Пройдя через дверь в совершенно другой мир, мы очутились в странном месте, где будто время замерло. Но при этом всё выглядело так стилизованно и так плоско, будто художник показал миру то, как он видит окружение. Это было что-то наподобие пустыни из мечт.
В воздухе парили треугольники, которые были едва согнуты. Взяв один, я увидела надпись «бабочка». Мне показалось странным то, что все они красные — цвета вина, на которое посветили фонарём. А земля вся чёрная, но при этом сыпучая, на ней были волны серого цвета; некоторые крупицы были синего цвета, они формировали узоры.
Впереди вдалеке была огромная гора серого цвета, которая была разрезана надвое по центру, от макушки до земли, насквозь. Между половинами был какой-то кристалл малинового цвета. Солнце тут было жёлтым с оранжевым контуром и с улыбающимся лицом, оно смотрело в этот кристалл. Кроме этого, из объектов тут были скалы, которые состояли из трёх цветов: основным был цвет белого узорчатого мрамора и более светлый и тёмный оттенки того же мрамора. Таких было много.
Пнув снег, я увидела, как он по инерции двигался вперёд на пару секунд, а потом завис в волнообразной форме. Песчинки парили в воздухе. На меня дул тёплый приятный ветер.
— По внешнему виду этот мир — один из моих любимых, — сказала Разум и пошла вперёд к горе.
— Тут очень красиво. — После я начала идти за Разумом.
— Ты говорила, что Душа, как и многие Разоли, по сути, как я поняла, хороши только в одном.
— Ну и?
— Тогда в чём хороша я?
— Серьёзно?
— В серьёзности? Серьёзно?
— Ну сама подумай, в чём ты хороша, — сказала она и, сев на этот песок, скатилась вниз, словно по горке, оставив след, который застыл в воздухе. Я же просто пробежалась к ней.
— Неужели из-за того, что я что-то наподобие ядра, я хороша как Разум и как Душа?
— В точку, хвалю.
— Ты сейчас говорила с сарказмом или ты реально так считаешь?
— Кто знает. — Она развела руками.
Чем дальше мы шли, тем сильнее я понимала: погода в этом мире была не самой приятной. То поднимался сильный ветер, который сдувал нас, но при этом песчинки стояли неподвижно. То песок начинал подниматься вверх, формируя столб, который потом распадался, и там появлялась статуя Разоли. Она разрушалась, и из неё появлялся столб из мрамора.
— Если так подумать, что у нас есть, чтобы противопоставить ей? — говорила я, прикрыв лицо от сильного ветра, и чем ближе мы были, тем суровее он становился.
— Информация. — Я еле слышала её голос из-за шумного ветра.
— Чего? — громко сказала я, и она показала на скалу, сзади которой мы спрятались.
— Я говорила, что у меня есть информация.
— Разве в вашем конфликте не важнее сила?
— На самом деле в любой войне, если её так можно назвать, сила и информация одинаково важны.
— Вы будто две стороны одной медали.
— Почему «будто»? Так и есть.
— А что насчёт тех двоих?
— Ты про тех, что из поезда?
— Да.
— Я пока не знаю, на что они способны. Но я уверена: они там же, где и Душа. То есть опасаться надо только Душу. Будем избегать её — будем избегать всех.
Мы снова начали идти вперёд. Идя всё дальше, из-за шума ветра мы не могли нормально общаться, поэтому мы молча шли прямиком к горе. Я начала замечать, что эти синие узоры начали проваливаться сквозь песок, прячась от нас. А эти бабочки стали летать так, будто они не чувствовали этого сильного ветра. В итоге мы дошли до края скалы, где уже не было никакого звука.
— Зачем нам идти сюда?
— Помнишь про наш план по уничтожению всех больных?
— Ты хочешь сказать…
— Да, стоит начать потихоньку.
— Но я не…
— Да я знаю. Заставлять не буду. — После её слов мы начали лезть на эту гору, которая была сильно меньше, чем издалека. Стоя сверху, я заметила, что тут парит гамак в воздухе, есть зонт от солнца и радио, которое излучает белый шум. А пройдя немного вперёд, я увидела, что в кристалле запечатана Разоли, которая смотрит на нас. Она была одета в офисный костюм. При этом её глаза были широко открыты и не моргали.
— Как будем её убивать? — спросила она.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Ты же говорила — заставлять не будешь.
— Так убивать ты не будешь. Но идею-то можно подкинуть.
— Это вообще можно сломать? — поинтересовалась я.
— Я без понятия. — Она развела руками.
— А что за мир хотя бы, расскажешь?
— Метеорологический.
— Чем она больна?
— Она больна перепадами настроения, сильными причём.
— Что это вообще значит? — удивилась я.
— Что она больна, это и значит.
— Нет, я имела в виду, за что отвечает этот твой метеорологический мир?
— За умение различать погоду. Ещё эта погода влияет на наше настроение и все дела.
— И всё?
— Да. Кстати, ты знала, что думать абстрактно и абстрактное мышление — это две разные сферы?
— Нет, не знала. Ещё не знала, что сильные перепады настроения — это болезнь. А в чём различие?
— Думать абстрактно — когда ты насильно пытаешься думать нестандартно. А абстрактное мышление — это когда ты воспринимаешь решение нестандартно. По крайней мере, у нас так устроено. Понятно?
— Нет, — сказала я и покачала головой из стороны в сторону.
— В итоге: есть идеи, как сломать кристалл? — спросила она.
— Голыми руками, наверное? Я без понятия. — Говорила я, и вдруг я услышала чьи-то шаги. На нас кто-то бежит. Посмотрев в сторону, я увидела, что это Парабляим, которая уже была готова меня схватить. Но Разум сумела оттолкнуть её от нас.
— Чёрт, — бормотала эльфийка себе под нос.
— Это что-то странное, Селестия. Как она нас нашла, если Души с ней нет? — Взглянув на Разум, я увидела, как Парабляим голыми руками напала на неё и пыталась обездвижить её, но она сопротивлялась. Мне было страшно в этот момент. Из-за резкого появления я напугалась. После короткой схватки Разоли сумела её снова оттолкнуть от себя, но уже пинком, стараясь скинуть с горы. Но ничего не получилось.
— Селестия, где тут может быть Сецилиум? — Моё тело будто онемело. Я никогда до этого не дралась. И я лишь смотрела, как Парабляим снова набросилась, только уже на меня. Но Разум сумела создать дверь перед ней, и она просто влетела в другой мир. Разум тут же закрыла её, и дверь испарилась. — Осмотрись вокруг!
После ухода Парабляим мне стало легче. Но всё тело дрожало. Я снова почувствовала страх. Я сделала точно так же, как она сказала, и заметила его.
— Эй, Разоли, сюда! — окликнула я. Встав возле края, мы смотрели, как Сецилиум еле как держится за скалу в попытках не улететь по направлению ветра. Переглянувшись на долю секунды, у меня сложилось впечатление, что он не особо опасен.
— Давай делать дело быстрее и валить отсюда. Сейчас попробую сломать, а ты неси этот зонт.
— Зачем нам зонт?
— Проколем ей сердце, — сказала она и голыми руками сломала кристалл. Я, приложив огромные усилия, вытащила зонт и отдала Разоли. В это время Сецилиум до сих пор сражался за свою жизнь с ветрами возле скалы, а Разоли, не теряя ни секунды, проткнула той сердце. Создала дверь. На моих глазах весь песок начал плавиться, а скалы — гореть. Сецилиума уже было не видать, когда я решила снова посмотреть на него. Мне стало немного не по себе. В это время она открыла дверь, и мы вошли внутрь.