь? — Цинь Хао был озадачен, ему всё ещё казалось, что тут что-то не так.
— Пытаюсь поддержать беседу, а то о чём нам, двум мужикам, говорить? О любви, что ли? — Сюй Цин снова фыркнул. — Ладно, проехали, а то ещё в наручники меня закуешь…
Он вытянул руки и положил их на стол, улыбаясь:
— Может, пробьёшь меня по базе? Ещё не пробовал. Вдруг выяснится: «Ого! Пропавший без вести, был найден в детстве моими стариками».
— Да иди ты, чушь несёшь. По-моему, ты сбежал из психиатрической клиники, — отмахнулся Цинь Хао. — Если по всем базам чисто, проверяем иностранцев или зарегистрированных душевнобольных – по-моему, ты как раз из последних.
— А если и это не подходит?
— Если ничего не подходит – отпускаем. Что ещё делать? Человек ведь закон не нарушал.
— … — Сюй Цин призадумался. — А как же паспорт? Неужели нельзя помочь человеку?
— Пусть предоставит документы и оформляет.
— Нет документов.
— Тогда и оформить нельзя.
— …
У Сюй Цина начала болеть голова:
— Человек же не преступник, почему не дать документы?
— Потому что у него нет данных для оформления, — Цинь Хао отрыгнул и стал тыкать шампуром в стол, изображая линию. — Смотри, допустим, я сейчас достану нож и – пык – тебя прирежу.
— Не надо меня резать, иди режь кого-нибудь другого, — буркнул Сюй Цин.
— Ладно, иду я на улицу… тьфу, допустим, ты взял нож, вышел на улицу, кого-то прирезал, сделал пластическую операцию у корейцев, вернулся в Цзянчэн или ещё куда, сказал, что амнезия, ничего не помню, прошлого нет… и всё, ты – новый человек. Разве это справедливо?
Видя, что Сюй Цин молчит, Цинь Хао развеселился и стал указывать шампуром в пространство:
— Если человек когда-либо существовал, от него обязательно остаются следы. Не бывает людей, которые берутся из пустоты. А если такие есть – значит, с этим человеком точно что-то не так.
Он покачал головой, бросил шампур и поднёс новый ко рту: — «Всё, к чему прикоснётся человек, оставляет след»… Это золотое правило Эдмона Локара, отца криминалистики.
— Очнись, ты всего лишь участковый, который мирит бабушек, ссорящихся из-за пустяков.
— …Чёрт.