Охотник идет на охоту

Иногда меня охватывает глубокое беспокойство относительно госфонда Наблюдать. Защищать. Карать. (НЗК). Как человек, искренне радеющий за благополучие Виолины, я не могу игнорировать их деятельность. Формально НЗК подчиняется только монарху, что, безусловно, наделяет их значительной автономией. Но даже перед ним они не обязаны отчитываться.

Именно эта автономия позволяет им проводить охоту, разведку и технологические разработки в областях, которые они считают необходимыми, а также сохранять конфиденциальность своих операций и исследований. Совет Пяти — главы департаментов НЗК — также не обязан отчитываться перед палатой министров монарха. На первый взгляд, это может показаться справедливым, ведь создается впечатление, что НЗК одинаково относится как к гражданам, так и к политикам.

Однако, если взглянуть на ситуацию глубже, для политиков НЗК часто выглядит как инструмент для устранения неугодных. Мои подозрения подкрепляются регулярными сообщениями о ликвидации или задержании политиков, которые осмелились проявить инакомыслие. В такой атмосфере трудно представить себе развитие идей или предложение альтернатив, когда существует реальный риск устранения.

Это наводит меня на важный вопрос: кто тот самый, чья власть на достаточном уровне для свободного распоряжения силами НЗК?

— Полька Йорн,«Моя гордость»

─── ❈ ───

Время 10:03

Складское помещение. Между высоченных полок заполненных ящиками стояли вооруженные рабочие готовые к нападению. Абрам и Фолио прятались в небольшом помещении в окружении верных телохранителей. Если смотреть сверху, их расстановка напоминала кольцеобразную мишень — и заветную красную точку в центре занимала голова Абрама. Будь они на открытом поле, оказали бы хорошую услугу птицам для тренировки меткости снарядов. Но птиц к сожалению в огромном здании не жаловали.

— Ты точно уверен в Яше? Мне он не нравится, — признался Абрам сидящему рядом другу.

— Мы с ним уже как год работаем, всегда выручал. И как ты видишь он тебя от смерти спас, — Фолио хлопнул по плечу приятеля.

— И то верно…

— Он со всем разберется, а пока подождем.

Абрам одобрительно кивнул, ждать сейчас лучший выбор, в окружении верных работников и сильных телохранителей.

— Когда жертва прячется в углу — ей больше некуда бежать, — в зале прозвучал чужой голос.

Абрам с Фолио вскочили с мест осмотрев каждый уголок. Никого. Телохранители вошли в зен, а остальные защитники подготовили свои орудия и прижались плечами плотнее.

— Когда охотник идет на охоту, он выходит открыто, а ты прячешься как грязная крыса! — громко ответил Абрам продолжая осматриваться.

— Если я крыса, значит вы жалкие тараканы. Логика не изменилась.

Эхо мешало опознать сторону откуда шел звук. Казалось, будто стены ожили и решили поиздеваться над Абрамом. Неужели Фемида решила так жестоко подшутить над ним?

— О Фемида, даруй смелость. О Фемида, даруй смелость. О Фемида, даруй смелость, — один из работников начал молиться про себя без продыху. Каждый шорох его пугал до грязных портков.

— Эй, Царьмид, с тобой все хорошо? — товарищ рядом протянул руку к плечу испуганного.

Но не успел он дотянуться до приятеля, как что-то из пола схватило за ногу и затянуло прямо под землю, оставив торчать из бетонного пола единственную руку, как прощальный сувенир.

— Царьмид! — шокированный товарищ отскочил назад. Коллеги повторили.

Волнение в воздухе усилилось. Если агент способен буквально плавать под землей и затаскивать туда людей, как акула, то у преступников огромные проблемы. Снаружи их поджидают снайперы, внутри гуляет неуловимый охотник.

Переволнованные работники скучковались и пристально следили за полом, будто ожидали что сейчас выскочит враг. Но тишина и бездействие агента пугали еще больше.

Наконец в какой-то момент под землю утащили еще одного мужчину, а затем еще и еще и еще. Для разнообразия другого утянули в бетонную колонну.

Некоторые предприняли попытку расстрелять пол, но кроме потраченных пуль и новых дырок, умники ничего не добились.

Абрам с Фолио боялись, что следующими могут оказаться они.

— Получай, земля ебаная! — телохранитель вышел за пределы круга и топнул по полу со всей силы. По бетону разошлись трещины, колонны задрожали.

Казалось, ничего не изменилось, но на деле… ничего не изменилось.

— Цезарь, на место, живо! — приказал Абрам.

— Я его поймаю и прикончу, — заверил эвирдит. Для убедительности он вдарил кулаком в ладонь так, что по залу прошелся громкий хлопок.

Из пола выскочил агент с ножом, воткнул клинок прямо под адамово яблоко Цезаря и снова спрятался под толщей бетона.

Босс обреченно смотрел на верного, но глупого телохранителя, кружащего по залу с ножом в горле, словно собака лениво ищущая потерянную косточку.

— Не трогай нож! — поступил приказ от Фолио.

Но телохранитель как раз таки любил делать все наоборот. Поэтому не составит труда угадать, что следующее сделал Цезарь.

Окровавленный клинок покатился по земле, а из глотки хлынула кровь как из фонтанчика вперемешку с булькающими звуками, которые вроде как должны быть словами.

Здоровяк тщетно пытался закрыть брешь, но спустя три литра потерянной крови он пал.

— Хватит играть в прятки! Покажись! — выкрикнул Абрам.

— В ликвидации все такие крысы? — присоединился Фолио.

Ответа не последовало. Нож агента исчез. Паника среди них нарастала, следующей целью может оказаться кто угодно.

Из-под потолка будки показалась первая, а затем вторая рука с ножом. Они незаметно спускались к главной цели, никто не смотрел вверх, а стоило бы.

─── ❈ Хидэ ❈ ───

Когда я прибыл, этот сухостой по имени Каракал уже спускался с ножом с потолка, словно вампир. Единственное, что он отсосет сегодня, это мой член, пусть только попробует пальцем тронуть этих идиотов. Неподалеку в ящике лежала куча пневматических винтовок. Одна влетела в мою ладонь и я совершил точный выстрел прямо в шаловливые ручонки недоагента.

Тот, получив синяк (и да, синяк, а не новое отверстие), спрятался в стене, а те двое друзей, сосущих у князей, обернулись в мою сторону. И надо было видеть их лица. Радостные и благодарные, словно сам ангел во плоти спустился и помог с запором, от которого страдали не первый час.

— Яша!

— Н-ну и ну, еле н-успел, — я снова вошел в роль горбатого.

— Он прячется в стенах, будь осторожен.

— Н-да, зннаю.

Вошел в зен, прощупал пространство — вот он, десяток метров подо мной. Плавающий агент посмотрел на меня.

— Виз, это ты? — голос агента звучал из ниоткуда. Но он звучал так, словно этот тип увидел ожившего прадеда, пляшущего во все конечности, хотя при жизни был инвалидом.

— Агент Каракал, я н-не пон-нимаю о ком вы н-говорите, — сказал гнусавый, то есть я, — Я — Н-Яш Люха Эмбер, координатор из админнистративнного н-отдела Ликвидации. Я н-обязан сообщить, что вы действуете вразн-рез новому приказу из н-штаба. Прекратите выполннение н-задания, вернитесь в н-лагерь и ждите дальннейших н-указаний.

— Какой еще Яша? — Каракал засомневался, он выскочил из пола игнорируя противников позади. На месте Абрама, я б воспользовался шансом и хорошенько дал урок этому идиоту, что не следует поворачиваться спиной к врагу, — Визир, как ты выжил? Я… Я видел твою смерть, — глаза его увлажнились, — Я был на твоих похоронах.

— Люха, о чем это он? — заинтересовался Фолио.

— Не н-имею ни н-малейшего поннятия о ком вы, Н-Каракал. Не подставляйн-те спину н-врагу и следуйте в н-лагерь, это н-приказ, — я указал на выход.

Каракал заметил странное. Его будто осенило. Он всмотрелся в меня, точнее на маску бывшего товарища и осознал.

— Визир никогда не гнусавил, и осанка у него была прямая, как штык. Ты не Визир… — глаза сухостоя загорелись гневным пламенем, — Признавайся кто ты! Аксин?!

Вот те нате, хуй в томате. Порой все же лучше когда люди очень тупые, всю маскировку сейчас мне испоганит!

Я мрачно вздохнул, выпрямил спину, глупая рожа сменилась на суровую, ноги встали вровень, а руки спрятались за поясом.

— Не заставляйте меня повторяться, Каракал, — теперь я притворился совсем другим человеком, суровым, строгим, как школьный учитель, и отчеканил выверенным, отчетливым тоном. — Цель миссии изменилась, ваш отряд в срочном порядке обязан вернуться в лагерь.

— Покажите ордер и удостоверение!

В кого ты такой умный, блять? Ну ничего, я тоже не хуем деланный.

— В целях безопасности миссии я не могу показать свое удостоверение, а ордер в таких случаях не требуется. Прошу вас покинуть здание!

Пусть я и пытался максимально ссать ему в уши, но он кажется подозревал, что что-то здесь нечисто.

— Почему вы выбрали личность Визира? Зачем скрываете лицо? — Каракал еще раз пытался поймать меня на обмане. Ты когда-нибудь уймешься?

— Не буду лукавить, личность Визира вошла в мою коллекцию образов по чистой случайности. Я не был в курсе что он являлся вашим товарищем. А истинную личность скрываю по той же причине, что и к вам обращаются по позывному. Надеюсь на этом вопросы закончились.

Вот тут он точно не придерется. Каракал успел засомневаться в себе как в идее вложить все сбережения в одну «очень перспективную» компанию. Хватка ослабла, он потер новообразовавшийся синяк на обратной стороне ладони. Это я ему оставил, если вдруг кто забыл. К сожалению у пневматики недостаточно мощи, чтобы пробить кожу такому эвирдиту как этот злоебучий Каракал.

— Мне долго вас ждать? — мой суровый взгляд так и впивался в Каракала. Я пожирал его глазами, съеби поскорее, чудище!

— Хотя бы скажете по какой причине цель миссии изменилась?

Ты, блять, издеваешься?!

— В штабе! — не сдержался. С такими допросами он любого сведет с ума.

Младший агент отдал честь и направился к выходу припустив голову. Наконец-то!

— Яша, он перебил моих лучших бойцов! Сделай что-нибудь! — Абрам был крайне недоволен. Но с чего это я должен что-то для него делать?

— Тц-тц-тц… Дорогой Абрам, — я помотал головой, — в такой ситуации у вас нет прав ничего требовать, — нож вылетел из ножен Каракала и остановился в сантиметре от паха изумрудоглазого.

Глаза Лапида разбежались, тело дернулось назад. Моя угроза звучала вполне себе убедительно. Тем более что тут целый один опытный агент, способный убить всех за долю секунды. Про себя если что говорю. И это против кучки бестолочей и всего лишь одного оставшегося телохранителя эвирдита.

— Мы все поняли, Яша, будем держать язык за семью воротами! — неожиданно вмешался Фолио дав леща по затылку друга. Лучше бы дали леща Каракалу.

К слову о нем, он почти вышел из помещения как путь преградила негабаритная фигура. Вот сука. Не говорите что это она.

— Кролик? Я же приказал оставаться с Фармиллером.

— Куратор Каракал, вы ликвидировали цель? — раздался голос так раздражающий меня. Не слышал голоса противнее.

Куратор не успел дать ответ, она уже обратила внимание на обстановку внутри и пристально приглядывалась ко мне. Вот блять, надо поскорее избавиться от них.

— Уходите, это приказ! — отдал я незнакомым для нее голосом. Я даже не показывал лицо, чтоб уж наверняка.

— Это старший Аваддон! Он займется ликвидацией?

Пиздец!

Ее голос эхом раздался по всему складу. Не шучу, она словно в рупор крикнула, такое эхо стояло, даже тараканы в темнейших уголках услышали это сопрано и пустились в пляс.

Аваддон. Так зовут ангела олицетворяющий погибель, смерть, уничтожение. Идеальный позывной для меня. Но в то же время, он стал известен среди преступного мира как некая страшилка.

И конечно же эти двое друзей, Лупа и Пупа, услышав от агента подтверждение того, что перед ними стоит не абы кто, а сам Аваддон, раскрыли рты и распахнули веки как если бы увидели чернокожего. Они все поняли.

Я панически застыл. В голове мелькало множество идей как выйти из ситуации, но тело не слушалось. На лбу вздулась пара вен. И именно в этот момент в мыслях выскочило воспоминание, которое в лучшем случае сделает мне плохо.

«Я наконец взяла себя в руки и сбежала от самой главной ошибки в моей жизни. От тебя. Прощай Хидэ. Больше ты меня никогда не увидишь. Джейн.»

На душе стало тягостно, у меня словно вырвали сердце, а легкие иссушились.

— Аваддон… — осознал зеленоглазый.

— Аваддон?! — вскрикнул Фолио. Нет, блять, Люцифер.

Работники начали перешептываться, неужели сам великий и ужасный Аваддон явился по их души.

Один из них даже заголосил брутальным, размеренным голосом, словно бывалый морской волк:

— Вы меня не просили, но я скажу кто он такой. Аваддон, так называют известного агента НЗК. Прославился он тем, что убивает людей с особой жестокостью, и как видим, мастер в маскировке и обмане наравне с родом Аксин. Он…

Что этот клоун забыл в мафии?

Голова надоедливого болтуна слетела с плеч благодаря мечу давно мертвого телохранителя.

— Джам! — вскрикнул один из товарищей погибшего.

— Пусть он покинул нас, но его разжевывающие объяснения всегда останутся с нами. А ведь говорил ему: иди лучше стань комментатором турниров.

Блять… Здесь какая-то сходка клоунов?

Настроения у меня никакого не было. Даже как-то от убийства удовольствия не получил.

Последний телохранитель встал на моем пути вынув меч и полушепотом объявил:

— Бегите, я постараюсь его задержать.

Это че за поедатель кала? Какое же у него огромное пузо, господи… На таком шаре хоть в царя горы играй. Так, стоп, надо не смотреть туда, все.

Абрам с Фолио кивнули. Работники расступились создав коридор, по которому побежали двое господ на всех парах. По пути, Фолио, охренеть, неожиданно вошел в зен и взял друга на руки. Он, мать его эвирдит, нихуя себе! Как давно?

Его глаза покрылись оранжевым свечением и такого же оттенка оказались электрические искры. Скорость многократно возросла, он своей большой тушей пробил дыру в стене и поспешил ретироваться.

Куда, блять? Я не разрешал убегать. Живо назад!

Жирного дернуло назад. Благо у него по всему телу были металлические украшения, так что они магнитом потянулись ко мне. Я смотрел на двоих горе преступников с ехидной, хищной улыбкой.

Тот жирдяй телохранитель накинулся на меня с полуторным мечом. Его горизонтальный взмах должен был отсечь мне голову… если бы мы жили в мире, где я безрукий и безногий слепо-глухо-немой инвалид. Его взмах впечатлит разве что улитку. Так что мне не составило труда просто отвести корпус в бок, и когда тот проплывал мимо меня, смотря на меня в полном шоке, видимо от того, что без труда уклонился от удара, я небрежным пинком отправил его целовать стену на скорости примерно 50-60 км/ч.

Видимо, это ему так понравилось, что он не отлипал от стены ни на секунду. Такая выдержка и желание сосаться с бетоном меня сильно впечатлила.

Работники наконец зашевелились, они окружили меня приготовив орудия к залпу. Я чувствовал их дрожь по телу, запах страха не просто витал, он пропитал стены всего помещения. Но даже так они набрались смелости окружить меня. Что ж, мне даже стало интересно.

Агенты позади поспешили на помощь, но их отбросило назад.

— Не трогать, они мои! — выкрикнул я.

Видите ли, когда ваш противник — Аваддон, способный по щелчку пальцев переубедить любой кусок железа, в вашей жизни неизбежно начинает идти не так абсолютно все.

Когда эти трудяги одновременно выжали спусковые крючки, пули, летевшие мне в лицо, по ходу дела внезапно осознали, что ошиблись адресом. С грацией испуганных воробьев они обогнули меня, словно я был осиновым лесом для вампира, и дружным роем впились в одного из их же товарищей, стоявшего у меня за спиной.

— Френсис! — взвыли они, в ужасе осознав, что превратили коллегу в дуршлаг.

Но Френсис, развалившись на полу и издав мученический стон, лишь слабо приподнял левую ладонь, дрожащую от шока.

— С-со мной все… нормально… Живой я… Повезло, что только в левое плечо попало… — прохрипел он, явно переоценивая свое везение.

Убедившись, что товарищ все еще функционирует, эти гении тактики выдали второй залп. И — о чудо! — пули снова нашли Френсиса. На этот раз пострадало правое плечо. Он снова закричал, в этот раз уже не так оптимистично, и покатился по грязному полу склада. Настроение потихоньку начало подниматься.

Стрелки расступились, давая дорогу «финальному боссу». Передо мной снова возник он: последний телохранитель, поборник старых традиций, любитель сосаться с бетоном! Вся его жирная морда в крови напоминала рыло хряка, нажравшегося вишни. Он приготовил свой меч к решительному выпаду. Но тут клинок, по какому-то совершенно странному стечению обстоятельств — возможно, неблагоприятное расположение звезд или просто каприз металла в неподходящий момент — вдруг укоротился и повис, словно проснулась импотенция.

Защитник, чье лицо отражало полное непонимание такой вопиющей несправедливости мироздания, попробовал энергично помотать рукоятью из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть что-то невидимое. Но клинок, этот предательский кусок стали, упрямо отказался возвращаться в исходное, подобающее оружию, состояние.

— Ничего страшного, — произнес я, обворожительно одарив противника снисходительной ухмылкой. — От волнения иногда может случиться осечка. С кем не бывает? Я подожду, если хочешь.

Вялый меч, вероятно, многие годы верно служивший хозяину крикнул что он еще многое может. Но доказать ему не дали. Противник, недолго думая, бросил меч.

И тут — о боги! — произошло чудо. Прямо в полете меч неожиданно вернул себе былую жесткость и по совершенно неестественной, ломаной траектории, сменив курс на 160 градусов, с сочным хрустом влетел Френсису прямо в бочину.

Несчастный снова заорал, и начал откровенно умолять прекратить это жестокое и крайне одностороннее мероприятие.

— Слушайте, мне уже чисто по-человечески его жалко, — я указал на страдальца, осуждающе глядя каждому «стрелку» в глаза. — Какого хуя вы с ним творите?

— В каком это смысле?!

— Это ты делаешь! — противники взвыли в ярости.

— Я вообще ничего не делал, парни! Я просто стою и наслаждаюсь вашим выдающимся шоу!

Один из них, полагая, что он здесь самый сообразительный, прицелился мне точно в лоб и нажал на спуск. Очередная пуля вылетела из ствола, но, быстро сообразив, что нападать на меня — идея тупиковая, она магнитом устремилась к Френсису, лишив его всяких надежд на продолжение рода.

На весь ангар раздался истошный, я бы даже сказал, пронзительно-женский крик. После такого сольного выступления бедняга Френсис наконец-то соизволил потерять сознание.

— Парни, вы видели?! Он убил Френсиса! Бейте его! — я с праведным гневом указал на того самого шокированного стрелка.

И в этот миг все железо в помещении пришло в движение. Все снаряды, пули и даже меч, торчавший из Френсиса, со свистом вылетели из тел и замерли в воздухе вокруг меня, нацелившись в несчастного «умника». Даже винтовки вырвались из рук преступников и выстроились за моей спиной, словно верные гвардейцы.

Один мой короткий мысленный приказ — и весь этот стальной оркестр пустил длинную очередь. Дыр в нем теперь было больше, чем мигрантов в столице.

Мужики, в ужасе бросая что было в руках и кал из трусов, не веря собственным глазам, с позорным топотом убежали прочь. Остался только тот самый телохранитель. Он в панике оглядел убегающих, молча сжал кулаки, хрустнул шеей и встал в стойку.

Я принял вызов этого доблестного пузатика. Широко расставив руки в стороны, я почтительно поклонился, словно приглашая его на танец. Но предупреждаю сразу: это будет совсем не вальс.

И тут случился контакт. Хотя, если быть совсем уж честным, это был такой контакт, который обычно происходит между надоедливой мухой и бабкой вооруженной какой-то веткой. Я был везде, кроме того места, куда метили кулаки телохранителя. Я двигался с такой грацией, как на самом шикарном балу страны и именно на меня смотрит вся публика включая короля. Дюжина ударов в секунду? Легко! Но каждый из них встречал лишь пустоту, словно воздух вдруг научился танцевать танго.

Настроение снова поднялось до подобающего уровня. И разного рода металлические предметы собравшись в локальном вихре вокруг нас двоих, соорудились в импровизированные оркестровые и не очень музыкальные инструменты. И под такт ударов толстяка, те принялись сочинять на ходу великолепную симфонию казуса.

От такой вопиющей наглости оркестра, этот тяжеловес принялся махать кулаками с удвоенной скоростью и рвением, но я уклонялся и даже находил время дирижировать, вооружившись стальной палочкой.

Телохранитель, кряхтя и пыхтя, уже напоминал мокрую губку, но продолжал отчаянно молотить воздух, видимо, надеясь, что рано или поздно в него врежется что-то твердое.

— Fine, bravo, — протянул я, и лицо выражало такую вселенскую скуку, будто только что закончил пересчитывать песчинки на пляже.

Легкий, почти небрежный взмах ладонью, и горе-телохранитель, словно пушинка, отправился прямиком в стену, а инструменты протянув завершающий пассаж, бездушно попадали на пол. С верхних ярусов тут же спустились стальные цепи, которые, змеиными движениями, обвили любителя пива в плотный кокон и подвесили под потолком, словно особо ценный экспонат. Один конец нырнул ему в рот, намертво перекрыв доступ к свежему воздуху, а другой, туго обматывая конечности, принялся методично перемалывать кости и выворачивать суставы в немыслимые стороны. Агонические слезы текли по лицу, смешиваясь с хриплыми кряхтениями, которые, видимо, были последними попытками вдохнуть хоть каплю жизни. О-о-о да-а! Что за симфония костяшек. Какая же услада для ушей.

Фолио, чьи украшения, словно верные псы, упорно не давали тому сбежать, но помогающий ему выбраться Абрам вдруг осознал кое-что. И это кое-что мне ой как не нравилось.

Он каким-то образом понял, что притягиваются только металлы от железа и легче. Поэтому он поспешил снимать все что находится под моим влиянием. Такое мы не одобряем, поэтому следует немного поиздеваться.

Украшения повалившиеся на пол тут же преобразовались в длинную ленту и обвились вокруг шеи. А если быть точным, то между второй и третьей складкой жиртреста. Ха-ха, это надо было видеть. И легким мысленным приказом я потянул за этот новый ошейник.

— Мне всего лишь нужна информация о Джейн, — заверил я.

— Ни за что! — хором ответили друзья, словно репетировали эту фразу всю жизнь. Ну какая же морока с этими двумя.

— Я обещаю полную защиту от властей, если вы мне скажете, где она, — я приложил руку к сердцу, и это выглядело почти искренне. — Слово алмазного агента.

Они переглянулись. Абрам многозначительно кивнул, Фолио, видимо, решил, что сопротивление бесполезно, и они вместе двинулись навстречу ко мне. Я по-товарищески улыбнулся.

— Вот видите, с этого и надо было начинать.

— Сначала отпусти Квина, — мужик, до боли напоминающий живой кусок тефтелины, указал на телохранителя под потолком.

Я ничего не сказал, лишь пожал плечами, и на землю с хрустом свалилось нечто, что когда-то было Квином. Теперь это больше походило на скорую руку слепленную фигурку человечка из пластилина.

— Упаси нас Фемида… — Фолио приложил руку к сердцу, и русый друг поступил так же.

— Если не желаете кончить, как он, рекомендую начать как можно скорее и без лжи, — я заигрывающе улыбнулся, словно не с преступниками беседовал, а пытался закадрить прелестных дам, и с аппетитом посмотрел на их бывшего телохранителя.

Пока Абрам усердно что-то записывал в блокноте, Фолио оценивающе оглядел мою маскировку.

— Лицо настоящее хотя бы покажешь?

— Нет, боюсь, влюбишься.

— Я по женщинам так-то.

— Чего не скажешь об обратном.

Наступила тишина, плотная, как туман. Я ухмыльнулся, а Фолио было откровенно не по себе.

К этому моменту Абрам, словно фокусник, вырвал листок из блокнота и вручил мне. На нем был список, достойный любого бюрократа: «Она собирается уехать в провинцию Ригель, точно не указала куда. Сегодня уже выезд. Возможные места, где она может находиться: Станция Фикин, Станция Церера, Восточная Диадемская станция, Собрание караванов, Вокзал им. Фриция, ул. Вьернен д. 17, ул. Промарин д. 56, ул. Ывырвар д. 04/3»

— Отлично! — улыбнулся я, словно только что заполучил счастливый лотерейный билет.

— Это значит, мы можем идти? — с надеждой, которая могла бы растопить ледник, спросил Абрам.

— Конечно, нет, — мой ответ был краток и понятен, и надежда тут же замерзла обратно. — Вы пойдете со мной. Если ее не будет или мы не нападем на след… — я многозначительно замолчал, и тишина в комнате стала такой густой, что ее можно было резать ножом. Друзья посмотрели на меня, я на них. Металлическая нить, словно дрессированная змея, поползла снизу вверх по моей груди, обвила шею, нырнула в одну ноздрю и выскочила изо рта, демонстративно поглядев на двух зрителей, будто у нее были собственные хитрющие глаза. Друзья сморщились, будто лизнули кислейший лимон, от столь необычного представления. Намек стал очевиден, и, как я догадываюсь, их фантазия надумала все самые жуткие детали.

Полагаю, у них были мысли: «С такими способностями и такой извращенной кукухой, как у этого сумасшедшего, мало что может выйти гуманного.»

Ситуация для них была патовой. Друзья огорченно переглянулись. Фолио, который еще не вышел из зена, всмотрелся в меня.

— Какие-то проблемы? — нахмурился я. Мне не нравилось как он на меня смотрит.

— Да так… — Любитель плотно покушать поправил прическу, пытаясь стряхнуть с себя пристальный взгляд. Но меня не проймешь.

Фолио, невзначай направил ладони на меня, и воздух вокруг странно завибрировал, будто кто-то невидимый начал играть на очень большой струне. Я ощутил неестественную боль и слабость, словно по моей голове методично стучал молоток, а по всему телу маршировали слоны. Я буквально ничего не мог поделать, погруженный в адскую агонию.

— Друг, беги! — я сквозь адскую боль услышал как вскрикнул кареглазый толстячок, и в его голосе прозвучала такая отчаянная мольба, что Абрам немедленно кивнул и бросился к дыре в стене, которую проделал Фолио. Агенты, эти бесполезные идиоты, что находились позади, попытались было пуститься в погоню, но сила Фолио, словно невидимая рука, повалила на землю и их.

Я хотел совершить рывок в сторону, но почему-то не мог. Он своими способностями блокирует мне интернум! До чего же неприятная способность!

─── ❈ ───

За пределами здания, во дворе, обнаружился металлический люк. Он распахнулся, и оттуда, словно чертик из табакерки, выскочил Газ с ребенком наперевес. Убедившись, что вокруг никого нет, из люка повылезали дети и подростки, похожие на выводок перепуганных цыплят. Под руководством осторожного Газа, дети добежали до выхода, где их уже ждала группа патрулирующих полицейских. Они приняли детей на себя, а агент вернулся на склад, искренне полагая, что куратор уже разобрался с целью. Но каково же было его удивление, когда Газ увидел, как какой-то толстяк, испуская странные вибрации воздуха, повалил его товарищей и какого-то незнакомца.

Газ вошел в зен, и его тело тут же покрылось оранжевыми искрами. Этот цвет, к слову, свидетельствовал о принадлежности к самому распространенному роду — Эмбер. А это значит, что способности их представителей могли быть какими угодно: от умения превращать воду в вино и способности заставить носки самостоятельно искать пару до способности уничтожать целые города одним щелчком пальца. В этом плане они считались самыми непредсказуемыми, в отличие от остальных родов. Вот, к примеру, род Адамант — высший род Виолины — имеет склонность к способностям, влияющим на разум человека. Они могут вселять идеи, вызывать галлюцинации, устраивать кошмары наяву или вовсе подчинять разум, превращая человека в послушную игрушку.

Газ, словно театральный актер, достал шпагу и прицелился в противника. Зачем? Вопрос, конечно, интересный, но совершенно неважный в данный момент. Главное — сосредоточиться. Мышцы наготове, кончик клинка смотрит прямо во врага, скорость ветра нулевая, штиль — идеальные условия для чего-то очень важного. Он прикрыл один глаз и задержал дыхание, словно собирался нырнуть на дно океана.

О нет! Пока он готовился, его заметили! От волнения рука предательски дрогнула. Противник уже повернулся и направил руку в агента. Нет времени думать, надо нападать! Кровь, словно прорвавшаяся плотина, хлынула в мышцы, вены вздулись, и в этот самый момент Газ наконец бросил свой единственный клинок во врага.

Шпага завертелась, словно пропеллер, с каждым оборотом отмеряя последние мгновения, которые остались Фолио. Может быть, он вовсе не хотел такой жизни: постоянные махинации с деньгами, черный бизнес, похищения, убийства. Может, в глубине души он сожалел о прошлом, в котором не смог обеспечить близких, и теперь пытался оградить себя от нищеты как можно сильнее. Кто его знает? Судьба, как известно, дама капризная, и порой она подкидывает такие сюрпризы, что и не снились самым отъявленным фантастам.

Шпага, словно обладая собственным разумом, смотрела клинком прямо в толстого, кончиком коснувшись третьей складки на шее, которую, ласково называли «Люси». Она пролетела мимо, отскочила от стены и, словно верный бумеранг, вернулась к хозяину, тупой частью рукоятки врезавшись тому прямо в лоб. Газ, не издав ни звука, потерял сознание. Фолио ничего не понял, но ситуация показалась до ужаса забавной и, что уж там, удачной. Из его уст невольно вырвалось истеричное хихиканье.

─── ❈ Хидэ ❈ ───

Я, еще недавно корчившийся на полу в агонии, наконец начал проявлять сопротивление. Глаза мои горели от гнева, кровь кипела, и на коже выскочили сосуды, словно крошечные красные червячки. А изо рта хлынул пар, как из адских кузниц. Гнев, словно плотный туман, затуманил разум, подавил боль, и я с трудом поднялся на ноги. Я старался сохранять рассудок, и чем больше я злился, тем было сложнее. К тому времени, как Фолио заметил это, я уже набросился на него.

Я повалил его, что было весьма удивительно, учитывая его внушительный вес. Я попытался было приказать цепям связать толстяка, а ошейнику сдавить его потные вонючие складки на шее, но от этого голова разболелась так, словно по ней с разбегу прошелся мамонт.

БЛЯТЬ! КАК ЖЕ ОН ЗАЕБАЛ! ХУДШАЯ СПОСОБНОСТЬ КОТОРАЯ МНЕ ПОПАДАЛАСЬ!

Я закричал от агонии, от чего погрузился в еще более глубокую ярость. Гнев, конечно, помог подавить боль, но пользоваться способностями было не суждено. Фолио попытался оттолкнуть меня, но я не так прост, и мертвой хваткой держался за пиджак толстяка. Стиснув пальцы в кулак, я принялся выбивать жизнь из толстяка самым прямым и примитивным способом.

Но, какого-то хуя, рожа Фолио ничуть не пострадала. На ощупь она оказалась очень упругой и эластичной, словно резиновый мяч. Удары гасились, расплываясь волнами по всему телу, как желе. Как же это бесит!

— Пошел нахуй, — прокряхтел Фолио, и, разорвав пиджак, дал мне в челюсть, отбросив в сторону.

Я встал. Боль от удара отдала в череп, но, к счастью, мозг не пострадал, как и кости. Разве что зубы немного раскачались, а разрыв в десне пустил по рту кровь. За это он точно заслужил медленную смерть. Нет! Нельзя его убивать! Из мертвого информацию не вытащить! Надо действовать по плану «Б».

Но вот моя маскировка… На месте удара она разорвалась, и огромный кусок резинового материала повис на тоненькой полоске в области подбородка.

Недолго думая, я снял парик, маску и линзы, обнажив врагу истинный лик.

— Хорошенько запомни мою физиономию, — покрутил пальцем вокруг лица. — Это первое, что ты увидишь в аду, когда дьявол покажет, кто развлекается с твоей матерью, — мои зрачки заострились, а губы расплылись по лицу от уха до уха в безумной, маниакальной улыбке.

Фолио обнажил яростный оскал. Именно это мне и надо. Надо дожимать!

— Ой, прошу прощения, — добавил я с нарочито наигранным сочувствием. — Какой смысл шутить над тобой, природа уже пошутила.

Фолио еле сдерживался от желания наброситься и набить морду. Но не спешил кидаться на меня. Надо продолжать.

— Как ты это сделал? — неожиданно толстяк заговорил, словно только что вспомнил о важном вопросе.

— Сделал что? Родился с генами получше? Тебе не поможет.

— Как ты смог подняться и противиться моему аутвардуму?

— Спроси что полегче. Например, свою жирную мать, как она смогла вытащить такую фрикадельку, как ты, из своей прогнившей, раздолбанной п…

— ХВАТИТ! А-А-А-А!

Фолио в гневе бросился на меня, словно разъяренный бык на красную тряпку. Наконец-то. Когда он оказался достаточно близко, я увернулся и дал такого пинка под зад, что тот полетел и пробил в стене новую дырку. Пушечное ядро, то бишь Фолио, пролетело сквозь забор, погнув все металлические прутья, словно они были сделаны из пластилина, и приземлилось прямо на проезжую часть.

Освободившиеся от влияния болезненного поля, эти никчемные мешки мусора, которые смеют называться агентами, наконец смогли с облегчением встать, словно только что избавились от тяжелого груза. Они посмотрели на меня. Я, с презрением взглянув через плечо, даже не удостоил их взглядом, плюнул на землю и молча удалился вслед за толстым противником.

— Отряд, собираемся, — заключил Каракал, и в его голосе прозвучало что-то вроде облегчения.

Фолио, оказавшись на проезжей части, чуть было не превратился из тефтели в котлету или, того хуже, в отбивную, когда мимо него проскочила упряжка из четырех лошадей тягающая крупную карету, видимо, спешащая на очень важную встречу. Жирный отскочил к тротуару и обреченно посмотрел на склад. Отличный шанс сбежать.

Абрам, к сожалению, успел сбежать. По крайней мере я не ощущал в радиусе семидесяти метров мой подарок. Ну ничего, найдется.

Не успел Фолио встать, как в его правую ладонь моментально вошел стальной пруток, еще недавно бывший частью забора, пригвоздив руку к брусчатке. Он громко зарычал, и весь район дрогнул, услышав его истошный крик. Так тебе, сучка! Взгляд метнулся повыше, и там, одиноко стоящий, словно сама Смерть, возвышался Аваддон, то бишь я. Вокруг меня в воздух взмыла дюжина металлических прутьев с острыми декоративными кончиками в форме лепестка, только что отсоединившихся от забора.

Я зашагал.

Фолио попытался вытащить стальное копье из земли, но сил не хватило. В его шею вцепился металлический ошейник, глаза потухли, силы окончательно ушли, зен был заблокирован.

— В твоих костях настолько мало титана, что мне показалось, ты ничем не отличаешься от простого человека. Поэтому, когда ты попытался сбежать со своим любовником, для меня оказалось сюрпризом, когда ты вошел в зен. Тогда мне показалось, ты только недавно стал эвирдитом, поэтому дальний аутвардум тебе недоступен, — я хмыкнул, словно только что разгадал очень простую загадку. — Но позже ты преподнес еще один сюрприз — ты можешь использовать способность на даль. И тут только два варианта, почему так сложилось: либо ты гребаный вундеркинд, получивший дальний аутвардум в кратчайшие сроки, либо инвалид, так и не получивший титановые кости, как у нормальных. Я склоняюсь ко второму.

Голос звучал как приговор, написанный чернилами презрения.

— Хронический атитаноз, — ответил Фолио, и в его голосе прозвучало что-то вроде пропавшей гордости. — Слышал когда-нибудь?

Я подошел ближе, присел на корточки перед испуганным Фолио, который инстинктивно дернулся назад, словно от горячей сковородки.

— Странно слышать такое, видя это, — я тыкнул пальцем в пузо собеседника, и это был не самый деликатный жест, но мне как-то плевать.

— Организм плохо усваивает титан.

— Или просто питаешься как попало, ущербное ты отродье, и зеном нечасто пользуешься.

— Просто твоя мамка после жаркого секса каждый раз кормит меня печеньками. А-ха-ха-ха-ха!..

Это была самая недальновидная шутка Фолио. Он истерически рассмеялся, осмелев перед лицом смерти. За такие слова этот жирный уебок сразу получил пинок в челюсть. Ему понадобилось некоторое время чтобы понять, что он остался без жевательного аппарата. Да. Она оторвалась от лица и улетела вдаль, словно перелетная птица.

Передо мной предстал человек без нижних челюстей, завывающий от боли, как корова на бойне. Нижняя часть лица была разорвана в мясо; с щек свисали остатки костей, на которые крепились зубы; кровь текла, как из половой тряпки; а сам мужчина, пуская слезы, мычал, пытаясь прощупать торчащим языком отсутствующую часть лица. Нехуй шутить про мою маму, уебок.

Я вытащил прут из земли, тем самым превратив фрикадельку на палочке в обычную.

— Беги, — прошипел я холодным тоном, в голосе прозвучало что-то могильное от чего даже у меня побежали мурашки по коже и захотелось прислушаться к себе.

Фолио тем более прислушался. Он сквозь слезы и адскую боль попятился назад и убежал прочь. Я же стоял на месте и играючи крутил копье, как искусный мастер боевых искусств, которому просто нечем заняться.

Жирный бежал не останавливаясь, я же от него не отставал, прячась между крыш. Но иногда показывал себя вдалеке улицы, чтобы тот не расслаблялся. И как же было приятно слышать его свинячий визг, когда тот видел мой силуэт.

Вскоре этот выблядок отбежал на километр и спрятался за стенами зданий, думая, что скрылся от меня, но хуй там плавал. Ошейник утащил на открытую улицу, где в пятидесяти метрах стоял я в окружении летающих прутков.

— Че стоишь, я сказал, беги! — в голосе прозвучало нетерпение.

Фолио в панике побежал в обратную сторону вдоль пустой улицы. На дворах играли дети, не обращая внимания на происходящее, а редкие пешеходы с шоком смотрели на раненого толстячка, который, казалось, только что сбежал из бойни.

Перед бегущим появился Т-образный перекресток. Но его опять дернуло вверх, на этот раз не за шею, а за штаны, словно хулиган, тянущий жертву за трусы. Фолио невольно принял позу, напоминающую очень неудобный поклон, находясь в метре от земли. Хе-хе, сейчас будет весело. Когда же он обернулся, то увидел меня в позе древнего героя эпосов, собирающегося бросить копье в надвигающегося мифического монстра. Мгновение спустя пруток вонзился в жопу и насквозь проткнул Фолио, как шампур, от ягодиц до макушки, пригвоздив тело к стене жилого дома. Он повис на прутке, как свинья на вертеле.

Хотя я и должен был его оставить в живых и привести к одному человеку, я не мог позволить ему жить после тех слов про мою маму. С плеч свалилась гора. Наконец-то, такой экстаз! Но это еще не конец.

Я подбежал, ловким движением отрезал драгоценные помидорки с огурчиком и сунул в глотку владельца.

— Так ты выглядишь намного привлекательнее, — улыбнулся я и удалился прочь, прихватив с собой ошейник, точнее, блокиратор сам, как послушная собачка, соскочил с многослойной шеи Фолио и спрятался под пиджаком. Остался Абрам.

После убийства жирного уебана я направился к перевалочному пункту и быстро переоделся в свою форму. И с помощью АВП (те штуки пускающие тросы), с бешеной скоростью облетел район где предположительно находился один из укрытий Абрама. Эвирдиты, будь они хоть трижды самыми быстрыми бегунами, никогда не смогут обогнать меня на тросах, так что о конях можно вообще молчать.

Но к моему несчастью их там не оказалось. Блять.

Я метался из района к району и уже было отчаялся, потерял важную зацепку, но в отдаленной части я ощутил до боли знакомый сплав.

─── ❈ Абрам ❈ ───

Я достаточно далеко уехал от этого психа. Мне повезло, что недалеко от моего склада была запасная упряжка Фолио. О Фемида, лишь бы с ним было все в порядке. Со мной в салоне сидел его верный помощник, Парлан. Хороший мужик, верный, даже слишком. Я видел его беспокойство по поводу Фолио.

Он расспрашивал, где его босс, что с ним, как он узнает, куда мы направляемся. Я заверил его, что ничего плохого не случится: в конце концов, у того отличные способности, и он далеко не глуп. Но была вещь, которую Парлану знать не стоило — Аваддон.

Мы уже сталкивались с ним два года назад. Насколько мне было известно, у НЗК не было на нас зацепок, но он явился без предупреждения и за один вечер вырезал несколько наших банд. Моим людям пришлось соскребать со стен куски плоти павших товарищей. В живых он оставил лишь одного — в критическом состоянии, просто в назидание нам.

Другая организация как-то заказала его убийство. Наняли группу опытных убийц; сумма была настолько огромной, что пришлось скидываться вместе с конкурентами. В итоге в тот же вечер, когда убийцы вышли на след, в окна каждого лидера, причастного к покушению, влетели отрубленные головы этих самых наемников, начиненные взрывчаткой. Никто из заказчиков не выжил.

Был и другой случай, о котором шептался весь преступный мир. Говорили, один бедолага чем-то насолил Аваддону. Поняв свою ошибку, он сбежал на другой край света, в Северную Асадаль. Сменил имя, начал новую жизнь. Но Аваддон все равно его нашел. Говорят, его обнаружили на центральной площади, его кишки торчали наружу… в виде аккуратно разложенного герба Виолины.

Миновало непонятно сколько времени. К этому моменту мы пересекли черты промышленного района и двигались в сторону границ города. Но в какой-то момент на крышу кареты с грохотом свалилось что-то тяжелое. Мы с Парланом напряглись. Кучер свалился с лавки, и на его место села фигура в темном плаще. На шее развевался красный шарф, волосы были темны, как смоль. Он обернулся к нам, на нем была блестящая маска закрывающая все лицо. Она разъединилась на несколько частей и аккуратно сложилась на шее, обнажив хищную улыбку в паре с хитрыми, красными, как свежая кровь, глазами.

Я… Я знаю его!.. Видел на фотоснимке, который по доброте душевной вручила Джейн. О нет… Она плакала когда показывала этот фотоснимок, молила нас и требовала пообещать, что если встретимся с ним, ни за что не скажем где она и как можно быстрее сбежим.

«Но кто этот человек?» — спросил я в ту ночь. Ответ состоял из одного слова. Одного слова хватило, чтобы узнать кто он. Одного слова хватило, чтобы ответить на все вопросы. Одного слова хватило понять, что мы в полном дерьме.

Брови встали домиком, конечности затряслись, сердце забилось чаще, словно пыталось выпрыгнуть из груди. В голове, словно сломанная пластинка, заел голос Джейн, повторяющий одно и то же имя раз за разом, будто отмеряя оставшиеся мгновения до смерти.

— Аваддон.