Глава 2. Вечер посвящения или инструкция по потере сознания
Комната 203 встретила новоселов запахом сырости, плесени и чьих-то носков, которые, судя по консистенции, разлагались здесь со времен основания университета. Запах был настолько плотным, что, казалось, имел цвет — мерзко-зеленый. Рё на мгновение увидел призраков прошлых студентов, которые так и не смогли покинуть эту комнату и теперь обреченно витали под потолком.
— Уютненько! — заявил Кэнта и с размаху кинул рюкзак на верхнюю полку. Из рюкзака вывалился пакет с солеными огурцами и приземлился прямо на подушку Рё.
— Это моя подушка, — процедил Рё. — На ней теперь будут ночевать твои огурцы.
— Не парься, они чистые! Я же рассказывал — мыл в поезде! — Кэнта уже стягивал футболку, демонстрируя торс, который явно не видел спортзала, но зато много раз видел лапшу быстрого приготовления. — Слышь, а где тут душ?
— Понятия не имею. И мне плевать. Меня больше волнует, как пережить ночь, если ты храпишь как грузовой поезд. Или как взлетающий истребитель.
— Я не храплю! Я издаю боевые звуки во сне! Бабушка говорила, что так я отпугиваю духов. Правда, один раз дух все равно пришел, но это потому что я уснул в сугробе на Хоккайдо, а духи думают, что ты снеговик, если ты белый и холодный.
Рё моргнул. Потом еще раз. Он моргал так часто, что это можно было принять за азбуку Морзе, сигнал SOS.
— В сугробе? Ты спал в сугробе?
— Ну да, пошел в лес за дровами, устал, прилег. Чего сразу не так? У нас на Хоккайдо все так делают!
Рё открыл рот, чтобы сказать много всего, но в дверь постучали.
— Открыто! — гаркнул Кэнта так, что с полки упала чья-то старая книга.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка. Маленькая, с короткими волосами и круглыми очками, из-за которых она напоминала испуганного хомяка. В руках она держала тарелку с печеньем.
— Привет, я ваша соседка слева, комната 202, — пропищала она. — Мидорикава Хината. Я подумала, может, вы голодные с дороги? Испекла печенье. Оно немного подгорело, потому что духовка тут хочет меня убить, но вроде внутри сырое, так что должно быть съедобно.
— ПЕЧЕНЬЕ! — Кэнта вылетел из-за шкафа в одних трусах (на трусах красовались жирные коты в самурайских доспехах) и выхватил тарелку. — Ты святая! Ты божество! Ты лучший человек на планете!
Хината застыла. Ее лицо медленно приобретало цвет спелого помидора.
— Ой, — выдавила она, разглядывая котов с мечами. — Вы... вы без...
— Познакомься, это Кэнта, местный дурак, — Рё вышел вперед, загораживая соседа. — Я Сасаки Рё. А это ходячее стихийное бедствие в трусах с котами.
— Самурайскими котами! — поправил Кэнта, натягивая штаны, но продолжая держать печенье. — Они защищают меня от зла!
— Судя по тому, что я уже вижу, защищают они хреново, — вздохнул Рё. — Хината, прости за это. Мы оба неадекватны, но я хотя бы молча.
Хината хихикнула. Звук был похож на лопнувший воздушный шарик.
— Вы прикольные, — сказала она. — Слушайте, сегодня в общей столовой вечер знакомств. Все новенькие собираются, старшаки организуют. Типа традиция — посвящение в жильцов. Будете?
— А ЕДА ТАМ БУДЕТ? — Кэнта подлетел к ней так резко, что Хината отшатнулась и врезалась затылком в дверной косяк. Раздался глухой стук, от которого, казалось, содрогнулась вся стена. Хината, впрочем, держалась молодцом — только очки съехали набок.
— Ой, прости! — испугался Кэнта. — Я не хотел! Ты цела? Череп не треснул?
— Жива, — потирая голову, сказала Хината. — Еда будет. Все что-то приносят. Общий стол.
— Я ПРИНЕСУ ОГУРЦЫ! — заорал Кэнта и метнулся к рюкзаку.
Хината посмотрела на Рё с немым вопросом в глазах.
— Не спрашивай, — покачал головой Рё. — Мы придем. Хотя бы чтобы он не сожрал эти огурцы один и не отравился насмерть.
В 19:00 общая столовая напоминала притон, но с претензией на культурную программу.
В центре стоял длинный стол, заваленный снедью. Там были онигири, чипсы, нарезанные овощи, пирожки непонятного происхождения и огромная кастрюля с дымящимся варевом, от которого пахло укропом, чесноком и чем-то мясным.
— Это мой фирменный суп "Выживальщик"! — объявил лысоватый парень в очках, представляясь Ито, третьекурсником и главным заводилой блока. — Там есть все, что нашлось в холодильнике общей кухни. Картошка, сосиски, пельмени, которые пролежали там с прошлого семестра. Кто выживет после этого супа — тот пройдет посвящение автоматом!Ито говорил с такой гордостью, будто представлял блюдо в звездном ресторане, а не варево из подозрительных остатков.
Кэнта дернулся к кастрюле, но Рё поймал его за капюшон.
— Стоять. Сначала наблюдаем.
Вокруг стола уже толпился народ. Человек двадцать, примерно поровну парней и девушек. В углу сидел парень с гитарой и терзал струны, издавая звуки, которые можно было принять за предсмертные крики белуги. Эти звуки, казалось, выходили за пределы слышимого диапазона, причиняя боль не только ушам, но и душе.На диване развалилась компания старшекурсников с пластиковыми стаканчиками.
—Свежая кровь! — Ито заметил их и помахал рукой. — Проходите, знакомьтесь. Это Сакураба — местная блогерша, снимает все, что движется.А я Ито — легенда блока, учусь на третьем курсе уже шестой год, потому что никак не могут найти свою зачетку. Это Ногами — не советую с ней спорить, она знает слишком много способов портить людям жизнь.
Девушка с камерой — Сакураба — сразу навела объектив на Кэнту.
— О, у тебя трусы с котами? — спросила она. — Я вижу край, не прячь. Это контент!
— ЭТО САМУРАЙСКИЕ КОТЫ! — возмутился Кэнта, прикрывая задницу руками. — Они священные!
— Еще лучше! — Сакураба засмеялась. — Расслабься, малыш, тут все свои. Держите сок, местный, вкусный.
Она протянула два стакана с мутноватой жидкостью. Кэнта схватил свой и понюхал.
— А почему пахнет странно?
— А почему пахнет как в гараже у моего деда? — удивился Кэнта.
— Это нотки терруара, — невозмутимо соврала Сакураба. — Местный ананас. Специальный сорт.
Рё навострил уши. Он вырос в Токио и узнал бы запах паленого самогона даже в вакууме. Этот «сок» пах не ананасами. Он пах надеждой на светлое будущее, которое сгорит в огне.
— Кэнта, не пей, — начал он, но было поздно.
Кэнта опрокинул стакан одним движением, крякнул и зажмурился.
— ОГО! — заорал он. — Крепкий ананас! У нас на Хоккайдо такие не растут! А можно еще?
— Конечно, — Сакураба подмигнула и налила ему полный стакан.
Рё покачал головой и поставил свой стакан на стол. Он вообще не пил алкоголь. Никогда. Принципиально. Трезвый ум — залог выживания в этом дурдоме.
— Не пьешь? — Хината подошла с чашкой нормального чая. — Правильно. Это не сок. Это местный самогон. От него можно ослепнуть, если пить больше трех стаканов.
— А если меньше?
— Тогда просто перестанешь различать лица. Но зато сможешь слышать цвета!
Хината говорила это таким тоном, будто сообщала прогноз погоды: «завтра ожидается дождь, возможна временная потеря зрения».
— Твой друг уже на втором, — заметил Рё.
— Друг? Мы знакомы три часа.
— Зато он уже успел достать меня на год вперед. Это сближает.
Хината хихикнула.
— Народ! — Ито хлопнул в ладоши. — Давайте знакомиться! По кругу: имя, откуда, и одна странная фича. Я первый: Ито, местный, умею засыпать на любом экзамене и просыпаться ровно за минуту до окончания.
Пошла очередь. Парень с гитарой признался, что разговаривает со своим Такаси мрачно сказал:
— Я могу не выходить из комнаты три недели. Проверено. Рекорд — 24 дня.
— Ты ел что? — спросил кто-то.
— Соседи под дверь ставили. Думали, я умер. А я просто играл в онлайн-игру и не заметил, как пролетело время.Такаси говорил об этом с ностальгией, будто вспоминал лучшие дни своей жизни.
Подошла очередь Кэнты. Он встал, пошатываясь — два стакана "сока" уже делали свое дело.
— Я ТАНАКА КЭНТА! — заорал он, чуть не упав на стол. — С ХОККАЙДО! Я МОГУ СЪЕСТЬ 40 ОНИГИРИ ЗА РАЗ! А ЕЩЕ Я УМЕЮ ПЕТЬ, НО КОГДА Я ПОЮ, ЛЮДИ ПЛАЧУТ!
— От счастья? — уточнила Сакураба.
— ОТ УЖАСА! МОЯ БЫВШАЯ СКАЗАЛА, ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ НА КРИК РАНЕНОГО ЛОСЯ!
— У лосей такой голос, — спокойно заметила Ногами.
— ТЫ ЛОСЯ ВИДЕЛА?
— Я видела тебя. Этого достаточно.
Кэнта нахмурился, пытаясь понять, обижаться или нет. Процесс думанья в его состоянии напоминал попытку завести старый мотоцикл — с хрипом и риском взорваться. В голове у Кэнты, видимо, крутились шестеренки, но одна из них явно заедала.
— Ладно, — махнул он рукой и пошел к столу с едой.
Рё тем временем рассматривал толпу. К нему подошел Ито с двумя стаканами.
— Держи, — сунул ему в руку стакан с мутной жидкостью. — Ты ж еще не пил. Надо вливаться в коллектив.
— Я не пью.
— Это сок, — Такаси посмотрел на него честными глазами. Честными глазами человека, который не выходил из комнаты 24 дня. — Ананасовый. Витамины.
— Я слышал про этот "сок", — Рё попытался вернуть стакан.
— Обижаешь старшака? — Ито нахмурился. — Первый день, а уже в бутылку? Давай, пей. За знакомство.
Рё посмотрел на стакан. Посмотрел на Ито. Посмотрел на Кэнту, который уже жевал онигири и одновременно рассказывал кому-то про медведей. Вздохнул.
— Ладно. Но только глоток.
Он сделал глоток. Мир мигнул. В горле поселился дракон, который решил прочистить дыхательные пути огнеметом. Рё понял: ананасы здесь не росли. Здесь их казнили.
— Что это за хрень?! — прохрипел Рё, чувствуя, как печень подает сигнал SOS.
— Витамин С, — соврал Ито с лицом буддийского монаха. — За усвоение культуры.
И ушел.
Рё стоял, чувствуя, как теплая волна разливается по организму. Он не пил алкоголь вообще. Никогда. А тут — полный стакан самогона, который он только что согласился выпить "глоток", но глоток оказался размером с треть стакана, потому что он не ожидал подвоха.
— Ты чего такой красный? — спросила Хината, подходя.
— Меня... обманули, — выдавил Рё.
— Ты выпил? — ужаснулась она.
— Я думал, это сок!
— Это и есть сок! Сок правды! Теперь ты скажешь все, что думаешь!
— Я думаю, что я в аду, — честно сказал Рё, и это было правдой.
Алкоголь ударил в голову быстро. Организм, не привыкший к такому насилию, сдался без боя. Рё почувствовал, что ему вдруг стало очень весело. Почему-то. Без причины.
— Слушай, Хината, — сказал он, глупо улыбаясь. — А у тебя милые очки. Они тебе идут. Ты вообще милая. Ты это знаешь?
Хината поперхнулась чаем.
— Что?
— А еще у тебя печенье сыроватое, но вкусное. Потому что сырое тесто — это вкусно. Моя бабушка говорила, что тот, кто не любит сырое тесто — не человек, а робот. Ты не робот?
— Я... эм... нет?
— Отлично! — Рё хлопнул ее по плечу и пошел к столу, покачиваясь. — Пойду возьму еще печенья. И супа. Того, который "Выживальщик". Мне теперь все равно.
Хината проводила его взглядом и тихо сказала в пустоту:
— Кажется, у нас два Кэнты теперь.
Тем временем Кэнта уже дорвался до всеобщего внимания. Он стоял на табуретке (кто ее поставил — неизвестно) и читал рэп собственного сочинения:
— Меня зовут Кэнта, я с Хоккайдо приехал,
У меня в рюкзаке огурцы для успеха,
Я краба боюсь, но это не важно,
Давайте все вместе танцуем продажно!
— Продажно? — переспросила Сакураба, снимая.
— Ну, значит, как продавцы на рынке! Трясти всем!
И он начал трястись, чуть не свалившись с табуретки.
Рё, уже успевший съесть полтарелки супа и три печенья, подошел к Хинате и доверительно сообщил:
— Знаешь, что я понял?
— Что?
— Я понял, что в Токио я был несчастлив. Потому что я все время думал. А здесь думать некогда. Здесь надо выживать. И это... освобождает.
— Ты точно в порядке? — осторожно спросила Хината.
— Я в полном порядке! — Рё широко улыбнулся. — Я сейчас пойду танцевать!
— Ты умеешь танцевать?
— Научусь! Вон Кэнта показывает!
Кэнта действительно показывал. Он спрыгнул с табуретки и теперь изображал нечто среднее между лезгинкой и брейк-дансом, периодически вскрикивая: "ЭТО ХОККАЙДСКИЙ СТИЛЬ!"
Рё присоединился. Выглядело это так, будто у человека свело все мышцы одновременно, но он пытается это побороть с помощью силы воли.
— Смотрите! — закричала Сакураба. — Два идиота! Это золото! Это миллион просмотров!
— Мы не идиоты, — обиделся Кэнта. — Мы творческие личности! Рё, скажи!
— Мы творческие! — подтвердил Рё и сделал движение тазом, которое явно не предусмотрено анатомией человека.
Ногами сидела в углу и записывала что-то в блокнот.
— Что ты пишешь? — спросил Ито, присаживаясь.
— Список кандидатов на отчисление, — мрачно ответила она. — Добровольное. Путем естественного отбора.
— Думаешь, не выживут?
— Посмотри на них. Один вообще не пьет, но сегодня выпил и теперь танцует как курица. Второй пьет как лошадь и поет как лось. Если они доживут до утра, я признаю, что чудеса бывают.
Рё тем временем устал танцевать и присел рядом с Хинатой. Слишком близко. По меркам трезвого Рё — неприлично близко.
— Слушай, — сказал он, глядя на нее своими вдруг ставшими очень честными глазами. — А ты замужем?
— ЧТО?!
— Ну, или просто парень есть? А то у нас в блоке много народу, вдруг кто-то занят, а я не знаю. Надо же ориентироваться в обстановке.
— Ты... ты пьян, — констатировала Хината.
— Я слегка расслаблен, — поправил Рё. — Это разные вещи.
— Это абсолютно одинаковые вещи в твоем случае.
— Ладно, — Рё махнул рукой. — Тогда просто сиди здесь. Ты тихая. Мне нравятся тихие люди. От них голова не болит.
— У тебя уже болит?
— Пока нет. Но Кэнта сейчас снова запоет — и начнется.
Кэнта действительно снова запел. Теперь он исполнял народную хоккайдскую песню про медведя, который украл рыбу. Медведь в песне был положительным героем.
— ОН ПРОСТО ХОТЕЛ КУШАТЬ! — орал Кэнта. — А РЫБА САМА ВИНОВАТА, ЧТО ПЛАВАЛА!
— Логика есть, — кивнул пьяный Рё.
Хината посмотрела на часы. Было 23:00. Вечер был в самом разгаре, но ее новый сосед уже напоминал овощ.
— Может, тебе пойти поспать? — предложила она.
— Нет! — возмутился Рё. — Я только начал веселиться! Я двадцать лет не веселился вообще! У меня теперь отпуск длиною в жизнь!
— Это университет, а не отпуск.
— Для меня теперь везде отпуск. Главное — чтобы Кэнта был рядом. Он как талисман. Талисман хаоса.
— Это точно, — вздохнула Хината.
В столовой тем временем началось массовое поедание супа. Ито разливал его по тарелкам и комментировал:
— Кто съест три порции — тот получает звание "Легенда блока"!
— Я съем! — заорал Кэнта и рванул к кастрюле.
Рё тоже хотел рвануть, но ноги заплелись, и он эффектно рухнул лицом в диван.
— Ты как? — испугалась Хината.
— Я в порядке, — глухо донеслось из подушек. — Просто решил отдохнуть. Горизонтально.
— Вставай, тут спать нельзя.
— Почему?
— Потому что Ито сказал, что в прошлом году кто-то уснул на этом диване, и его обрисовали фломастерами. Он три дня отмывался.
— Фломастеры — это не больно, — философски заметил Рё, не меняя позы.
— У него на лбу написали "Здесь был Вася". Имя не его.
Рё подумал секунду, потом перевернулся и сел.
— Ладно. Я пошел в комнату. Где Кэнта?
Кэнта был у кастрюли. Он уже съел две порции супа и тянулся за третьей, одновременно рассказывая Сакурабе историю своей жизни:
— ...и тогда я сказал медведю: "Братан, давай миром разойдемся!" А он как зарычит! А я как побегу! И упал! А он подошел и лизнул меня! Представляешь? Медведь меня лизнул! Я думал, всё, конец, а он просто хотел дружить!
— Медведи не дружат с людьми, — скептически заметила Сакураба.
— Этот дружил! Я ему рыбу дал!
Рё подошел к Кэнте и взял его за рукав.
— Пошли спать.
— Не хочу спать! Я хочу петь!
— Завтра допоешь.
— А вдруг я забуду слова?
— Ты их сейчас не помнишь.
Кэнта задумался. Потом кивнул.
— Логично. Пошли.
Они пошли к выходу, но на пороге Рё обернулся и посмотрел на Хинату.
— Спокойной ночи, соседка, — сказал он с максимально серьезным лицом, на которое был способен в своем состоянии. — Береги себя. Тут опасно. Тут диваны рисуют.
— Диваны? — переспросила Хината.
— Люди на диванах. Рисуют людей. Короче, ты поняла.
И они ушли, поддерживая друг друга. Кэнта пел про медведя. Рё пытался идти прямо и периодически натыкался на стены.
В столовой повисла пауза.
— Они выживут? — спросил кто-то.
— Посмотрим завтра, — ответила Ногами, делая пометку в блокноте. — Если выживут — будет чем гордиться.
Хината смотрела им вслед и улыбалась.
— Они прикольные, — тихо сказала она.
— Они идиоты, — поправила Сакураба.
— Это одно и то же в нашем блоке.
Ночь опускалась на общежитие. Где-то в комнате 203 Кэнта пытался научить Рё петь хоккайдские песни, а Рё пытался научить Кэнта молчать. Проиграли оба.
Но это было только начало.
Конец второй главы.