Глава 8. Подготовка к пересдаче или семь кругов ада с мисс Совершенство
После проваленного экзамена Рё и Кэнта пребывали в состоянии не просто шока, а глубокого экзистенциального кризиса, граничащего с желанием стать отшельниками в горах, подальше от интегралов и человеческих глаз. Перспектива недели занятий с Сатоми Юки пугала больше, чем годовая уборка туалетов. Туалеты хотя бы молчат и не смотрят на тебя с ледяным презрением, как на бракованную деталь конвейера.
— Может, сбежим? — предложил Рё на утро после экзамена. — Купим билеты на паром и уедем обратно в Токио. Я буду торговать онигири на пляже.
— А я? — спросил Кэнта. — Мне на Хоккайдо далеко. И онигири ты готовить не умеешь.
— Научусь. В Японии кризис хороших онигири, я заполню нишу.
— Ты даже рис вчера сжёг.
— Это была экспериментальная технология! Карамелизация углеводов!
— А деньги?
— Займём у Ито.
— Ито сам должен всем с прошлого семестра, — вмешалась Хината, которая опять зачем-то пришла к ним в комнату (на этот раз за сахаром). — Не вариант.
— Тогда умрём, — констатировал Рё. И лёг обратно на кровать, приняв позу «увядший цветок».
— Не драматизируй, — Хината присела на край кровати. — Сатоми, конечно, страшная, но не смертельно. Просто учитесь, и всё.
— Ты не понимаешь, — простонал Рё.,зарываясь лицом в подушку, которая пахла носками Кэнты— Она смотрит на меня как на насекомое. На мерзкое, противное насекомое, которое случайно залетело в её стерильный мир.
— А на меня? — спросил Кэнта.
— На тебя как на забавного, но тупого щенка. Которого жалко выгнать на улицу, но держать в доме опасно для мебели. Это ещё хуже.
— Щенки — это мило, — обиделся Кэнта. — Меня девушки любят.
— Какие девушки?
— Ну... пока никакие. Но потенциально. В теории вероятности.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалились Ито, Ногами и Сакураба. Сакураба сразу навела камеру.
— Как настроение перед великой битвой? — спросила она, приближая объектив к лицу Рё так, что он видел своё отражение в линзе.
— Умереть, — ответил Рё. Голосом человека, который уже выбрал эпитафию.
— Слишком банально. Давай что-то пооригинальнее. Например: "Я готов порвать этот экзамен, как туалетную бумагу"!
— Я готов порвать этот экзамен, как... — Рё задумался. — Как мою нервную систему. Она уже в клочьях.
— О, неплохо. А ты, Кэнта?
— Я готов! — бодро заявил Кэнта. — Во мне просыпается математический гений, который спал с первого класса!
— Гениально! — Сакураба довольно кивнула. — Это пойдёт в нарезку "Оптимизм против реальности".
Ногами протянула им две маленькие баночки.
— Вот, — сказала она. — С видом аптекаря, продающего яд. — Витамины. Улучшают работу мозга. Или стирают память. Зависит от партии.
— Правда? — обрадовался Рё. С надеждой утопающего.
— Нет. Но вы будете думать, что работают. Эффект плацебо. Самый мощный наркотик в мире. А если верите — значит, работает. Квантовая физика, всё такое. И магия мысли.
— Ты не перестаёшь нас пугать.
— Это мой дар. Кстати, если съедите по две — ничего не будет. Если по десять — будет диарея. Экспериментально проверено.
— На ком?
— На Ито. Он был добровольцем. Ну, почти.
— Эй! — возмутился Ито. — Я не согласился!
— Тебе заплатили пиццей.
— И что? Пицца была вкусная. А диарея прошла.
Рё посмотрел на баночки с новым уважением. И отодвинул их подальше.
Ито сел на пол и принял позу мыслителя.
— Слушайте мой опыт, — начал он. — Я пересдавал вышку три раза. Первый раз — потому что не учил. Второй — потому что переучил и всё перепутал. Третий — потому что профессор перепутал мою фамилию с другим студентом и поставил двойку автоматом.
— А четвёртый? — спросил Кэнта.
— А четвёртый я сдал, потому меня выучили. Под угрозой смерти. Буквально. Сказали: "Если не сдашь, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился". Я поверил.
— И что было?
— Сдал. До сих пор вздрагиваю, когда вижу интегралы.
В шесть вечера Рё и Кэнта стояли у входа в библиотеку. Настроение было хуже некуда. Рё нервно теребил ручку, Кэнта жевал яблоко и рассматривал облака.
— Зайдём? — спросил Кэнта.
— Подождём ещё пять минут. Пусть думает, что мы пунктуальные, но не слишком раболепные.
— А если она уйдёт?
— Она не уйдёт. Она же ответственная. У таких в крови ждать и мучить. Это их топливо.
Ровно в 18:00 дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась Сатоми. Без очков, с идеально уложенными волосами и выражением лица "я теряю здесь время, но так надо". Красивая настолько, что Кэнта перестал жевать. Яблоко застыло у него во рту, будто тоже восхищалось. И боялось пошевелиться.
— Вы опоздали, — сказала она, даже не глядя на часы. Она просто знала.
— Мы на месте ровно в шесть! — возмутился Рё.
— Опоздали, потому что я пришла на пять минут раньше. Значит, вы должны были ждать меня здесь. А вы стояли вон там, — она кивнула в сторону пальмы, где они прятались — и жевали яблоко. Это не ожидание, это пикник.
— Мы готовились морально, — нашёлся Кэнта. — Яблоко помогает думать. Ньютон подтвердит.
— Судя по тому, что я знаю о ваших успехах, яблоки вам не помогают. Заходите.
Они вошли в библиотеку. Сатоми провела их в отдельный кабинет, где на столе уже лежали стопки учебников, тетрадей и разлинованные листы. Стопки были высотой с небольшого ребёнка.
— Это всё нам? — ужаснулся Рё.
— Это только первая часть. Остальное принесу завтра.
— Там есть остальное?! Вы хотите нас убить?
— Конечно. Вы пропустили полсеместра. Придётся навёрстывать.
Сатоми села напротив и сложила руки на груди. Идеальная осанка, идеальный взгляд, идеальное всё. Как робот из будущего, присланный исправить ошибки прошлого. Рё почувствовал себя тараканом под микроскопом. Или ошибкой в матрице.
— Начнём с теста, — сказала она. — Я должна понять, с чем вы вообще можете работать.
— Мы ничего не знаем, — честно признался Кэнта. — Можно сразу перейти к обучению? Зачем нас позорить?
— Чтобы я знала, с какого именно нуля начинать. Есть ноль абсолютный, а есть ноль с маленькими знаниями, которые только мешают. Как шум в эфире.
— У меня абсолютный, — поднял руку Рё. Как флаг капитуляции.
— У меня, кажется, с минусом, — добавил Кэнта. — Потому что я что-то помню, но это что-то, видимо, неправильное.
Сатоми вздохнула и протянула им листы.
— Пишите. Время — час. И ни секундой больше.
Час ада. Рё корпел над заданиями, чувствуя, как мозг потихоньку вытекает через уши. Кэнта же, к удивлению Сатоми, строчил довольно бодро с энтузиазмом сапёра, который нашёл правильный провод.
Когда время вышло, Сатоми собрала листы и начала проверять. Минут пять она молчала, и это молчание было страшнее любого крика.
— Интересно, — сказала она наконец. — Танака, у тебя правильно решены три примера из пяти. Остальные два — с ошибками, но ход мысли верный.
— Я же говорил! — обрадовался Кэнта.
— Ты в школе учился нормально?
— Учился. Даже тройки получал.
— Похоже, что четвёрки. Просто ленился.
— Это мой стиль жизни.
Сатоми перевела взгляд на лист Рё и надолго замолчала. Потом подняла глаза.
— Сасаки, — сказала она очень спокойно. — Ты где积分 поставил в знаменатель?
— А что, нельзя?
— Интеграл нельзя ставить в знаменатель. Это как делить пиццу на чувство вины. Вроде бы делишь, а сыт не будешь.
— Не отвлекайся, — оборвала Сатоми. — Сасаки, ты вообще понимаешь, что такое интеграл?
— Ну... это... площадь под графиком?
— Правильно. А почему ты его в знаменатель поставил?
— Я думал, это как число...
— Интеграл — это операция. Как сложение или вычитание. Ты же не пишешь "поделить на плюс"?
Рё задумался. Картинка в голове начала проясняться.
— Кажется, я понял, — сказал он.
— Сомневаюсь. Но будем работать.
Следующие два часа были адом, но адом методичным. Сатоми объясняла, Рё пытался вникать, Кэнта решал дополнительные задачи и тихо радовался жизни.
— Танака, — окликнула его Сатоми. — Хватит умничать. Помоги соседу.
— А что я?
— Объясни ему производную. У тебя получается лучше, чем у меня.
— Правда? — удивился Кэнта.
— Ты говоришь на его языке. На языке ленивых, но не безнадёжных.
Кэнта повернулся к Рё.
— Слушай, — сказал он. — Производная — это просто. Вот смотри: у тебя есть функция. Она меняется. А производная показывает, как быстро она меняется. Как спидометр в машине.
— А если функция не меняется?
— Тогда производная ноль. Как твои шансы сдать экзамен без подготовки.
— Смешно, — буркнул Рё, но что-то в голове щёлкнуло.
— О, — сказал он через минуту. — Кажется, я понял.
— Чудо, — констатировала Сатоми. — Продолжим.
В конце занятия Рё чувствовал себя выжатым лимоном, но в голове впервые за долгое время было не пусто, а что-то похожее на знания.
— На сегодня всё, — объявила Сатоми. — Завтра в то же время. Домашнее задание: десять примеров на производные.
— Десять?! — ужаснулся Рё.
— Хотите двадцать?
— Нет, десять так десять.
Они вышли из библиотеки. На улице было темно, но звёзды светили ярко.
— Я никогда не думал, что скажу это, — признался Рё, — но Сатоми — отличный учитель.
— Ага, — кивнул Кэнта. — Красивая, умная, строгая. Мечта, а не женщина.
— Только что ты сказал?
— Что? Я ничего.
— Ты сказал "мечта, а не женщина".
— Нет, я сказал "мечта, а не учитель". Ты ослышался.
— Ага, конечно.
Следующие дни превратились в рутину, но рутину с юмором.
Вторник. Сатоми проверяет домашку Рё и находит там надпись "Помогите, я умираю" на полях.
— Это входит в решение? — спрашивает она.
— Это крик души, — честно отвечает Рё.
— Душа тут ни при чём. Переделывай.
Среда. Кэнта приносит ей яблоко.
— Это взятка? — подозрительно спрашивает Сатоми.
— Это витамины. Вы же нас учите, сами небось не едите ничего.
— Ем. Но яблоко оставлю. Спасибо.
Рё замечает, что она слегка краснеет. Или это кажется?
Четверг. Рё впервые решает пример правильно. Сам. Без подсказок.
— Я гений! — орёт он.
— Ты решил пример уровня седьмого класса, — охлаждает его Сатоми. — Но прогресс есть.
— Седьмой класс — это тоже achievement.
— По-твоему, да.
Пятница. Кэнта решает сложный интеграл и смотрит на Сатоми с ожиданием похвалы.
— Неплохо, — говорит она. — Для лентяя.
— Это большая похвала в вашем исполнении?
— Возможно.
Рё замечает, что она улыбается. В первый раз. Это выглядит пугающе и красиво одновременно.
Суббота. Последний день перед экзаменом. Сатоми собирает учебники.
— Всё, — говорит она. — Дальше вы сами. Я сделала всё, что могла. Остальное зависит от вас.
— Спасибо, — сказал Рё. Серьёзно, без сарказма.
— Да, спасибо, — добавил Кэнта. — Вы крутая. Хоть и строгая.
Сатоми посмотрела на них. В её глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Знаете, — сказала она. — Вы не такие уж идиоты, какими кажетесь. Особенно ты, Танака. У тебя отличное математическое мышление. А ты, Сасаки, если перестанешь паниковать и начнёшь думать, тоже способен на многое.
— Это комплимент? — спросил Рё.
— Это наблюдение. — Сатоми встала. — Удачи в понедельник. Если сдадите — приходите, расскажете. Если нет — не приходите. Я не люблю проигравших.
— А если сдадим, вы с нами ещё чай попьёте? — ляпнул Кэнта.
Сатоми замерла. Рё замер тоже. Воздух в библиотеке стал таким плотным, что его можно было резать ножом.
— Ты приглашаешь меня на свидание? — спросила Сатоми очень спокойно.
— Нет! — быстро сказал Рё. — Он не то имел в виду! Он просто...
— Да, — перебил Кэнта. — Приглашаю. Как друга. Или как... ну, как человека, с которым можно выпить чай и не решать интегралы. Просто поговорить. О жизни. О том, почему дед без штанов гоняется за попугаем каждое утро. О чём угодно.
Сатоми смотрела на него долго. Очень долго. Рё затаил дыхание и молился всем богам, которых знал. Он молился даже тем богам, в которых не верил — на всякий случай.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Если сдадите, я согласна. На чай. Как друзья.
И ушла, оставив их в полном шоке.
— Ты что сделал?! — накинулся Рё на Кэнту, как только дверь закрылась. — Ты пригласил нашу мучительницу на свидание?!
— Не на свидание, на чай!
— Это одно и то же!
— Нет, чай — это чай, а свидание — это свидание. Чай можно пить с кем угодно. Даже с профессором Ямамото.
— С ним ты пить чай не пойдёшь!
— Ну, может, и пошёл бы. Он интересный старик.
— Ты невозможен!
— Я обаятелен, — поправил Кэнта. — И мне кажется, ей одиноко.
— С чего ты взял?
— Она всё время одна. Никто с ней не общается. Все боятся. А она просто человек. Который любит математику и, кажется, яблоки.
— Откуда ты знаешь про яблоки?
— Она моё яблоко съела. В среду. Я видел.
— И что?
— Значит, ей приятно внимание. Даже от таких идиотов, как мы.
Рё задумался. В логике Кэнты было что-то странное, но... возможно, и правдивое.
— Ладно, — вздохнул он. — Для начала надо сдать экзамен. Потом будем думать о чае.
— Сдадим, — уверенно сказал Кэнта. — Я в тебя верю.
— А я в себя нет.
— Это нормально. Главное, чтобы интегралы верили.
Они вышли из библиотеки. На улице было темно, но звёзды светили ярко. Где-то вдалеке орали чайки, хотя обычно они спали по ночам. Дед без штанов, видимо, тоже отдыхал — его не было слышно.
— Знаешь, — сказал Рё. — А жизнь в этом аду начинает мне нравиться.
— Я же говорил, — улыбнулся Кэнта.
— Но если мы провалим экзамен, я тебя убью.
— Договорились.
Кэнта думал о том, какой чай заказать в автомате, если они сдадут. И о том, умеет ли Сатоми улыбаться по-настоящему.
Конец восьмой главы.