— Слушай, давай побудем здесь подольше, — сказала я, любуясь цветами. Присев, я понюхала их. Мне понравился аромат этих фиолетовых цветов, которые выглядят так, будто змея открыла рот. Ближе к центру они были белыми.
— Ну, мы можем тут остаться ещё немного, но…
— Эти цветы называются фиалкой, — сказала местная Разоли, подойдя ко мне и перебив Разум. — Эти цветы из рода фиалковых. Говорят, что, несмотря на фиолетовый цвет, существуют и другие окраски, — говорила она увлечённо.
— Подожди, есть и другие цвета? — удивилась я.
— Моя мама любила эти цветы и хотела собрать полную коллекцию всех видов фиалок, — вмешалась Разоли. В это время цветочница ушла за кассу, чтобы что-то принести. — Но она бросила нас, и ни одна из нас не знает, какие ещё есть виды фиалок. Мы видели только фиолетовую, которая была в комнате нашей матери.
— Вот, смотри: этот цветок называется розой, хотя, по сути, это кустарник. Она живёт очень долго, и точное название этому виду…
— Дамасская роза, — перебила Разоли садовницу. — Такая была в нашей комнате.
— Понятно, — ответила я. Понюхав, я поняла, что аромат этих цветов мне тоже очень нравится. Но запах фиалки мне всё равно нравится больше.
— У меня ещё есть другая роза, хочешь, я её покажу? — спросила садовница.
— Давай, — заинтересованно ответила я. Она опять ушла за стойку персонала и достала ещё одну розу.
— Эта роза под названием Грэм Томас. — После её слов я подошла и понюхала цветок. Осмотрев его, я не могла понять, почему он не пахнет, да и на вид он не очень — будто его нарисовали.
— А что с этой розой?
— Просто эту розу я ни разу не видела в жизни, — сказала Разум. — Мы увидели её в книжке, образ очень яркий и красивый, вот и запомнилась.
— Кстати, мне вот интересно: почему этот мир так тесен? — поинтересовалась я.
— Нам такое не особо было интересно. Неужели тебе это интересно?
— Есть такое.
— А вы очень красиво улыбаетесь, — сказала Разоли за стойкой персонала. От её комплимента мне стало немного неловко.
— Ладно, пошли отсюда, — сказала Разум и создала дверь. — Лучше нам уйти.
— Мы идём обратно в Апекору?
— Нет, лучше нам туда не ходить какое-то время. Пусть Разоли того мира сделает то, что я сказала, а после мы встретим Ганимеда в другом мире.
— А куда тогда? И кстати, почему Душа такая сильная в отличие от тебя? — удивилась я. В это время я услышала, как продавщица убирала розу обратно под стол. Пока Разоли думала, я просто смотрела на цветы, любуясь ими. О некоторых я знала из путешествий с моей подругой — о ромашках, подсолнухах и так далее, но я не знала, что они могут пахнуть так приятно.
— Давай поговорим об этом в другом месте.
— А почему не тут?
— Да пошли уже! — сказала она, схватила меня за руку и потащила через дверь. Очутились мы уже в тесном мире, который будто пульсирует. Мы шли ползком по узкому тёмному коридору вперёд, где брезжил свет. Добравшись до него, я увидела, что всё пространство находится под землёй. Но вся земля — это плиссировка чего-то, окрашенная в коричневый цвет. Помещение было небольшим, но мы могли свободно стоять, и тут было два ящика, на которые мы сели.
— Где мы? — спросила я.
— Насчёт твоего вопроса: для начала, мы в мире Паники. Это пространство увеличится многократно, если здешняя Разоли начнёт думать.
— Это как?
— Ну, Разоли начинает думать, и всё вокруг начинает, как лёгкие, раздуваться и сдуваться. И так много раз подряд.
— Мне стало интересно, как она выглядит.
— Она слепая, одета в такое же платье, только коричневого цвета, с туфлями. Её тело двигается, но она сама этого не осознаёт. Будто лунатит.
— Так тут и так темно, ничего не видать. А она ещё и слепая, не контролирует себя. Жалко как-то её.
— Знаешь, почему она такая?
— Откуда мне знать?
— Потому что для паники не нужна причина, нужен лишь толчок. То, что запустит процесс.
— Понятно, — сказала я и почему-то вдруг перестала её жалеть. Не знаю почему.
— Это твоё любимое слово?
— Какое?
— Это твоё «понятно»?
— Да. — После между нами возникла неловкая пауза.
— В общем, проблема не в том, что я слабая и все дела.
— Ты про что?
— Ты же спросила, почему же Душа такая сильная. Просто мы исполняем совершенно разные обязанности, и поэтому у нас есть различия. Она символизирует внутренний мир человека, его моральные ценности, способность к духовному познанию и отличает его от других Разоли. Поэтому она так одержима идеей сохранить наше всё.
— Так в итоге: почему она сильная?
— Дело в том, что она только Душа и ничего больше. Думать логически и принимать взвешенные решения она не может. А я отвечаю за высшую способность к мышлению, анализу, абстрагированию и обобщению, способного к логике, пониманию последствий и постановке «правильных» целей и бла-бла-бла, — сказала она, помахав руками.
— Подожди, мне не казалось, что она, ну, мягко говоря, не размышляет.
— Само собой, любая Разоли умеет мыслить, и думать, и все дела, но дело в том, что ей помогают другие Разоли, их несколько. Учитывая, что у неё сильная тяга к моральным ценностям и справедливости, ей требуется сила, чтобы это поддерживать. Поэтому она такая сильная.
— Подожди, получается, тебе ни к чему эта сила?
— Да, но всё же кое-какой физической силой я владею, хоть и не такой высокой.
— Но зачем нужна сила, когда ты за справедливость и тому подобное?
— Понимаешь, слово «справедливость» не имеет точного описания, чётких границ. Каждый человек понимает справедливость по-своему, нет обобщённого идеала. Но одно я знаю точно: когда сталкиваются двое человек, и если у одного будет оружие, а у второго нет, то правда и справедливость будут на стороне вооружённого человека.
— То есть…
— Справедливость на стороне силы. Есть сила — значит, есть и справедливость.
— А насколько ты сильна?
— В отличие от обычных Разоли, я очень сильна, но по сравнению с моей сестрой я сильно слаба… Ладно, давай уходить отсюда.
— Но мы тут всего ничего, — сказала я.
— Если тебя поймают тут, мы вряд ли так легко отделаемся. Лучше постоянно перемещаться, пока Душа не побежит к тем троим.
— А кто эти трое?
— Если коротко, то это умение думать, критическое мышление и начитанность, — раздражённо ответила она.
— А ты типа как эти три, только лучше?
— Гораздо лучше.
— А как ты поймёшь, что она пошла к тем троим?
— Ты реально думаешь, что у меня нет никакой подстраховки или подобия того? Вот знаешь, мы же были в мире, где всё было нарисовано, и там сверху Разоли на летающем кубе сидела, с каре и с книжкой.
— Ну и что?
— Душа только что покинула то место. В следующее, в котором мы были.
— И как ты это узнала?
— Я просто лучше её чувствую.
— Как это?
— Я просто знаю её точное местоположение. Просто чувствую. А она лишь знает, насколько далеко я от неё. В общем, давай уходить.
— Так если мы будем так делать — то есть убегать, — то разве мы не будем это делать муторно долго?
— Потерпишь, — сказала она и создала дверь, в которую мы вошли.