После её слов я лишь смотрела на эту толпу Разоли, которая медленно расходилась после выступления Ганимеда. Разоли рядом со мной просто ходила кругами по коридору, ожидая её возвращения. Между нами нависла тишина. А я всё думала над её словами, которые вспомнила, наблюдая за происходящим за окном. А именно про то, что я не умею сожалеть. Может быть, даже не только сожаление мне недоступно. Спектр этих эмоций гораздо шире и загадочнее, чем кажется на первый взгляд. Есть даже те, о которых мы могли и не знать.
Я сделала вывод, что я не настоящий человек; даже Разоли, которая втянула меня в это, тоже не настоящая. Она лишь часть человека, а я — «Идея Человека, собранная из остатков». Единственные реальные люди в этом мире — это Ганимед, Сецилиум и Парабляим. Эти мысли звучали жутко, но избавиться от них я не могла. Уж сильно правдоподобно они звучат. Они звучат так же, как её слова, когда она меня уговаривала. Что же со мной не так? — думала я.
— Смогла отдать карандаш? — внезапно сказала Разоли позади меня. Я сразу поняла, что Эрмунто вернулась.
— Ну…
— Отвечай, — настояла моя спутница.
— Нет, я не смогла, — приуныла она. — Зато я отдала ему свою карту…
— Ладно, хоть что-то у тебя получилось, — саркастически сказала моя спутница. Она взяла её за руки. — Пошли за ним.
— Это за кем? — поинтересовалась я, на что Разоли мне ответила:
— За Ганимедом, за кем же ещё? — Маленькая Эрмунто, не теряя ни секунды, щёлкнула пальцами и перенесла нас на крышу здания, где мы видели, как Ганимед идёт к границе через переулки, мосты и улицы. Мы наблюдали молча, скрываясь от него. И в какой-то момент он всё же достиг её, и тогда моя спутница заговорила:
— Так, ты, — она схватила Эрмунто за плечи, — иди и отдавай карандаш.
— Что?! Прямо сейчас?!
— Прямо сейчас! — Слушая, как Разоли разговаривает с другими Разоли, мне казалось, что это какой-то сюр. Было интересно за этим наблюдать. Будто ты внутри себя пытаешься убедить себя в чем-то. «Интересно, а есть ли такой мир?» — думала я. Вскоре Эрмунто спустилась на землю и подошла к нему. Между ними завязался диалог.
— Раз эта в карандаше, значит, мне надо её стереть? — сказал Ганимед самому себе.
— Какой же он догадливый, — шёпотом сказала Разоли рядом со мной.
— Зачем ты хочешь стереть мою карту? — ответила Эрмунто, которая только что подошла к нему.
— Ты всё это время шла за мной? — услышав её голос, он повернулся в её сторону.
— Естественно. Я хотела вернуть свою карту, — она аж засмущалась.
— Слушай, можешь дать свой карандаш?
— Не дам.
— Теперь понятно, почему она не отдала ему карандаш, — разочаровалась девушка рядом со мной.
— А зачем ему вообще этот карандаш? — поинтересовалась я.
— У каждого мира есть барьер, который формирует границы, и у каждого есть свой способ его разрушить. В этом мире надо лишь, чтобы он стер границу либо самолично убил её. — В это время Эрмунто ответила: «Потому что ты сотрешь мою карту». После он замолчал на пару секунд, а затем продолжил:
— У тебя есть карта?
— Да, есть, — сказала Эрмунто и показала на карту, которую я держу в руках. — Вот она.
— Теперь понимаешь, как влияет болезнь на нас? — шёпотом спросила моя спутница, пока те болтают.
— Если честно, не особо, но, наверное, в поведении? — ответила я.
— В этом есть доля правды. Потом поговорим, слушай их разговор.
— Настоящей? — удивилась Эрмунто.
— Эта карта настоящей Разоли, а ты кто? Может, ты просто хочешь выкрасть у меня карту? — говорил Ганимед.
— С чего ты взял, что я настоящая? — Глава города села рядом с ним.
— А кто ты тогда, раз не считаешь себя настоящей?
— Разоли.
— А?
— Я считаю себя Разоли, обычным человеком, живущим в Апекоре. Почему ты так привязался к этой карте?
— Без неё мне не выбраться отсюда.
— А с чего ты решил, что она поможет выбраться?
— Мне надо всего лишь стереть границу и выбраться вместе с тобой.
— А почему ты так решил? — После слов Эрмунто он на момент задумался.
— Потому что...
— А дальше?
— Да просто так, тут нет ничего такого.
— Тогда почему ты решил, что я настоящая?
— Потому что я хочу верить в то, что ты настоящая! — крикнул Ганимед. И в той же манере продолжил: — Какая тебе разница? Попытка не пытка. Почему ты до сих пор тут со мной?
— Мне нужна моя карта.
— Боже… У тебя была одна задача: отдать карту и карандаш. Зачем ты хочешь забрать карту обратно, дура… — говорила шёпотом Разоли рядом со мной, пытаясь сдержать гнев. А я дальше слушала.
— Дай мне свой карандаш. Я сотру и, если ничего не выйдет, отдам обратно, — сказал Ганимед потише.
— Это тебе не поможет.
— Вот скажи мне, что ты теряешь? — После этого Ганимед посмотрел в мою сторону. Я не сразу среагировала, но моя спутница затащила меня за угол дома. За углом я услышала, как он вполголоса сказал: «Дай мне свой карандаш». Мы перебрались на другую сторону здания, пока он там разговаривал. Мы вошли в ближайшее здание и начали подниматься по лестнице вверх, пока не почувствовали землетрясение. Забравшись наверх, мы видели, как он был растерян и смотрел по сторонам, а затем начал тащить Разоли в щель в стене.
— Откуда эта дыра в стене? — спросила я у моей спутницы.
— Это Ганимед стер границу, и, видимо, он хочет вытащить её наружу.
— Это обязательно? Вытащить её?
— Да…
— Вообще, нет. Он мог бы просто уйти сам, тем самым выйдя из мира…
— А что будет, если она выйдет вместе с ним?
— Она встретит свой конец…
— Получается, он на нашей стороне? Тоже будет пачкать руки…
— Получается так. — После её слов она создала дверь, а я лишь смотрела, как он, держа её на своих руках, выпрыгнул за границу мира.