Бой продолжался уже седьмую минуту.Тени Дариона образовали плотный купол, почти полностью отрезавший арену от дневного света. Воздух стал ледяным. Тихий, настойчивый шёпот теперь звучал не снаружи, а прямо внутри головы Ориэля — холодный, проникающий в самые глубокие уголки разума.Ориэль стоял неподвижно, но его дыхание стало тяжелее. Жжение в глазах переросло в острую, пульсирующую боль. Он всё ещё держал защиту, но с каждой секундой это давалось всё труднее.И тогда это началось.Сначала пришло ощущение холода — глубокого, древнего, почти детского одиночества. А потом шёпот стал громче и обрёл голос.«Они всегда боялись меня… даже мать умерла, когда я родился. Отец запирал меня в подвале, потому что тени вокруг меня шевелились, когда я плакал…»Ориэль вздрогнул. Перед его внутренним взором мелькнуло чужое воспоминание: маленький бледный мальчик, сидящий в тёмном сыром подвале, окружённый живыми тенями, которые шептали ему, что он никогда не будет таким, как другие.— Ты чувствуешь это? — тихо произнёс Дарион. Его чёрные глаза блестели в полумраке. — Мои тени уже коснулись твоей крови. Теперь ты слышишь не только мою технику… но и меня самого.Шёпот продолжал литься, всё глубже проникая в сознание Ориэля.«Деревня хотела сжечь меня. Привязали к столбу. Кричали «проклятый». Когда огонь коснулся кожи, я впервые услышал, как их кровь шепчет мне… и заставил их собственные тени задушить их.»Ориэль почувствовал вспышку чужой ярости и одновременно глубокой, ледяной обиды. На мгновение ему показалось, что эта обида — его собственная.Боль в глазах стала почти невыносимой. Он прижал ладонь к виску, но не отступил.Дарион сделал шаг ближе. Его голос стал чуть громче, но всё так же шелестящим:— Теперь ты понимаешь? Мир всегда боялся меня. Даже здесь, в Этернуме, меня держат на расстоянии. Все видят только монстра. Только «Кровавого Шепота». Никто не видит мальчика, который просто хотел, чтобы его не запирали в подвале.Ориэль сжал зубы. Чужие эмоции пытались смешаться с его собственными. Он почувствовал холодное презрение Дариона к слабости, его тихую гордость своим даром и одновременно глубокую усталость от вечного одиночества. Сознание Ориэля затуманилось от шквала эмоций, и его затянуло в «Колодец теней» Он стоял напротив Дариона, как вдруг мир вокруг них стал тускнеть, словно свет самой реальности уходит, уступая место непроглядной тьме.
Вдруг черные тени, окружающие его, начинают двигаться, и Ориэль оказывается погруженным в воспоминания Дариона, как будто бы зашел за порог его души. Первые образы начинают всплывать: крошечный, испуганный мальчик, запертый в темном подвале, обнимает свои колени, его маленькое сердце бьется в унисон с забавой теней, которые играют вокруг. Ориэль будто бы смотря глазами того мальчик видит, как его отец, обычный охотник, смотрит на него с ужасом и ненавистью. Видит, как местные жители бросают в него камни, выкрикивая оскорбления – «Проклятый демон!» – слышит их глухие голоса, полные ужаса и предрассудков.
С каждой секундой это чувство угнетает его все сильнее. Ориэль чувствует его одиночество, его изоляцию. Это не просто эмоции, это тоскливый крик о помощи, затерянный в черной пустоте. Он видит, как мальчик сталкивается с жестокостью окружающего мира, как его доброта и невинность постепенно сдают позиции, уступая место ярости и обиде. Видит тот момент, когда он, наконец, обнаруживает свою силу, когда отчаяние одевает его в доспехи тьмы, а тени, когда-то пугающие его, начинают служить ему. Это не упрощение — это трансформация.
Но потом приходит гнев. С каждой сценой он обрастает плотью и кровью, гнев, который Ориэль чувствует, так будто бы он его собственный. Он видит, как его дыхание учащается, когда он впервые осознаёт, что не только страдает, но и может мстить. Сцена меняется: деревенские жители привязали его к столбу и попытались сжечь на костре. Они видели в нём не испуганного ребёнка, а мерзкое порождение тьмы из-за его тёмного дара, он вытягивает ману из своих мучителей, как черную эссенцию, и заставляет тени задушить их. Ориэль видит ужас в их глазах и слышу их крики, затонувшие в сознании юного мага. Он видит, как с каждым шагом Дарион всё дальше уходит от света, навсегда запечатлевая в себе эту ненависть.
Ориэль выходит за пределы его страха, и тьма берет верх над его чувствами. Внутри него поднимаются обида и гнев, захватывая контроль. Как вдруг среди тьмы он видит пролетающую перед ним иллюзорную бабочку. Он слышит знакомый голос в голове: «Я с тобой». Иллюзия вспыхивает ярким магическим светом, рассеивая тьму, приводя Ориэля в чувства.
Ориэль бросил взгляд на трибуну и с лёгкой улыбкой сказал: «Спасибо, Лира».Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, несмотря на боль.— Я вижу тебя, Дарион, — тихо, но твёрдо сказал он. Голос слегка дрожал от напряжения. — Я вижу маленького мальчика в подвале. Вижу, как тебя хотели сжечь. Вижу, как ты впервые убил, чтобы выжить. Я вижу твою боль… и твою злость на весь мир.Дарион замер. Впервые за весь бой на его лице мелькнуло настоящее удивление.Ориэль продолжил, глядя ему прямо в чёрные глаза:— Но это не делает тебя сильнее. Это делает тебя одиноким. Ты используешь свой дар, чтобы держать всех на расстоянии… потому что боишься, что если кто-то подойдёт ближе, он увидит не монстра, а просто испуганного мальчика.Шёпот в голове Ориэля на мгновение стал тише.Дарион молчал несколько секунд. Потом тихо, почти шёпотом, ответил:— Ты действительно видишь слишком много, Чтец…Его голос стал холоднее, но в нём появилась новая, опасная нотка — смесь уважения и растущей ярости.— Тогда давай посмотрим, выдержишь ли ты всю правду.Дарион резко поднял обе руки.Тени вокруг арены взметнулись вверх с новой силой. Шёпот стал оглушительным. Теперь Ориэль слышал не только детские воспоминания Дариона, но и его взрослую, холодную решимость: «Я заставлю весь мир бояться меня так же сильно, как боялись они».Боль в глазах Ориэля стала почти невыносимой. По его щеке скатилась капля крови и сильно покрасневшего глаза.Но он не отступил.Его жёлто-зелёные глаза вспыхнули ещё ярче.— Я вижу тебя целиком, — тихо сказал Ориэль. — И я не сломаюсь от твоего прошлого.Он поднял руку, и золотистая мана вокруг него ярко вспыхнула, начиная медленно, но уверенно оттеснять тьму.Бой вступал в новую, ещё более опасную фазу.