Эван красив.
И объективно, и субъективно на всём континете не нашлось бы ни единой души, которая могла бы посмотреть на Эвана и назвать его уродливым.
Конечно, Фрей отлично это понимала.
— Конечно, он обязан быть красивым. У него нет иного выбора.
Эван — её бог.
Единственный и неповторимый спаситель, способный освободить её от оков судьбы по имени Грех.
Будь она хоть чуточку недовольна его лицом, она была уверена, что смогла бы содрать кожу с какого-нибудь случайного симпатичного человека и пересадить её Эвану.
К счастью, в этом не было необходимости.
Даже обладай он самой обычной внешностью, она всё равно превозносила бы его красоту, но объективно он был потрясающ.
Она и подумать не могла, что это станет проблемой.
— Имена, которых я раньше не слышала.
Ацелла.
Велиа.
Фрей прокрутила в голове оба имени.
Фрей не дура.
Она усердно накапливала знания, чтобы не испытывать недостатка в здравом смысле или богословии.
Но это касалось лишь общих познаний и теологии.
Она не заучивала наизусть каждого благородного отпрыска из ныне живущих.
— По крайней мере, они должны быть из хороших семей.
Академия Карен.
В конце концов, это величайшая академия империи.
Раз уж они заняли первое и второе места в общем зачёте, они определённо родились в знатных семьях.
По статистике, выходцы из хороших семей куда чаще преуспевают в учебе, чем бедняки.
Но на этом всё.
— И что с того?
В качестве соперниц выбрали никого иного, как Эвана.
Семья Эвана — герцогский дом Алькарт.
Один из влиятельнейших родов даже в пределах империи.
Смотря с какой стороны взглянуть, они превосходили императорскую семью; если же подсчитать деньги, вращающиеся в преступном мире, их состояние оценивалось выше императорской казны.
На самом деле, люди иногда поговаривали, что это у императорской семьи порой не хватает средств.
Что насчёт таланта?
В лучшем случае те девчонки — просто вундеркинды.
Могут ли простые смертные когда-нибудь превзойти талант Эвана?
Из глаз Фрей сочилось убийственное намерение.
— Как они смеют распускать хвосты?
Она понятия не имела, кто они такие, но они были бесконечно, непростительно далеки от того, чтобы стоять рядом с её богом.
Стандарты Фрей никогда не были низкими.
Раз уж кто-то вознамерился стоять наравне с богом, разве не естественно, что планка должна быть задрана до небес?
Это должен быть гений среди гениев.
Из тех, что рождаются раз в тысячелетие — нет, в лучшем случае раз в столетие...
— И они смеют мечтать стать его супругой с таким-то уровнем?
Супруг.
Спутник, что идёт рядом до самой смерти, пусть даже они родились в разные дни.
Сама мысль о том, что они посмели вынашивать планы стать спутницей, идущей бок о бок с её богом, заставляла кипеть ярость внутри неё.
Возможен лишь один случай, когда супруг допускается:
Либо они равны по положению,
либо последователь получает признание и возвышается до этой позиции.
Эти ничтожества.
Как они смеют вожделеть места рядом с Эваном!..
— Тц.
Лапис тихо приблизилась к Фрей.
От её обычной щенячьей манеры вилять хвостом перед Эваном не осталось и следа.
Когда гнев достигал предела, её разум, напротив, холодел; от неё исходила аура ещё более леденящая, чем обычно.
И всё же Лапис сдерживала себя изо всех сил.
Это было очевидно даже для Фрей.
— Разуй глаза пошире. Эван сейчас смотрит.
При этих словах Фрей украдкой бросила взгляд на реакцию Эвана.
Эван до сих пор не смотрел на неё.
Наверное, он понятия не имел, что она точит клинок у него за спиной.
Но так рассуждали лишь смертные, всё ещё связанные узами судьбы — ну или сама Фрей.
Лапис, казалось, думала иначе.
Грех Гордыни, едва сдерживаемый от прорыва наружу из-за нехватки эмоционального контроля, был успокоен Грехом Гнева.
— Ты правда думаешь, что Эван ничего не знает? Тот, чья сила и мудрость способны освободить нас от пут судьбы — неужели ты думаешь, что он не догадывается, как нам неприятно это слышать?
— Фрей чуть ослабила сжатый кулак.
Она была права.
Эван просто не мог не знать о девчонках, питающих к нему скрытые виды.
Только посмотрите на него сейчас.
Это ледяное выражение лица.
Безупречный покер-фейс, не выдающий никаких эмоций.
— Тогда он делает это нарочно?
— Либо так, либо он вообще не собирался никого ставить рядом с собой. Так что он просто позволяет им тешить себя иллюзиями. В этом наверняка есть какая-то выгода, верно?
Фрей не понимала.
Кто-то распускает слухи, что он ему нравится?
Неважно, хороший человек или нет, от одной этой мысли уже противно.
Значение фразы «Я люблю тебя» звучит как «Я хочу провести с тобой всю свою жизнь».
Если не это, то получалось просто «давай проведём ночевку вместе» — нечто совершенно отвратительное в её глазах.
Провести жизнь вместе? Это она тоже ненавидела.
Единственным человеком, на которого Фрей хотела смотреть до конца своих дней, был Эван, и единственным, кто, по её мнению, должен был смотреть на неё вечно, был Эван.
Но то, что она чего-то не понимала, не означало, что она это отрицает.
Она сама прекрасно знала, что постигла ещё далеко не всё в Эване.
— Понимаю.
Как только Фрей смирилась, взгляд Лапис странно изменился.
Та уставилась на неё так, будто спрашивала: «Чего ты вообще так бесишься?», а затем, видимо, что-то сообразив, сузила глаза.
— Тебе нельзя замахиваться на Эвана. Разница в возрасте между вами...
— Разница в возрасте?
Лапис сама на мгновение растерялась, сказав это.
Разница в возрасте — проблема?
Но Фрей не уловила ничего странного в её поведении.
Напротив, она почувствовала лишь внутренний стыд.
Подумать только, она чуть не потеряла самообладание и не доставила неудобств Эвану!
Недостойная последовательница.
Отныне ей придётся больше медитировать и искать способы сохранять безупречное спокойствие...
Фрей слегка надулась, её гордость была немного задета.
Но она была готова дать Лапис хоть какой-то ответ.
Её бы замучила совесть, оставь она это просто так.
Фрей бросила:
— Мы с тобой ровесники, дурочка.
Лапис молода.
Но Эван тоже молод.
Разница в возрасте между ними составляет примерно четыре года.
В современности четыре года считают большой разницей, но для двух людей, у которых впереди долгая жизнь, это практически ничто...
Погодите-ка.
Колеблющийся взгляд Лапис упал на Фрей.
Всё ещё в периоде роста, но очертания уже проступали.
Совсем не похоже на Лапис, у которой пока не было никаких признаков!..
— Отводи глаза немедленно. Я сказала, отведи их сию же секунду!
— ?
Внезапно невозмутимая Лапис испуганно засуетилась.
Фрей отвела взгляд от неё и устремила взор на Эвана.
Возможно, из-за того, что сегодня он нарядился, выглядел он ещё круче, чем обычно.
Было заранее решено, что всякая мошкара слетится на него.
Поэтому...
— Если кто-то переступит черту...
Определение «черты» было очень широким.
Например, пялиться на Эвана больше тридцати секунд или «случайно» коснуться его...
Если кто-то посмеет сделать это,
будь то Ацелла или Велиа,
даже если это император или принцесса,
Она поклялась обезглавить их и преподнести головы в дар, чтобы возвысить авторитет Эвана.
***
Тем временем, пока Эван был смущён глупыми слухами,
они были далеко не единственными, кто следил за академией.
— Хм.
Гора, ближайшая к солнцу.
Пик, где стояли святилище и великий храм Бога Солнца.
Святая Адрианна, только что получившая письмо с почтовым голубем, постучала пальцем по столу.
— Он отправился в академию... Зачем?
Эван Алькарт.
Было неожиданно, что его пунктом назначения окажется академия.
Учиться?
Сомнительно.
Единственный человек, способный исцелить «проклятие», перед которым пасовала даже сама святая, отправляется в академию в качестве студента?
Смешно.
Дом герцога Алькарта вообще редко кого-то туда отправлял.
Они и так были слишком выдающимися, а борьба за престолонаследие зачастую делала академию скорее помехой.
Тогда в качестве профессора?
Что он будет делать на посту профессора?
Делиться знаниями?
Он не производил впечатление столь доброго человека.
— Я бы с радостью не спеша во всём разобралась...
Адрианна тихо приложила руку к груди.
Её сердцебиение — замедлялось с каждой секундой, словно замерзая.
Даже на вершине горы, озарённой милостью Бога Солнца,
можно ли сказать, что её время на исходе?
Она чувствовала, как благодать, дарованная Эваном, постепенно теряет свою силу.
Не потому, что Эван был слаб.
Просто приближался предел того, чего способна достичь медицина.
— Мне скоро понадобится новое лекарство.
Прошло уже немало времени с тех пор, как она в последний раз ощущала настоящее тепло солнца.
До того, как она начала принимать это лекарство.
Стоило ей вкусить хотя бы частичное исцеление, как она уже не могла отпустить его.
По правде говоря, она хотела отправить вместо себя Артура.
Но когда он заявил, что его младшая сестра закатывает истерики из-за приближающегося полнолуния, она не могла особо жаловаться.
— Эта проклятая сестрица...
Когда настанет день, к которому стремится Бог Солнца,
всё равно всё расплавится и станет единым целым...
Она искренне вздохнула, но осуждать не стала.
Разрушение того, во что искренне верил или о чём мечтал глупый смертный, влекло за собой соразмерную цену.
Рыцарь Полнолуния был противником, который показался бы слегка обременительным даже для святой.
Стоило лишь подумать о том, сколько демонопоклонников он способен стереть в порошок в одиночку, у неё уже начинала болеть голова.
И ту же самую мощь он продемонстрирует против святых рыцарей.
Святой рыцарь, способный управлять аурой — ну что за безумец.
— Эван... пытается перетянуть рыцарей на свою сторону?
Она периодически отслеживала передвижения Эвана Алькарта.
Она не знала точно, что он сотворил в королевстве Демисия,
но могла догадиться примерно.
Безумный Белый Король.
Невинность — единственная надежда, способная удержать королевство Демисия от распада.
Он излечил его недуг и привел в норму.
Она до сих пор понятия не имела как.
Судя по симптомам, его мозг — область, куда никому не дозволено лезть — был уже разрушен.
Даже обладая своей мощной божественной силой святой, она не смогла бы это исправить.
— Какова же в конце концов его цель?
В его действиях не прослеживалось никакой последовательности.
Если и существовала какая-то незримая общая нить, так это то, что он силен? Или что у него есть секреты?
Но даже секреты не пересекались...
Подумав немного, святая покачала головой.
На доля секунды в голове мелькнул вопрос: «А не враг ли он мне?»,
но она пришла к выводу, что судить пока рано.
— Будь он врагом, ему не нужно было исцелять мою болезнь.
Если только, конечно, всё это не было лишь средством привязать её к нему.
Адрианна уж точно не была плохим человеком.
По крайней мере, она верила, что придерживается минимальной черты добра.
Пока враг не перешёл эту черту, во всяком случае.
Если он вдруг покажет хоть малейший признак попытки управлять ею с помощью этого...
— Даже если мне придется самой переступить черту...
Мне придется убить его.
Холодный пот скатился по её спине.
Убийство человека уровня Эвана и без того вызывало сомнения, а даже если бы это удалось, она понятия не имела, сколько ресурсов на это уйдет...
— Святая.
В этот момент к ней приблизился святой рыцарь.
— Академия Карен снова прислала приглашение в этом году. Сжечь его?
— Нет.
— Слушаюсь, мы сожж... А?
— Я поеду сама.
Святая поднялась с места.
В поступках Эвана должен быть какой-то смысл.
Пришло время выяснить это лично.
К тому же, кстати говоря,
ей в любом случае требовалось новое лекарство.
— Возможно...
Вспомнив одну известную фигуру в Академии Карен, святая мысленно улыбнулась.
— Он пытается совершить новое табу.
Уж кто-кто, а он
лучше всех знает,
что профессор Мориарти втайне готовит
«нечто».