Глава 12. Ночная вылазка или операция "Голые короли"
Прошла неделя после каникул. Жизнь налаживалась. Рё даже начал привыкать к тому, что каждое утро просыпается не от будильника, а от криков Кэнты: "ГДЕ МОИ НОСКИ?" или "КТО СЪЕЛ МОЁ ПЕЧЕНЬЕ?". Последнее особенно бесило, потому что печенье обычно съедал сам Кэнта, просто забывая об этом.
В пятницу вечером, когда они уже собирались лечь спать пораньше (мечта, которая никогда не сбывалась), в дверь ворвался Ито. На нём была чёрная водолазка, чёрные штаны и даже чёрная шапка, хотя на улице было +28.
— ПОДЪЁМ! — заорал он шёпотом. — У нас спецоперация!
— Ты чего как шпион? — удивился Рё, глядя на его наряд. — Джеймс Бонд, блин, из экономического.
— Мы идём на задание. В общагу колледжа искусств!
— Зачем? Там же одни психи с кисточками.
— Затем, что там нас никто не знает! — Ито снял шапку, потому что вспотел. — Понимаете? В этом универе все считают нас идиотами. А там — чистый лист! Мы можем притвориться кем угодно!
— Кем, например?
— Ну... художниками! Моделями! Богатыми студентами! Кем хотим!
— А зачем нам туда идти? — спросил Кэнта, который уже проснулся и с интересом слушал, держа в руках недоеденный бутерброд.
— Затем, что там будут девушки! — Ито понизил голос до интимного шёпота. От которого у Кэнты выпал бутерброд.— С художественного. А у них, говорят, свободные нравы. И они любят красивые тела. Ито мечтательно закатил глаза, представляя, видимо, гарем из художниц, одетых в береты и ничего больше.
— Наши тела? — уточнил Кэнта, рассматривая себя в зеркало. Он втянул живот, который тут же возмутился и заурчал.
— Потенциально. Если мы им понравимся. И если они не будут слишком близко смотреть.
— А как мы им понравимся?
— Будем собой! — Ито сделал паузу. — Ну, или не совсем собой. Притворимся крутыми. Загадочными.
— Я могу притвориться, — задумчиво сказал Кэнта. — Например, я могу быть скульптором.
— Ты даже не знаешь, кто такой Микеланджело.
— Знаю. Это черепашка-ниндзя.
— Господи.
Рё застонал.
— Мы точно вляпаемся в историю, — сказал он.
— В хорошую историю! — поправил Ито. — Одевайтесь во всё чёрное. Мы идём на разведку. В тыл врага.
— Зачем во всё чёрное?
— Чтобы быть незаметными. Мы же проникнем к ним тайно.
— А может, просто зайти через дверь?
— Не вариант. Там вахтёрша злая как собака. Говорят, она за километр чует студентов и у неё нюх на алкоголь. Надо через окно.
— Через окно? На третьем этаже?
— У меня верёвка есть.
— У тебя есть верёвка?
— Конечно. Я же Ито.
— Ты идиот.
— Это не отменяет наличия верёвки.
Через полчаса они стояли под окнами общежития колледжа искусств. Здание выглядело так, будто его проектировал человек под кислотой: разноцветные стены, граффити, скульптуры из металлолома и гигантский манекен в окне.
— Красиво, — сказал Кэнта. — А почему у манекена такие... ну... пропорции преувеличены?
— Потому что искусство, — объяснил Ито. — Там чем страннее, тем круче.
— А у меня обычные. Моя грудь тоже ничего.
— Ты просто стандартный. Это плохо для искусства.
Ито достал верёвку с крюком, размахнулся и... крюк улетел в кусты.
— Промахнулся, — сказал он. Без тени смущения. — Ветер помешал.
— Ты серьёзно? — удивился Кэнта. — Это был твой план?
— У меня есть запасной крюк.
— А если и этот промахнёшь?
— Тогда пойдём через дверь, а ты будешь отвлекать вахтёршу танцами.
— Я не умею танцевать.
— А кто умеет?
Второй крюк зацепился за балкон на втором этаже.
— Лезу! — скомандовал Ито и начал карабкаться. На полпути верёвка затрещала.
— Держится? — крикнул Рё.
— Вроде да!
— А почему трещит?
— Это она радуется!
Ито долез до балкона, перелез и исчез внутри. Через минуту он высунулся.
— Лезьте! Тут никого!
Кэнта полез следующим. Он делал это с энтузиазмом, но без координации. На середине пути он застрял, болтаясь в воздухе.
— Я не могу дальше! — заорал он.
— Тихо! — зашипел Ито. — Шевели ногами!
— Я шевелю!
— Ты болтаешься, как сосиска в тесте!
— Я не сосиска, я человек!
— Для искусства это не принципиально!
Рё снизу смотрел на это представление и молился, чтобы его никто не увидел. Наконец Кэнта дополз. Рё решил не рисковать и пошёл через дверь. Вахтёрша спала за столом, он просто прошмыгнул мимо.
На третьем этаже гремела музыка. Из-за двери доносились крики, смех и звон бокалов.
— Они там! — прошептал Ито. — Сейчас мы зайдём, и вы главное — не спалитесь. Будьте крутыми.
— Как быть крутым? — спросил Кэнта.
— Не смейся глупо, не падай, не говори про ракушки.
— А про что говорить?
— Про искусство. Говори про искусство.
— Я не знаю про искусство.
— Говори "это глубоко". Всегда работает. И если спросят, что именно глубоко — говори "контекст". Или «подтекст».
Они открыли дверь.
В комнате было человек двадцать. Девушки в странных нарядах, парни с бородками и в беретах, на стене висели какие-то абстрактные картины, похожие на размазанную кашу, в углу кто-то играл на диджериду. Звук был как у умирающего слона.
— О, новенькие! — крикнула девушка с розовыми волосами. — Вы откуда?
— Мы... — начал Ито. — Мы с соседнего универа. Решили зайти, познакомиться.
— О, круто! Проходите! У нас тут вечеринка в честь закрытия семестра. Пейте, веселитесь!
Им вручили по стакану какой-то мутной жидкости.
— Это сок? — спросил Кэнта.
— Это абсент, детка, — засмеялась розоволосая. — Ты чё, с луны свалился?
— С Хоккайдо. Там тоже пьют такое, но называют по-другому.
— Как?
— Огненная вода.
— Тоже вариант.
Они выпили. У Рё защипало в горле, у Кэнта покраснели уши, Ито закашлялся.
— Крепко, — прохрипел Ито.
— Это ж абсент, расслабляйся. Кстати, я Миюки. А вы?
— Я Ито. Это Рё, а это Кэнта. Мы... э... творческие личности.
— О, творческие! — обрадовалась Миюки. — А чем занимаетесь?
— Я скульптурой, — ляпнул Кэнта.
— Правда? А в каком стиле?
— В... мокром.
— В мокром?
— Ну, когда глина мокрая. Я леплю из глины.
— Круто! А что лепишь?
— В основном... э... людей. Без одежды. Это же классика.
Миюки засмеялась.
— Забавный. А тело у тебя и правда неплохое. Чем занимаешься?
— Рыбу ловлю.
— Рыбу? Это спорт?
— На Хоккайдо — да. Особенно если рыба большая и злая.
Подошла ещё одна девушка, брюнетка с короткой стрижкой и огромными глазами.
— Миюки, это кто?
— Творческие ребята. Скульптор, между прочим.
— О, скульптор! — брюнетка оживилась. — А можете показать, как вы работаете? Мы тут как раз ищем натурщиков.
— В смысле — натурщиков? — уточнил Рё.
— Ну, живую натуру. Для рисунка. Раздеваться умеете?
— Мы... э... тренировались, — сказал Ито.
— Ну, для начала просто попейте, расслабьтесь. Успеется.
Через час абсента было выпито много. Кэнта уже не просто стоял, а рассказывал девушкам про Хоккайдо, про рыбу и про то, как он однажды подружился с тюленем.
— И что тюлень? — спросила какая-то художница.
— Уплыл. Сказал, что ему со мной скучно.
— А ты разговариваешь с тюленями?
— Со всеми разговариваю. С тюленями, с крабами, с чайками. Чайки — те ещё зануды, между прочим. Вечно орут.
— А мы слышали, у вас рядом с общагой дед без штанов за попугаем гоняется, — встряла розоволосая.
— Это легенда, — важно сказал Кэнта. — На самом деле попугай за ним гоняется. Просто дед не признаётся.
Рё сидел в углу и пытался вникнуть в разговор двух девушек о том, чем отличается кубизм от абстракционизма. Он ничего не понимал, но кивал и говорил "глубоко" и "контекст". Работало.
Вдруг к ним подошли три девушки. Самые красивые в комнате. Одна — высокая блондинка с голубыми глазами, вторая — рыжая с веснушками, третья — азиатка с длинными чёрными волосами.
— Слушайте, — сказала блондинка, окидывая их взглядом. — А хотите продолжить вечер в нашей комнате?
Кэнта замер. Рё замер. Ито поперхнулся абсентом.
— В вашей комнате? — переспросил Ито голосом, который срывался на фальцет.
— Ну да. Тут слишком шумно. А у нас тихо, уютно. И есть ещё выпить.
— И что мы будем делать? — спросил Кэнта с надеждой.
— Ну... — блондинка загадочно улыбнулась. — Поговорим об искусстве. В деталях. Вы же творческие?
— Мы очень творческие! — закивал Кэнта. — Я, например, могу творить часами!
— Вот и отлично. Пошли.
Парни переглянулись. Это был момент, о котором они мечтали. Девушки сами, добровольно, зовут их к себе. Ночью. В комнату. В голове у каждого уже прокручивались сцены из романтических комедий, где после такого начинается новая жизнь.
— Спокойно, — прошептал Ито. — Не спалимся. Мы крутые. Мы творческие. У нас всё получится.
— У меня сердце стучит как бешеное, — признался Кэнта.
— Это адреналин.
— Это любовь.
— Это абсент. Пошли.
Они пошли за девушками по коридору. Рё пытался сохранять невозмутимое лицо, но внутри у него всё пело. Неужели? Неужели сегодня тот самый вечер?
Комната девушек оказалась большой и чистой. На стенах висели картины, на столе стояли бутылки и закуски.
— Располагайтесь, — сказала рыжая. — Чувствуйте себя как дома.
Парни сели на кровать. Кэнта сразу начал рассматривать картины.
— Это вы рисовали? — спросил он.
— Ага, — кивнула азиатка. — Это мои работы.
— Красиво. А это что? — он ткнул в абстрактное полотно.
— Это боль.
— Боль? А почему красным?
— Потому что красный — цвет страсти.
— А, ну тогда понятно.
— Слушайте, — сказала блондинка, разливая по стаканам. — А давайте поиграем?
— Во что? — насторожился Ито.
— В правду или действие. Но по-взрослому.
— Это как?
— Раздеваемся за каждый проигрыш.
Парни переглянулись. У них было много опыта в таких играх. Обычно они проигрывали и раздевались. Но надежда умирала последней.
— Давайте, — храбро сказал Кэнта.
Начали играть. Парни проигрывали. Сначала сняли футболки. Потом штаны. Потом носки. Девушки хохотали и подливали им ещё.
— Ещё партию! — требовала рыжая.
— Мы уже почти голые, — жалобно сказал Рё.
— Тем интереснее. Искусство требует жертв.
— В женской общаге, говорят, посуду моют после еды, а у нас — перед едой, — ляпнул Кэнта, пытаясь разрядить обстановку .
— Остроумно, — усмехнулась азиатка. — Но раздевайся дальше.
Они проиграли окончательно. Трусы полетели в угол. Три голых парня сидели на кровати, прикрываясь подушками, а девушки заливались смехом.
— Ну что, — сказала блондинка, вытирая слёзы. — Натурщики готовы. Сейчас мы вас нарисуем.
— В смысле — нарисуем?
— В прямом. Будете позировать. Только сначала мы сходим за мольбертами.
Они вышли. Парни остались сидеть, голые, с подушками в руках.
— Это унизительно, — сказал Рё.
— Это искусство, — возразил Кэнта. — Они сказали — нарисуют. Значит, мы станем произведениями.
— Мы станем посмешищем.
— Одно другому не мешает.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Девушки не возвращались.
— Странно, — сказал Ито. — Где они?
— Может, мольберты тяжёлые? — предположил Кэнта.
Рё встал и выглянул в коридор. Пусто. Он заглянул в соседнюю комнату. Пусто..
— Ребята, — сказал он странным голосом. — Где наши вещи?
Тишина. Они обыскали комнату — ни одежды, ни трусов, ни даже носков. Ничего.
На кровати лежала маленькая записка. Ито прочитал вслух:
— "Спасибо за шоу. Вы реально купились. Наивнее парней мы не встречали. Ваши шмотки теперь в музее нашего факультета. Экспонат "Наивное искусство". P.S. Вахтёрша уже поднимается. Бегите, голые короли. И смайлик".
Пауза. Длинная, тяжёлая пауза.
— Нас развели, — сказал Рё.
— Как лохов, — добавил Ито.
— А я думал, это любовь, — вздохнул Кэнта.
В коридоре послышались тяжёлые шаги и зычный голос:
— А ну стоять! Кто тут устроил вечеринку? Сейчас всех выгоню! Ночью спать надо!
— ВАХТЁРША! — заорали все трое хором.
— Бежим!
Они вылетели в коридор. Голые. Совершенно голые. Три студента, без единой ниточки, неслись по коридору общежития колледжа искусств. Их тела мелькали в свете ламп, создавая эффект стробоскопа.
— Куда? — заорал Рё.
— К лестнице!
Они побежали. Вахтёрша, грузная женщина со шваброй наперевес, уже поднималась на этаж.
— Стоять, голые!
— Мы не голые, мы... — начал Кэнта, но понял, что врать бессмысленно.
Они пронеслись мимо открытых дверей. Из комнат выглядывали студенты и ржали.
— Смотрите, голые мужики бегут!
— Это те, с блока С!
— Опять эти идиоты!
— Какие у них... интересные...
— Не смотри, отвернись! Кто-то из девушек сделал вид, что прикрывает глаза, но пальцы были предательски раздвинуты.
— Нас опять узнали, — простонал Рё, прикрываясь руками так, будто это могло скрыть его личность.
— Может, скажем, что это перформанс? — предложил Кэнта на бегу. — «Нагота как протест против одежды»!
— Единственный протест, который они увидят — это протокол о нарушении! — рявкнул Рё.
— Через окно! — заорал Ито.
— Мы на третьем этаже!
— Зато вид отличный!
— Верёвка!
Верёвка всё ещё висела с балкона. Кэнта полез первым, но из-за паники промахнулся мимо верёвки и повис на карнизе.
— Я падаю! — заорал он.
— Не падай! — крикнул Рё.
— Я стараюсь!
— Ты висишь, как сосиска!
— Я уже слышал это сегодня!
— Ну так слезь с карниза!
Снизу уже собралась толпа зевак. Кто-то снимал на телефон.
— Смотрите, голый мужик висит!
— И не один!
— Вон ещё двое!
— Это цирк!
— Нет, это студенты блока С!
— Бесплатный стриптиз!
Кэнта спрыгнул (или упал) в кусты. Рё и Ито спустились более-менее цивильно, прикрываясь руками где только можно. Рё использовал стратегию «фиговый листок», Ито — «руки крест-накрест».
Они бежали через двор под смех и улюлюканье. Кто-то крикнул вслед: "Голые короли, вернитесь! Ваша одежда теперь в музее!".
В общежитие они ворвались за полночь. Запыхавшиеся, мокрые, абсолютно голые, с ветками в волосах и диким ужасом в глазах.
В холле их ждала комендантша. Она сидела в кресле, пила чай и смотрела телевизор. Увидев их, она медленно поставила чашку. Её лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего.
Она посмотрела на них. С ног до головы. Потом с головы до ног. Потом снова.
— Явились, — сказала она ледяным тоном.
— Мы... — начал Ито, прикрываясь руками.
— Молчать..
— Мы можем объяснить!
— Объяснить, почему три моих студента бегают по ночам голыми?
Комендантша встала и подошла к ним.
— Завтра уборка всего блока. Вручную. Без швабр. Тряпками. Всю неделю.
— Но...
— Две недели.
— Мы...
— Месяц. Ещё слово — и будете мыть зубами. И не просто мыть, а полировать.
Они заткнулись.
Она ушла, топая ногами.
В комнате Рё рухнул на кровать.
— Мы идиоты, — сказал он.
— Мы герои, — поправил Кэнта. — Нас снимали. Мы знамениты.
— Нас снимали голыми, без одежды, после того как нас раздели и обокрали девушки.
— Голыми — это натуральнее. Искусство любит натуру. Вон, в музеях полно голых.
— Ты невозможен.
— Зато весёлый.
Ито сидел на полу и смотрел в одну точку.
— А я теперь голый на весь интернет, — сказал он. — Моя жизнь кончена.
— Твоя жизнь только начинается. Как пример для подражания, как делать не надо.
На следующее утро они оттирали полы в коридоре под смех проходящих студентов. Кто-то показывал фото на телефоне, кто-то просил автограф.
— Я звезда, — гордо сказал Кэнта, натирая плинтус. — У меня уже мемы делают.
— Какие мемы?
— "Студент года — разделся, но не сдался". Или "Голый король против системы".
— Ты серьёзно?
— Мне уже в инстаграме написали. Предлагают сняться в кино.
— В каком кино?
— В массовке. Для фильма про первобытных людей. Говорят, у меня аутентичный образ.
— У тебя образ идиота.
— Это сейчас модно.
Ито мыл окна и делал вид, что не знает их. Но даже у него в телефоне пиликнуло сообщение.
— Мне тоже написали, — сказал он мрачно. — Предлагают сняться в передаче "Самые смешные провалы".
— Соглашайся! — заорал Кэнта. — Мы будем знамениты!
— Мы уже знамениты. Как три лоха, которых раздели и обокрали девушки.
— Это хайп, детка!
Вечером пришла Хината с чаем и печеньем.
— Я всё видела в интернете, — сказала она.
— И что?
— Смешно. Очень смешно. Я полдня ржала. Хината пыталась сохранить серьёзное лицо, но губы предательски дрожали.
— Это не повод для гордости, — буркнул Рё.
— А для чего повод? Для счастья? Вы сделали мой день.
— Спасибо, — улыбнулся Кэнта. — Это лучший комплимент.
— И ещё... — Хината замялась. — Девушки из колледжа искусств просили передать.
— Что?
— Что ваша одежда теперь в их музее. Как экспонат. "Эпоха наивности".
— Они серьёзно?
— Ага. И просили узнать, не хотите ли вы прийти позировать. За деньги.
— За деньги? — оживился Кэнта.
— Нет! — рявкнул Рё. — Ни за какие деньги.
— Но они хорошо платят, — добавила Хината. — Говорят, натуралистичное тело сейчас в цене.
— Моё тело — не товар! — возмутился Рё.
— А чьё тогда товар? — спросил Кэнта.
— Ничьё!
— А если подумать?
— Нет!
Кэнта вздохнул.
— Ладно. Но если они позовут только меня — я пойду. У меня как раз деньги на новые ракушки кончились.
— Ты невыносим.
— Зато какой фотогеничный. Кэнта встал в позу, якобы для фото, и чуть не уронил ведро с водой.
За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в комнате 203 блока С двое горе-ловеласов доедали печенье и строили планы, как вернуть одежду.
Или не возвращать.
Конец двенадцатой главы.