Открыв глаза, я увидела, что нахожусь уже в Апекоре. Я осмотрелась по сторонам в попытках найти Душу, но ничего не увидела. По телу шли мурашки, и было ощущение, что кто-то постоянно следит за мной. Это место больше не давало мне чувства безопасности. Всё-таки я была наивной. Но что-то не давало мне покоя. Будто я что-то упускаю. Об этом говорила моя лучшая подруга. Будто я понимала, что что-то неправильно в моих эмоциях.
Мы были в тёмном переулке, и, пока я смотрела по сторонам, моя спутница ушла вперёд. Выглянула и посмотрела на оживлённую улицу.
— Да что же она творит… — говорила она себе под нос. Мне стало любопытно, что же она там могла увидеть, и, посмотрев в её сторону, я увидела множество себя. Или, если быть точнее, множество Разоли. Но, подойдя к ней, я лишь видела саму себя в белом платье — они просто разгуливали по городу. Ни единого муравья.
Но я не знала, почему она решила вернуться в этот мир. Ведь я думала, что возвращаться сюда — это очень опасная идея. Но меня волновало опять-таки совсем другое. И тут я поняла. Почему я не сожалею о том, что участвовала в убийстве? Я понимала, что это очень плохо. Но почему мне всё равно на это? Что я должна испытывать? Я просто хочу знать: почему?
— Слушай, почему я не почувствовала тяжести содеянного? Ладно ты, которая уже делала это. Но почему меня это не волнует? Почему мне всё равно? — говорила я с дрожащими руками.
— Всё очень просто. Тебе всё равно на это потому, что ты не умеешь сожалеть. Внутри тебя только Разум и Душа, и ничего более.
— Но ведь кто-то же из вас отвечает за эмоции, ведь так?
— И что с того?
— Тогда почему я не умею?
— Мне откуда знать, почему ты не умеешь сожалеть? Может, ты просто подсознательно понимаешь, что это правильно?
— Я согласилась участвовать в твоём плане, но я не говорила, что убивать — это правильно…
— Может, тебе больше моего, чем моей сестры? Да и вообще, раз тебя это волнует, значит, тебе не всё равно. Может, у тебя просто такая реакция?
— Ладно насчёт этого, но не рискованно ли возвращаться сюда?
— Не волнуйся, моей сестры тут уже нет, но просто посмотри, что творит Эрмунто… — Я снова обратила внимание на толпу.
— Все муравьи стали нами?
— Скорее, все муравьи стали ею. Надо её найти и узнать, смогла ли она дать ему карандаш, и надо найти Ганимеда.
— А что насчёт Парабляим и Сецилиума?
— Если честно, удивили меня эти двое.
— Что, если они здесь? — сказала я и повернула Разоли к себе, взяв за плечо.
— Я не знаю, понятно? Я понятия не имею, где они находятся и какой у них план, но я считаю, что опаснее их только моя сестра, — сказала она и убрала мою руку со своего плеча. — Пошли за мной. — После её слов я начала идти за ней, вверяя ей свою судьбу.
Её одежда точь-в-точь совпадала с одеждой других Разоли, но моё клетчатое платье с сапогами и с галстуком сильно выделялось. Из-за этого я начала думать, что все муравьи стали ею, а не мной. Хотя, идя в толпе, видела и тех Разоли, которые были одеты по-другому, но это были лишь аксессуары, не более. Смотря на Разоли, я видела, что она растеряна и не понимает, куда идёт. Наверное, будет точнее сказать, что она идёт куда глаза глядят.
— Куда мы идём? — поинтересовалась я.
— Я не знаю. — После я остановилась, заметив это, она сделала то же самое. — Зачем ты остановилась? — озадаченно спросила она.
— Слушай, тебе не кажется, что, гуляя просто так по городу, мы просто потеряем время и за нами снова придут? Почему ты не знаешь, куда нам идти?
— Помнишь, я говорила, что личность Эрмунто невозможно раскрыть?
— То есть ты хочешь сказать, любая из них может быть той самой?
— Не любая, а те, кто имеют тело как у ребёнка. Понимаешь, я понимаю, что ты — Селестия, только по одежде, внешних различий у нас попросту нет, — сказала она, подошла ко мне, взяла за руку и потащила за собой. Я не стала сопротивляться.
— Ты не можешь её почувствовать? Или просто пройтись по тем местам, где она обычно ошивается?
— Я просто осматриваю всех Разоли вокруг, пытаясь найти ребёнка, — говорила она в спешке, размахивая руками, делая всякие жесты.
— Эй, — говорил кто-то за углом шёпотом позади нас. Услышав это, Разоли пошла за угол, не теряя ни секунды. Я замешкалась, но всё же пошла за ней. Мы увидели маленькую Разоли.
— Ты же Эрмунто? — спросила я. В ответ она достала карандаш из своего рюкзака.
— Вижу, ты не особо продвинулась, — сказала моя спутница.
— Слушайте, это очень сложно, понятно? — ответила она. А я не понимала, что сложного в том, чтобы отдать карандаш.
— Где сейчас он? — спросила я.
— В библиотеке, только не говорите так громко, — продолжила она шёпотом. Я переглянулась с Разоли. — С прошлого раза парень что-то сделал с двумя моими прислугами, и я не могу их больше контролировать.
— Я же говорила, Разоли, что опасно нам тут находиться, — сказала я своей спутнице.
— Да тише ты, — продолжила говорить маленькая Разоли, — давайте я перенесу нас поближе к нему.
— Стой. Прежде чем переносить, ты говорила с Душой?
— Да, она спрашивала, куда я ушла, и о нашем разговоре.
— Ты рассказала?
— Я поменялась со своим клоном, который ничего не знает. Как ты и просила — ни слова не сказала, — сказала она. Я оглянулась назад, но позади себя видела лишь оживлённую улицу. Мысль о том, что двое из граждан — это предатели, меня пугала. После она щёлкнула, и мы переместились в пространство, похожее на библиотеку. Мы были на втором этаже. Тут был идеальный свет и раздвижные полки.
И я услышала мужской голос. Выглянув за книжную полку, я заметила, как он смотрит на карты города, которые лежат на столе, и что-то пытается сделать. Я смотрела до того момента, пока наши взгляды не пересеклись, и я спряталась за полкой.
— Ну и что там? — спросила Разоли.
— Она, скорее всего, увидела Ганимеда, — ответила глава города. Я лишь покивала головой, пока не услышала, как он сказал: «Чёрт!».
— Что с ним? — спросила я, мельком взглянув на него.
— Помните, что я заменила слугу рядом с ним?
— Ну и?
— Так вот, той слуге, что была до этого, я забыла стереть память, и она вспомнила её в библиотеке.
— Но разве та не муравей? — спросила Разоли у маленькой.
— Вообще я сделала так, чтобы та, которой он касался, становилась мной в взрослой форме. И пока я сбегала от допроса Души, я осознала, что он говорит с новой слугой и со старой слугой, пытаясь понять, что тут творится.
— И ты серьёзно лучше ничего не смогла придумать, как дать всем слугам твоё тело?
— Да, — сказала она, стыдясь своего решения, пока он не вышел после разговора с её слугой. Переглянувшись между собой, мы решили, что проследим за ним через окна зданий. Он очень долго куда-то шёл. Даже сама Разоли этого мира не понимала, куда он идёт. Пока он не стал залазить на киоск. Внезапно он закричал: «Скажите честно. Вы хотите сбежать отсюда?». Но вдруг моя спутница схватилась за маленькую Разоли.
— Сейчас! Иди в эту толпу!
— Зачем? — Я сама не понимала, зачем ей туда идти.
— Заинтересуй его. Ты должна отдать ему карандаш. — После её слов та замешкалась. Но щёлкнула и переместилась в тёмный переулок. И просто пристально смотрела на него. — Неудивительно, что она не отдала ему карандаш, — говорила Разоли с разочарованием. Но вдруг Ганимед начал бежать в её сторону, а та начала убегать от него. Я начала понимать, почему Разоли смотрела на неё с таким лицом.
— И что будем делать?
— Подождём, пока она вернётся. Надо надеяться, что она всё-таки отдаст ему карандаш.