После её слов она несколько раз приходила ко мне, чтобы узнать, поменяла ли я своё мнение. И каждый раз я отвечала одинаково: «Нет». Иногда она приходила одна, а иногда вместе с этими двоими. При этом эта парочка ни разу со мной не говорила, лишь ждали.
Из их диалога я поняла, что, помимо меня, тех двоих и близнецов, появился ещё один парень, к которому они ещё не осмелились подойти. Но до него успела дойти её сестра, поэтому они опасаются его. Ещё я смогла понять, что эти двое всё время хотели увидеть другие миры, тем самым зля Разоли. Но мои мысли были заполнены другими вещами.
Я не могу понять: если я соглашусь на её сделку и выйду на свободу, то не значит ли это, что её сестре будет легче меня найти? Может, есть обстоятельства, которые страхуют её? Как она узнает, что я не сдержала обещание? Это выглядит как попытка одурманить меня лёгким путём. И, скорее всего, у неё всё схвачено. Или, может, я просто себя накручиваю.
Эта камера чем-то напоминала мне мой родной мир. Я, как и там, просто спала, ни о чём не думая. Но в один день, когда я бесцельно лежала и пыталась заснуть, ко мне снова подошла Разоли. Я уже не помню, в который раз…
— Слушай, тебе ещё не надоело тут?
— Надоело, — монотонно говорила я.
— Может, тогда просто согласишься? Одно лишь твоё «да» всё решит. Зачем мучить себя?
— От моего согласия ничего не изменится.
— С чего ты это взяла?
— По-любому есть подвох.
— Его нет. Хотя, впрочем, ладно. Через какое-то время я подойду к тебе снова. — После её слов она опять ушла. Я осталась наедине с самой собой. Она просто ушла. Я не услышала звука двери. Но по какой-то причине тишина длилась недолго. Ко мне пришёл Сецилиум. Без Парабляим. Хотя она, наверное, где-то стоит рядом за углом.
— Слушай, ты хочешь поболтать со мной? Наверное, однотипные разговоры с Душой тебе уже поднадоели, — сказал он, интересуясь мной.
— Пришёл уговаривать?
— Нет, мне просто интересно поговорить с тобой. Ведь ты, оказывается, гораздо интересней.
— Почему же?
— Ну, я, к примеру, не знал, что, когда человек теряет память, внутри рождается вторая личность. Это же ведь удивительно! — восторженно сказал он.
— Ничего в этом удивительного нет.
— Почему ты так считаешь? Ты ведь, по сути, не должна была рождаться или существовать. — От его слов у меня кольнуло сердце. Но я сомневаюсь, что оно у меня есть.
— Это всё, что ты хотел узнать? Если да, то я считаю, что рождена, чтобы достичь своей цели.
— Я в курсе про твою цель. Но ты же должна знать, что она временная, и в конечном счёте ты умрёшь. Даже если ты дойдёшь до цели. Ты ведь рождена, чтобы умереть.
— Что-то такое я чувствовала, когда рождалась. Но я всё равно добьюсь своего.
— Тогда другой вопрос. Что ты думаешь о реальности? — поинтересовался он.
— Чего?
— Об окружающем мире. Ты его видела?
— Ни разу в жизни.
— Стоило об этом догадаться. Тогда что ты думаешь о реальности?
— Э-э-э… — замешкалась я, не зная, что даже ответить. Я ведь не знаю, как выглядит эта «реальность».
— Ну?
— Я думаю, что реальность — это не объект, а угол взгляда.
— Какое расплывчатое и непонятное мнение. Объяснишь?
— А ты сам подумай, откуда у людей появляется аутизм или нестандартное мышление? Сколько людей, столько и мнений.
— А ведь, кстати, в каком-то смысле ты права. Эти качества заставляют видеть мир под другим углом, — сказал он и задумался. — Если так подумать, если я буду проводить больше времени, узнавая что-то от вас, то я многое узнаю о себе в целом.
— Что ты имеешь в виду под «много узнаю»?
— Понимаешь, внутри меня, по сути, тоже есть внутренний мир, в который я никогда не попаду. Разоли сказала, что некоторые миры во внутреннем мире зависят от того, насколько человек сильно вовлечён в это.
— И что с того? — спросила я в попытках понять, к чему он ведёт.
— То, что внутри меня тоже есть такие же «я», которые олицетворяют мир и существуют вместе. Я не знаю, что творится у меня внутри. Но смею предположить, что мир про умение делать всё правой рукой у меня больше, чем левой, — неловко сказал он, а затем посмеялся.
— Мне кажется, мир про твою любознательность больше.
— И то верно. А ведь вы все, кроме тебя, создаёте личность той самой Разоли, внутри которой я сейчас нахожусь.
— Понятно. — После моих слов я услышала чьи-то шаги где-то вдалеке. Они становились всё громче, и в итоге я увидела Парабляим.
— Уважаемый гость, мне удалось узнать у Разоли Души, что этот мир олицетворяет «подавление эмоций», — ответила Парабляим.
— Ничего себе, — удивлённо ответил Сецилиум. — А где тогда сама Разоли, которая олицетворяет сей мир?
— Она в комнате охраны.
— Подожди, тут есть такая комната? Но когда мы осматривали тюрьму, то мы ничего такого не видели. Только камеры.
— Мне самой неизвестно, где она находится. И я узнала, что она может слышать и видеть всё через эту комнату охраны.
— Но ведь камер тоже нет. — Парабляим не знала, как ответить, поэтому просто развела руками. Между нами повисла тишина, но в скором времени Парабляим заговорила:
— Пойдёмте к Разоли. Она узнала имя того парня, которого недавно обнаружили.
После они ушли из этого мира. Это было понятно по звуку двери. Я знала, что в этом мире есть Разоли, но не представляла, что она может наблюдать за мной без камер и ушей. Это заставило меня задуматься о свободе как таковой, которую мне обещала Разоли. Скорее всего, она сможет за мной следить подобным образом.
Мне так же интересно, кто же этот парень, о котором они говорят. Мне так же интересно узнать, в какие они миры перемещаются, что видят, и я хочу увидеть Разоли этого мира. Раз Разоли ждала их, значит, у них же не должно быть силы перемещаться между мирами самостоятельно. Они же чужие. С такими мыслями я заснула.
Через какое-то время я проснулась от звука шагов. Открыв глаза, я увидела, как ко мне пришла Разоли. Она встала напротив и просто молчала какое-то время. Мы уже не в первый раз говорим об этом, поэтому я знала, что она ожидает от меня ответа.
— Ну так что?
— Нет. — Ничего не сказав, она молча ушла из этого мира. Но в этот раз что-то смущало меня в её действиях, но непонятно что. Я опять осталась одна на какое-то время, пока ко мне снова не пришёл Сецилиум вместе с Парабляим.
Внезапно он открыл мне дверь, вошёл внутрь, от чего я была в ступоре. Стоило ему подойти ко мне поближе, как я заметила Разоли в белом платье, ростом примерно в 130 см, с пышной причёской позади него. И я не видела больше Парабляим. На секунду я подумала, что мне привиделось, но мой поток мыслей прервал Сецилиум, который даже не посмотрел назад.
— Не думал, что ты так быстро согласишься, — сказал он и протянул руку, чтобы я встала. Я приняла его помощь и встала на ноги.
— Почему ты освободил меня?
— В смысле? Ты же согласилась на сделку, разве нет? — После этих слов под ним открылась пропасть, в которую он упал. Впереди меня была Разоли этого мира, которая меня заточила. Но ещё из-за угла вышла другая Разоли, которая была похожа на ту, которая меня поймала. Но я чувствовала, что она — другой человек. Мигом её одежда стала походить на одежду Разоли этого мира: простое белое платье, босые ноги.
— Довольна? — сказала тюремщица.
— Вполне, — сказала Разоли и сделала шаг ко мне, как вдруг её остановила Разоли-тюремщица.
— А наша сделка? Мне же Душа такое не простит.
— Так ты же изначально была на моей стороне. Разве нет?
— Я в курсе этого, но всё равно Душа меня покарает. Тут нет правильной стороны, к которой я примкнула бы. Так и так меня будет ждать наказание. Но твою перспективу замены я поддерживаю больше, чем сохранение.
— Кто ты такая? — сказала я в попытках понять, что происходит.
— Я Разоли, пожми мне руку.
— Какая именно?
— Я сестра-близнец той, которая тебя заточила.
— А что насчёт меня? — спросила тюремщица.
— Не волнуйся. Я гарантирую тебе безопасность и жизнь при замене, — ответила она тюремщице.
— Мне нужно доказательство того, что я не буду обманутой.
— Ты же понимаешь, что гарантий на это попросту не существует. Просто верь мне. А ты, Селестия, пошли со мной, — сказала она.