«?»
Ацела застыла с ошеломлённым выражением лица.
На её лице застыло привычное пустое выражение.
Однако отношение Адиума было совершенно иным.
Этот мужчина стоял на коленях перед Эваном.
— Как вы вообще можете додумываться до столь масштабных и революционных идей?
— ?
— Пожалуйста, научите меня, молодой господин. Я посвятил всю свою жизнь исключительно исследованиям, но ещё никогда не видел результатов, подобных вашему… экспериментальному образцу.
— Это не экспериментальный образце, это Номер Второй. И это самая обычная алхимия.
— Тогда всё, что я видел до сих пор, должно быть фальшивой алхимией. Как вообще возможно слияние тени и голема?
Кем вообще был Адиум?
Человеком с настолько дурным и капризным характером, что люди в шутку называли его грехом гордыни из писаний.
Бывший глава Магической башни Синей Луны.
Он возглавлял одну из представительских магических башен Империи и был некогда величайшим вундеркиндом в магии льда, рождающимся раз в сто лет.
Хотя он и оставил пост главы Башни, дело было вовсе не в недостатке мастерства или возрасте.
Поразительно, но это было его собственное решение.
Он передал место нынешнему главе Башни — человеку, которого вырастил втайне, — и стал профессором, заявив, что жаждет нового вдохновения.
Естественно, никто не возражал.
Он ведь был главой Башни!
Результаты его исследований не шли ни в какое сравнение с трудами профессоров, штамповавших научные работы как безумцы.
И всё же тех немногих заклинаний, что он разработал лично, хватало, чтобы обычные профессора не смели поднять головы, а его личная боевая мощь достигала 8-го круга.
До попытки возвышения он ещё не дорос, но находился на уровне, когда уже мог готовиться к самому этому шагу.
Поэтому восторженные студенты отчаянно рвались на его занятия.
Сплошной мусор.
Все студенты, кроме десяти человек, были отчислены.
Каждый из них считался «элитой» и величайшим новичком — из тех талантов, которых в Империи отдельно окрестили «сверхновыми».
Все, кто не дотягивал до этого уровня, безжалостно вылета-ли!
Э-это ложь! Я провалился?..
Разумеется, когда студентов с подозрительно высоким рейтингом — сплошь сливки общества — массово срезали, поднялся шквал протестов и нервных срывов.
Известие о том, что в класс каким-то образом затесался один низкоранговый ученик, лишь подлило масла в огонь.
Протесты множества студентов и дворян погрузили Академию в хаос, да такой сильный, что вмешаться пришлось даже ректору.
Наконец Адиум открыл рот.
Мне не нужны те, кто недотягивает до моего уровня. Достаточно тех, кто уже достиг определённой ступени или обладает исключительным талантом.
Простите?..
Заставляете повторяться. Вы должно быть золотая рыбка.
Поздравляю. Вы только что стали золотой рыбкой с интеллектом 70.
?
Заставляете говорить это в третий раз. Вы хуже почтового голубя. От вашей братии на моих занятиях толку нет.
Так этот низкоранговый сопляк обладает исключительным талантом?!
Именно так.
?
Тирания Адиума на этом не закончилась.
Он заставил низкоранговую студентку по имени Люсия записаться на его занятия.
Всего лишь первокурсницу.
Поскольку все остальные студенты учились на втором курсе и старше, она фактически была самой младшей.
С самого момента поступления она была предметом бесконечных сплетен.
Надзиратели в один голос хвалили её, однако любой, кто хоть раз участвовал с ней в групповом проекте или жил под одной крышей, отказывался верить в наличие у неё подобных талантов.
Лень.
Идеальное слово для её описания.
И тем не менее эта девчонка не только обошла многочисленных старшекурсников из верхушки рейтинга, но и оттеснила в сторону одного из абсолютных топ-студентов, чтобы занять место!
При этом она даже не прикладывала усилий.
Если бы Люсию можно было описать одним словом, это слово — «кошка».
И дело не только в её внешности.
Она явно была простолюдинкой, вечно измазанной грязью с ног до головы.
Естественно, она стала мишенью для бесконечного презрения.
Многие студенты не могли смириться с тем, что её оценки выше их собственных.
Поэтому они втайне устраивали с ней «спарринги» — используя это слово в качестве прикрытия для банальных засад.
Гьяа-а-ах!
Ш-ше ведь была низкоранговой!
У неё талант к стихии льда. Я заметил это и зачислил в свой класс. Есть возражения?
Люсия одержала сокрушительную победу.
При этом она даже толком ничего не делала.
Лёжа на полу в своей длинной ведьминской шляпе, Люсия лишь пару раз щелкнула пальцами, и студенты попадали рядами, словно кегли.
Если бы Адиум не вмешался, пара человек вполне могла погибнуть.
Н-не может быть… у неё был такой талант?..
Как и ожидалось от бывшего главы Башни… Глаз профессора Адиума поистине безупречен.
Я должен защитить своё место здесь!
После этого Адиум продолжил вести занятия.
Чем больше лекции он читал, тем выше росла его репутация.
Точнее говоря — дурная слава.
Слишком много домашней работы!
Вы думаете, я изучаю только предметы этого профессора?!
По десять заданий в день.
Задания, выполнить которые человеку было просто не под силу, — за малейшую ошибку он безжалостно снимал баллы.
Самое странное заключалось в том, что Люсия выполняла каждое из них до единого и абсолютно безупречно.
Увидев это, кое-кто из студентов начал подозревать неладное.
Разве это не преднамеренный фаворитизм?
Даже на экзаменах: Люсия справлялась за один час, в то время как остальным требовалось два.
Несколько смельчаков с претензиями устроили протест.
Профессор! Почему вы подгоняете тесты исключительно под уровень Люсии?!
Это я у вас хочу спросить. Почему ваш уровень так низок? Почему вы так медленно соображаете?
?
Люсия схватывает за пять часов то, на что у вас уходит целых два дня — почему вы тормозите весь класс?
Это был полный бред.
Но, возможно, накопив слишком много обид, Адиум раскрыл свой первоначальный план.
Безумно интенсивная учебная программа, которая должна была поднять уровень студентов на целую ступень всего за один семестр.
Благодаря снисходительности этот план смягчили до достижения 1-го круга во втором семестре при одновременном укреплении фундамента.
Студенты быстро сменили тактику протеста.
Вместо самого предмета они принялись жаловаться на задания.
Они заявляли, что домашняя работа мешает им поднимать свой круг!
Разумеется…
И?
?
С какой стати меня должно волновать, много у вас заданий или мало? Я просто выполняю свой долг профессора. Вы ещё даже не освоили эти базовые заклинания, а уже смеете шагать по пути магии?
Гьяаааах! Это не базовые заклинания! Как заклинание 3-го круга можно называть «базовым»?!
У-успокойтесь!
Это не возымело никакого эффекта.
В конце концов протесты сошли на нет, а дурная слава Адиума взлетела до небес.
И всё же, поскольку он продолжал публиковать научные работы, исследовать магию и создавать новые заклинания, добиваясь многочисленных успехов, его слава росла рука об руку с дурной молвой.
Столь высок был его авторитет как мага.
Столь же огромна была и его гордыня.
Он быстро осознавал собственные недостатки, но прилагал колоссальные усилия для их преодоления и заставлял делать то же самое остальных.
В его глазах существовал лишь один истинный гений — Люсия.
Да и её он держал под крылом лишь потому, что она была студенткой.
Но теперь.
На коленях?
Адиум никогда прежде не принимал столь униженную позу.
Даже в его излишне честной автобиографии для описания Адиума использовалось слово «высокомерный маг».
Маг, окутанный выдающимся талантом и спесью.
И вот этот самый человек стоял на коленях.
И не перед кем-нибудь.
Перед Эваном — тем самым человеком, в котором Ацела поначалу видела лишь «липовый талант».
— Ах. Я был груб. Я не использовал уважительную форму. Молодой господин Эван, не могли бы вы поделиться со мной своими знаниями?
Да что с тобой не так…
Всё, что сделал Эван, — это запомнил несколько заклинаний, показанных Адиумом, а когда тот проявил интерес к големам, небрежно достал Номера Второго.
Он с радостью позволил Адиуму изучить его — ведь прозвучала лишь просьба «взглянуть одним глазом».
И тут же последовала такая реакция.
Стоило Адиуму увидеть голема, как его лицо отразило сильнейший культурный шок, и он стал умолять рассказать, была ли в него влита магия.
— Я просто синтезировал их. Использовал теневую жизнь в качестве основы для голема.
— Как такое вообще возможно?
Адиум говорил с выражением человека, впервые в жизни врезавшегося в глухую стену.
— Жизнь и големы несовместимы. Даже химеры — слияние неживой и органической материи ради создания нового живого существа — невозможны. Ни одна магия в мире никогда этого не достигала.
Оно просто… заработало.
Почувствовав, что вдаваться в подробности не стоит, Эван обошёл этот вопрос стороной.
— Если я правильно помню, я аккуратно внедрял фрагменты до тех пор, пока длины волн теневой и големной частей не совпали идеально.
— Длины волн?
— Когда длины волн накладываются друг на друга, между ними возникает явление «резонанса». В этот момент я сковал их вместе, и вот результат.
— Резонанс… в тот момент, когда длины волн пересекаются… ковка… А-а, понимаю.
— ?!
Он это понимает?
Честно говоря, я и сам не понял, что сейчас сказал.
Более половины алхимии Эвана относилось к сфере чистой интуиции.
Пытаться объяснить её с помощью знаний казалось… недостаточным, словно самому языку не хватало выразительных средств.
И тем не менее лицо Адиума озарилось внезапным озарением.
— Вот так обойти табу и породить новый вид голема…! О-о-о! Молодой господин, не задумывались ли вы о том, чтобы стать профессором в этой Академии?
— ?
— Профессор — это самый минимум! Заведующий кафедрой — нет, я могу выбить для вас ещё более высокую должность! Просто показывайте нам этого голема хотя бы раз в год!
Теперь Адиум цеплялся за его ногу.
Ацела наблюдала за происходящим с потрясённым выражением лица, а Эгис — с видом «я же говорила».
Все остальные выглядели так, будто всё шло «как и ожидалось от Эвана».
Лишь профессор Мориарти провожал их нечитаемым взглядом.
— Я принадлежу к своему роду, так что это будет трудновыполнимо. Но куда важнее… я запомнил все заклинания, что вы показали мне ранее.
— О-о, вот как. Как жаль…
— Я запомнил их все…
— Поговорим завтра… завтра… Ах, перед уходом, насчёт Люсии…
— Нет, спасибо.
Твёрдо отказался Эван.
По какой-то причине его инстинкты вопили, что ему ни в коем случае нельзя встречаться с этой студенткой по имени Люсия.
Если попытаться выразить это словами — предчувствие напоминало то самое ощущение перед встречей с очередным Грехом.
В столице не осталось других Грехов, но всё равно это означало бы, что на его плечи ляжет ещё одна гигантская обуза!
Он решительно отверг это предложение, и, к счастью, профессор Адиум смирился.
— Понимаю…
Вид у Адиума был полуживой.
Он казался человеком, который жаждет сорваться с места, бегом броситься в лабораторию и прямо сейчас дойти до безумия от усердных исследований.
Пока тот окончательно не лишился рассудка, Эван поспешно задал вопрос.
Проверить запомненные заклинания можно было и позже.
Главное — в первую очередь.
— У меня есть вопрос. Есть ли какие-то хитрости при чтении лекций?
— Лекций? Хм. Сам процесс объяснения этим варварам…
Эван пропустил мимо ушей тихое бормотание, долетевшее до него.
— Просто покажите им одного голема.
— ?
— Вот и всё. А теперь… прошу прощения, но уходите. Сейчас у меня в голове слишком много мыслей…
Бац!
Компанию фактически вытолкали вон.
В конце концов Эван со спутниками плелись обратно с пустыми руками…
Возможно, от скуки по дороге назад Лапис внезапно заговорила о новом предмете, вернувшись неизвестно откуда.
— Ах! Эван, ты знал?
— ?
— Говорят, здесь появляется призрак. Ты мне не поверишь, но…
Какого чёрта?
Призрак?
Разумеется, Эван, в прошлом обычный корейский парень, панически боялся призраков.
Нет, забудьте про корейца — да любой нормальный мужчина испугается призраков, верно?
Но реакция последовала вовсе не от Эвана.
— Этот призрак случайно не был маленькой девочкой? Или женщиной?
— А?
— Какого она была роста? Телосложение? Волосы? Примерная внешность? Как звучал её крик? Где её видели и что она бормотала?
— Откуда мне знать? Спроси своих драгоценных учеников.
— …Ах, прошу прощения.
Профессор Мориарти на секунду сорвался с катушек посреди разговора, но, к счастью, большой проблемы из этого не вышло.
— Это недоразумение. Я спросил лишь потому, что надеюсь на безопасность студентов.
— Что-то мне в это не верится…
Мнение Лапис в очередной раз проигнорировали.
Эван вернулся.
Он бегло проверил магию, испытал её на пригодность к големам и рано лёг спать.
Наступило утро.
Эван провёл лекцию.
Ну, то есть провёл. Проблема заключалась в том, что он не помнил ни единого слова из сказанного.
Он был слишком сильно взволнован.
Поэтому, когда в его сторону полетело несколько писем, он снова занервничал.
Они ведь не собираются писать, что всё прошло отвратительно, верно?..
— Эван. Ты ведь не сердишься, правда?
— Нет.
Он развернул послания.
Эван замер.
Молодому господину.
Благодарю вас за чудесную лекцию.
Благодаря молодому господину Эвану моей новой мечтой стало желание стать алхимиком, похожим на Эвана…
Молодому господину Эвану.
Благодаря вашей лекции мы решили основать новый «Департамент големантии».
Алхимия для нас слишком священна, но големы кажутся вполне подходящими для исследований даже таким магам, как мы. Спасибо за великолепную лекцию.
В качестве компенсации мы выплатим по меньшей мере 100 миллионов золотых, так что, пожалуйста, навестите нас и поделитесь своими знаниями…
— ?
Я же даже не читал ничего особенного?