Наконец-то ты сдохнешь, гнида

«Мне кажется, жить в Виолине стало слишком опасно. Столько всего происходит: то нападения бестий, то вспышки одержимости. Нигде нет покоя. Недавно из столицы пришла пугающая весть — прямо внутри стен Диадемы объявился одержимый. Говорят, он убил множество людей, но в газетах о количестве жертв ни слова. Написали лишь: "бравые агенты ликвидировали угрозу". Мне совершенно не нравится эта тенденция.

Правительство Виолины крайне жестко контролирует оборот эденума: за хранение бросают за решетку, а за нелегальное распространение могут и казнить. Но, вопреки всем запретам, эта страна уверенно удерживает мировое лидерство по количеству одержимых за последние годы. И совершенно ясно, почему. Во-первых, здесь колоссальная концентрация эвирдитов. Во-вторых, тотальный запрет лишь разжигает жажду обладать эденумом. Подпольные конторы варят из него кустарные бустеры, но из-за нестабильности формулы и примесей покупатель безмерно рискует потерять рассудок и стать одержимым. И всё это ради мимолетного всплеска силы!

Я слышал слух, будто тот самый одержимый из Диадемы и вовсе был действующим агентом Н.З.К. В других государствах, где эденум можно купить абсолютно легально, таких чудовищных рекордов нет. Резюмируя всё это: я принял твердое решение покинуть страну и вернуться на родину, к вам, мои дорогие. Ждите меня к началу апреля. Бесконечно люблю вас».

— Лутуоло Марилио Тьерра-Соль

─── ❈ Виктория ❈ ───

15 марта 420 года от рождения Великой Основательницы;

Время 13:17

Твою мать! Его забрали! Я впопыхах выскочила наружу и запрыгнула на крышу, откуда, как я надеялась, смогу выследить удирающих похитителей. Но на крыше копошились только прибывающие агенты НЗК. Со всей своей полицейской строгостью они уже орали, требуя, чтобы я немедленно спустилась на землю.

Проблем и так по горло, не хватало еще, чтобы меня повязали свои же. Я неохотно спрыгнула вниз. Тут один из них, напуская на себя невероятную важность, выхватил блокиратор и жестко приказал поднять голову и убрать руки за спину. Такого приема от тех, от кого обычно ждешь помощи, я никак не ожидала. Да пусть они все заживо похоронят себя в своих уставах, но добровольно отдавать зен, когда жизни этого придурка угрожает реальная опасность, я не собиралась.

— Какого черта?! На нас напала мафия, я защищала человека… — попыталась возмутиться я, но мне не дали закончить.

Этот парень, темно-синие длинные волосы завязанные в конский хвостик, прямо как у меня когда-то; самые обычные карие глаза. Когда он увидел меня, на мгновение потерял важный вид, будто узнал меня и всем видом спрашивал, что я здесь делаю.

— Как провела вчерашний вечер? — ни с того ни с сего он спросил меня.

— Че?! — я моментально отреагировала. Его коллеги тоже бросили на него непонятливые рожи. Всем стало интересно, он так катит ко мне или что? — Послушай-ка сюда, ты… — я бегло прочла гравировку позывного на именной табличке. — Кихот! Я ликвидатор в отставке, позывной Пе…

— Так значит старик был прав… — я прочла его еле слышимые слова по губам. Его выражение лица стало строгим как кусок булыжника. — Ты фальшивка! Шею вверх и руки за спину! — прорычал он, мгновенно уходя в зен. Воздух вокруг него заметно уплотнился.

Я окинула взглядом остальных. Оперативники стояли неподвижными изваяниями с таким же важным видом, крепко сжимая оружие. Вся их поза недвусмысленно намекала, что сопротивление — не самая умная идея. Я осталась абсолютно одна против этой чертовой, слепой правоохранительной системы.

— В смысле фальшивка? Что за хрень? Свяжись со штабом Ликвидации, позови Дантеса Клевера и скажи, что звонок от Виктории!

Но ничего толкового в ответ я не получила. Их терпению пришел конец: они пересекли все допустимые границы личного пространства и попытались силой нацепить на меня блокиратор. Такого отношения я терпеть не стала.

Тело отозвалось знакомым электрическим покалыванием. Выскользнув из цепкого хвата агента, я швырнула его прямо в кирпичную стену.

Остальные в ярости кинулись на меня, забрасывая своими аутвардами. Я прикоснулась к земле и, словно рыба в воде, просочилась внутрь дома, захлопнув за собой массивную дверь. Как только первый из них распахнул ее, я, стоявшая прямо за порогом, с силой пнула эту аксегиновую дуру. Дверь со свистом врезалась в передового эвирдита, отправив его в недолгий, но болезненный полет.

Дальше подобный трюк, боюсь, не сработает. Я бросилась на второй этаж, залетела в случайную комнату, которая оказалась настоящей качалкой. Распахнув металлические ставни, я разбила стекло, вышвырнула в окно первый попавшийся блин от штанги и громко вскрикнула:

— Бля! Надо бежать!

Но вместо того, чтобы действительно прыгать, я коснулась пола и, словно вода сквозь сито, утекла обратно на первый этаж. Успела ускользнуть аккурат перед их вторжением в качалку. Агенты то ли по неопытности, то ли по дичайшей глупости ворвались на второй этаж и погнались за брошенным блином, не заметив, как я бесшумно растворилась внизу.

Наконец-то тишина. Они ушли. Я перевела дух и заметила сидящего у входа Маслинку. Он снова бросился ко мне в объятия, довольно мурлыча себе под нос.

Ну как я могла отказать такому очаровашке? Это выше моих сил. Я обняла его, тиская за щечки, а он, зажмурив свои желтые глазки, вытянул голову, требуя, чтобы я почесала то слева, то справа, то за макушкой.

Так. Нет. Надо искать Хидэ. Я всмотрелась в усатую моську этого проказника и невольно спросила:

— Ну и где мне искать твоего тупого хозяина?

Кот, словно понимая каждое слово, спрыгнул на пол и деловито помчался в подвал. Это какая-то мистика. Он что, действительно меня понимает?

Спускаясь в подвал, я задумалась: что же такого там может быть? И тут меня осенило. Детективная доска! На одном из листов были написаны какие-то адреса.

Я оказалась внизу, но по пути к уликам мое периферийное зрение зацепилось за то, что Хидэ так умолял не открывать. Я остановилась. Под плотной пеленой серой ткани пряталось нечто, что необъяснимо сильно меня беспокоило, словно там была скрыта частичка моей души.

Подойдя к «подарку для дражайшей сестренки Карин», я резким движением сдернула ткань и знатно так охуела.

Все это время под полотном пряталась…

Я!

Точнее, моя статуя в натуральную величину! Один к одному. Она застыла в идеальной боевой позе со вскинутой ногой — безупречный вертикальный шпагат. Но самое примечательное заключалось в том, что статуя была облачена в мою старую форму Ликвидации. Даже на груди висел оригинальный позывной «Пеларгония» с жетоном звания Топаз (восьмое из десяти). На руках поблескивали те самые перчатки и наручи, а на ногах — поножи, которые когда-то смастерил для меня Хидэ.

Только теперь я разглядела не только инженерный талант этого пиздюка, но и поразительный художественный дар. Никогда бы не подумала, что он способен создать нечто настолько восхитительное. Величайшие скульпторы мира удавились бы от зависти, увидев этот уровень детализации. Каждый шрам, каждая шероховатость брони, каждое напряженное мышечное волокно, мельчайшие изгибы и даже торчащие волосинки — все было передано безупречно. Меня будто коснулась рука самого Нидаса, навеки заковав в серебристый металл.

И это он собирался подарить Карин?!

Нет, быть того не может, он же хронический лжец. Я отказываюсь верить, что он хотел подарить нашей сестренке… меня!

Но снаряжение мне сейчас жизненно необходимо.

Я начала снимать со статуи форму, и, могу поклясться, она сидела на мне как влитая. А ведь миновало три года. Получается, за это время я вообще не изменилась. Даже не знаю, радоваться этому факту или плакать.

После того как я безукоризненно раздела металлическую близняшку, стало интересно, какие еще детали проработал этот извращенец. Я пригляделась к интимным зонам, и, к моему огромному облегчению, они не были детализированы — я бы даже сказала, намеренно проигнорированы. Значит, в Хидэ все же осталось хоть что-то человеческое?

Маслинка, свернувшийся клубочком на столе, вытянул шею и одобрительно мяукнул, заценив мой старый прикид. Осталось понять главное: куда они утащили моего непутевого братца. Неподалеку как раз завалялся удобный стол с уликами. Там и должна быть указана их база, если, конечно, Хидэ не успел разворошить ее до фундамента.

Спустя минут десять пристального изучения записей я обнаружила точное местоположение их главного логова. Вытащив из ножен на поясе походный нож, я аккуратно вырезала нужный кусок карты.

Но на выходе из квартиры меня ждал неприятный сюрприз. Та самая группа НЗКшников в составе около дюжины бойцов перекрыла улицу. Они то ли расследовали мое исчезновение, то ли разбирались с мафией. По идее, на мне сейчас оригинальная форма Ликвидации со званием, превышающим ранг любого присутствующего здесь оперативника, и они обязаны немедленно отдать честь. Но почему-то никто не спешил этого делать.

Самый старший по званию, тот самый Кихот — видимо, их лидер — сверлил меня таким враждебным взглядом, будто я лично переехала его собаку.

— Почему не отдаем честь перед старшим? — я уперла руки в бока и грозно вздернула подбородок.

— Вепрь, — лидер сухо бросил через плечо. Из толпы подчиненных тут же выскочил молодой парень.

— Да, старший Кихот?

— Ты сообщил в штаб, что здесь объявилась женщина, выдающая себя за агента Пеларгонию из Ликвидации?

— Да! Все в точности как вы сказали, старший Кихот!

Я просто в ахуе. У меня челюсть отвисла от таких заявлений.

— Как это понимать?! — я хотела подойти и лично врезать этому Кихоту. Но понимала, что агрессией точно не смогу убедить их в своей правоте. Пришлось обойтись сжатыми до хруста кулаками.

— Кем бы ты ни была, я впечатлен твоим мастерством подражания. Но твоя главная ошибка заключается в том, что ты выбрала не того агента, — этот тип звучал так пафосно, будто бросался дешевыми бравадами из героических романов. Еще чуть-чуть, и меня вырвет прямо ему на ботинки. — Пеларгонии нет на службе уже более трех лет, и она никогда не вернется. Я знал ее лично.

— А я тебя впервые вижу, парень, — скрестив руки на груди, я смерила его самым неприступным взглядом.

— Прошу, не пытайся строить из себя Пеларгонию, — он, сука такая, страдальчески зажмурился и потер переносицу. — У тебя плохо получается. Просто признай, что обман раскрыт. Мы смягчим наказание, если не будешь сопротивляться аресту.

Бойцы за его спиной синхронно вошли в зен, лязгнув блокираторами и наручниками.

— У тебя там чердак потек? Значок Ликвидации на груди видишь? Вот! — я, уже не сдерживая эмоций, ткнула пальцем в металлическую эмблему. — Такие штуки хуй подделаешь, будь ты хоть пятикратно мастером фальсификации!

Но он даже не слушал. Кихот вошел в зен и достал ошейник.

Это полный пиздец! Может, просто сбежать? Нет, не выйдет. На крышах засело слишком много агентов. Стоит им увидеть, как товарищи гонятся за мной, они стадным инстинктом примкнут к облаве. Ладно. Драки не избежать. Раз уж на то пошло, могу прямо сейчас поздравить его с наступающим больничным.

Я рванула к ближайшему бойцу, на ходу проваливаясь в зен. Один короткий, хлесткий, как выстрел, удар в сонную артерию — и у парня с нашивкой «Филко» на груди возникло непреодолимое желание немедленно отойти в царство снов. Он обмяк в моих руках без единого звука. Вторым на пути вырос «Ниппин». Этот оказался не таким щедрым на подзатыльники: он сместился в сторону с такой молниеносной скоростью, что я едва уловила шлейф движения. Сука, он будто телепортировался.

Пока этот юркий гад разрывал дистанцию, я сорвала с пояса спящего Филко блокиратор и швырнула его вслед ублюдку. Но не успел снаряд пролететь и пары метров, как его буквально впечатало в брусчатку. Металлическая коробочка вдруг прибавила в весе килограмм двести и с жалобным хрустом вмялась в камень.

Я вскинула голову. На краю крыши стояла девка, напряженно вытянув ладони в мою сторону. «Фламинго». Значит, это ее рук дело.

Остальные агенты уже заканчивали тактическое построение. Авангард брал меня в жесткое кольцо, за ними выстраивалась тяжелая поддержка, а на крышах, словно стервятники, расселись снайперы.

Внезапно воздух вокруг начал густеть. И это не чертова метафора. Пространство превратилось в плотный кисель, движения стали невыносимо вязкими. На каждую руку и ногу будто повесили по пудовой гире. С каждой секундой устоять в этой зоне становилось все сложнее. Даже уличная пыль, обычно плевавшая на гравитацию, мгновенно осыпалась на землю свинцовой дробью. Ноги подогнулись, и я с глухим грохотом рухнула на колени. Я попыталась вызвать у этой Фламинго сирену в голове, но моя ментальная атака тупо не дошла до нее. Какого хуя?!

— Хорошая работа, Фламинго, — Кихот бросил одобрительный взгляд на самодовольную деваху. Та с гордостью козырнула, не прекращая давить меня невидимым прессом. Парочка агентов тем временем подхватила тушку Филко и оттащила в тыл.

Блять. Я не могла пошевелить даже пальцем. Одно неверное движение, малейшее смещение центра тяжести — и я рухну лицом в брусчатку, как бетонная плита, и больше не встану. А дышать… О-о-о, дышать было отдельным видом пытки. Казалось, мне на грудную клетку уселся взрослый бегемот и решил там вздремнуть. Агенты вокруг плотоядно скалились, наблюдая за моими жалкими попытками не вжаться в камни.

Я боролась с самой планетой за право называться прямоходящей. Попыталась уйти в «поток», превратиться в искрящуюся лужу, но стоило начать трансформацию, как давление шарахнуло вдвое сильнее. Внутри черепа что-то угрожающе хрустнуло. Блять! Ну ебаный рот!

Оставался последний козырь. Осторожно, отвоевывая каждый миллиметр равновесия, я выудила из-за пояса «зарю». Но не успела даже коснуться чеки, как сухой щелчок снайперской винтовки разрезал тишину. Пуля ударила точно по пальцам, выбивая устройство. Сука!

На мое счастье, Хидэ знал свое дело — бронированные наручи выдержали удар, ладонь даже не онемела, только противно звякнул металл. Но заря покатилась по земле прямо к ногам Кихота.

— Стоит признать, твоя сила ничуть не уступает оригиналу, — он сделал медленный шаг вперед, разглядывая меня с интересом коллекционера, нашедшего редкий экспонат. — Но ты слишком глупа для такого умного и хитрого бойца, как Пеларгония. На твоем месте она бы уже давно расправилась со всеми нами. Мы бы и моргнуть не успели.

Он нагнулся за зарей.

Вот оно.

Это был мой единственный, крошечный шанс. Выдавив из себя подобие измученной улыбки и услышав, как трещит камень под моими коленями, я по-лягушачьи прыгнула прямо ему в корпус. Кихот никак не ожидал такой прыти под гравитационным куполом. Мои привычные шестьдесят четыре килограмма под воздействием способности Фламинго весили сейчас под половину тонны.

Я впечаталась макушкой прямо ему под дых. Мы вместе пролетели метра три, сшибая агентов, словно кегли. Гравитационный купол дрогнул и на спасительный миг исчез.

Ближайший боец с ревом замахнулся мечом, но я уже нырнула в интернум. Вспышка — и я электрической лужей просачиваюсь прямо у него между ног, мгновенно материализуюсь за спиной и со всей дури бью закованным в металл кулаком в его «золотые шары». Парень сдавленно хрюкнул и сложился пополам, напрочь забыв, как дышать.

Заря валялась рядом. Я схватила ее, и ровно в эту долю секунды пуля снайпера пробила корпус устройства. Ослепляющая граната заискрила, издавая тошнотворный ультразвуковой свист и свет. Выйдя из зена, я из последних сил пнула поврежденный аппарат в сторону толпы и рванула в узкие переулки. Очередная пуля со свистом чиркнула над самым ухом, но я уже не оборачивалась. Бежать. Просто бежать.

─── ❈ Кихот ❈ ───

Эта чертова блестяшка наконец-то погасла, успев выжечь сетчатку, но от притворщицы и след простыл. Черт бы ее побрал! Хитрые Аксины, чтоб им всем пусто было.

Но меня поразило другое. Она скопировала не только внешний облик и ядовитый язык Пеларгонии, но и ее гребаные боевые способности. Я слышал о таком безупречном уровне мимикрии только в страшных байках для новобранцев, но чтобы увидеть это вживую...

— Она скопировала способности оригинала! Будьте бдительнее! — рявкнул я, быстро приводя отряд в чувство и обрисовывая парням масштаб проблемы.

Старик, встретивший нас перед приходом сюда, он оказался прав. Это не настоящая Виктория. Тот самый вопрос про вчерашний вечер — это проверка. И она ее не прошла.

Мы быстро взяли след. Запах ее эвира в этом замкнутом районе был таким же отчетливым, как кровавый след на белом снегу. Далеко не уйдет. Но Аксины всегда мастерски умели путать следы, надо быть бдительнее.

— Половина отряда — закрепиться здесь, ждите приказа! Остальные — за мной! — скомандовал я.

Мы неслись по темному лабиринту улочек. Снайпер, передвигающийся по крышам, корректировал наш маршрут. Все понимали: она близко. Так оно и вышло.

За очередным глухим поворотом из тени молниеносно вылетела изящная женская нога, закованная в тяжелый металл. Удар пришелся моему товарищу точно в грудь с такой чудовищной силой, что его буквально впечатало в кирпичную кладку. Бедняга сполз по стене вниз, жадно хватая ртом воздух и, кажется, забыв собственное имя.

Перед нами стояла эта лживая паскуда. Не теряя ни секунды, она бросилась в атаку. Ее движения нарушали все законы физики: она маневрировала, просачивалась сквозь сплошные стены, выбивая из моих людей дух короткими, хирургически точными ударами.

В узком тупике мы оказались лицом к лицу. Лже-Пеларгония раздраженно нахмурилась:

— Кихот, не знаю, какой таракан засел в твоей пустой башке, но…

Я не стал слушать этот бред. Вскинув ладонь, я высвободил зен. Сгусток плотно спрессованного воздуха сорвался с моих пальцев. Ударная волна разнесла все на своем пути, подняв густую тучу пыли и битого кирпича. Но она успела уйти в фазу — проскользнула сквозь стену и уже через полсекунды пикировала на меня сверху, целясь металлической пяткой прямо в шею — излюбленный прием настоящей Виктории.

В этот самый момент мой стрелок на крыше спустил курок. Тяжелый металлический шарик врезался ей в ногу, сбивая смертоносную траекторию. Снаряд срикошетил от крепкой брони, ударил в другую ногу и, пройдя каскадом, жестко выбил дух из ее груди. Она пошатнулась и попятилась. Я немедля ударил второй воздушной волной, но она вспыхнула синим электричеством и ушла наверх, сквозь бетонные перекрытия.

Ах ты… она пошла за моим стрелком!

— Циклоп, уходи! — заорал я во всю глотку и сам взлетел на крышу, ожидая, что эта тварь вынырнет прямо из-под ног моего товарища.

Циклоп рванул в сторону, грамотно разрывая дистанцию.

Прошла долгая секунда. Пять. Десять. Вокруг стояла мертвая тишина.

И тут меня прошиб холодный пот.

— Она обманула нас! Сбежала! — я в панике бросился по карнизам, лихорадочно высматривая ее фигуру в темных переулках внизу.

Я уже изготовился прыгнуть на крышу соседнего здания, но сдавленный хрип за спиной заставил меня замереть. Обернувшись, я застыл. Циклоп беспомощно висел в воздухе. Его руки плетями болтались вдоль тела, а шею сжимал безжалостный стальной хват девушки. Она задушила тренированного агента за считанные секунды!

— Тварь! — с ревом я бросился в атаку.

Мой тяжелый кулак был в миллиметре от ее челюсти, когда она смазанным, текучим движением уклонилась. Острая боль вспыхнула в предплечье — она сломала мне лучевую кость одним идеальным рычагом и жестко впечатала лицом в покрытие крыши. Ее стальные пальцы мертво впились в мою сонную артерию, перекрыв поток крови.

Сердце мгновенно сбилось с привычного ритма, ухая в вялый, сонный такт; в голове вспыхнула пульсирующая боль; мышцы налились неподъемным свинцом; состояние зена начало стремительно ускользать, как песок сквозь пальцы. Я изо всех сил пытался сопротивляться, но собственное тело предало меня. Я никогда в жизни не слышал об этом приеме. Ни на одном инструктаже НЗК. Ни в одном боевом учебнике.

— Будь паинькой, — она с явным облегчением выдохнула, нависая надо мной. — С какого перепугу ты решил, что я ненастоящая, а?

Ее закованный в броню кулак завис над моим лицом. Если физическая сила этой копии идентична оригиналу, один удар — и я буду собирать выбитые зубы по всей крыше.

Я всмотрелся в ее глаза. Реалистичность этой подделки пугала до дрожи. Тот старик был абсолютно прав — эта паскуда либо знала Пеларгонию лично, либо в прямом смысле сожрала ее мозг, чтобы скопировать личность.

— Так я тебе и сказал, паскуда! — с ненавистью выплюнул я ей в лицо.

Ее стальная хватка на долю секунды дрогнула и ослабла. Глаза растерянно забегали, в них промелькнуло что-то до боли странное... дежавю? Искренняя растерянность? Но она поразительно быстро взяла себя в руки.

— Ты охуел… — сквозь зубы процедила она. — Лучше б пострадавшим помогали!

Этот диалог. Эта спесивая интонация. Это было слово в слово то самое выражение, которым мы обменивались в штабе Ликвидации десять лет назад. Мое сердце пропустило удар. Разве идеальная копия может знать такие личные, мелкие детали? Разве Аксин способен настолько точно сымитировать саму душу человека? Впервые за весь бой я заколебался.

В эту секунду ей в спину ударила пуля подоспевшего подкрепления. Ее дернуло вперед, смертельная хватка на моей шее разжалась окончательно. Я рефлекторно перекатился, вошел в зен и мощной ударной волной отшвырнул ее к самому краю крыши.

Из-за крыш показалась вторая группа моих агентов. Я спасен!

Лже-Пеларгония (или все-таки... настоящая?) не стала дожидаться расправы. Она без колебаний сиганула вниз и бесследно растворилась в густых тенях подворотни.

А меня настигла чудовищная мигрень, будто по черепу с размаху ударили кувалдой изнутри. Уши заложило ватой, а сердце начало качать по венам не кровь, а густую, тяжелую кашу. В нос ударил резкий запах железа. Меня насильно выбросило из зена.

Парни подлетели ко мне, заботливо помогая подняться. Кто-то уже рассредотачивался в поисках сбежавшей цели, кто-то проверял пульс Циклопа. Я мутным взглядом обвел крышу — Циклоп дышал. Лучевая кость на руке горела адским огнем, но держалась. Жить будем.

— Раненых и Филко — немедленно в медпункт, — мой голос звучал пугающе ровно. — Периметр держать наглухо до прибытия подкрепления.

— А как же она? — спросил кто-то из бойцов.

Я уже стоял на самом краю крыши, вглядываясь в бездну переулка.

— Этим займусь я. Агх!.. — я не успел сделать и шага, как голова снова взорвалась болью при малейшем движении.

— Куратор Кихот, не глупите! Вам самому нужна помощь! — Зенит, как всегда проявляя чуткую заботу, ловко подхватила меня под изящное, маленькое плечо, не дав споткнуться о собственные же непослушные ноги.

Черт… Неужели все это дерьмовое состояние только из-за того, что лже-Пеларгония надавила мне на сонную артерию? Слишком эффективный, слишком грязный прием. Почему нас такому не учили в училище?

Надо будет обязательно поспрашивать старших коллег и полевых врачей. Но все это потом. Сейчас я должен быть со своим отрядом. Живи пока, лже-Пеларгония. Мы еще обязательно встретимся.

─── ❈ Хидэ ❈ ───

Твою шлюху мать! Меня вышвырнули из пространственного портала, как вонючий мешок с дерьмом. Не успел я толком прийти в себя и сфокусировать взгляд, как в горло вцепился холодный металл. И часа, сука, не прошло! Эта хуйня, которую я высокопарно назвал блокиратором, снова мертвой хваткой охлаждала мою шею, а в запястья и лодыжки впились тяжелые кандалы. Я чувствовал себя выставленным на аукцион рабом.

Я мутным взглядом осмотрелся. Это был банкетный зал дорогущего элитного отеля «Никарю». Гладкие мраморные стены, тяжелые шелковые занавески, вычурный красный ковер под ногами, массивные серебристые люстры под потолком. Все настолько помпезно и безвкусно, что аж блевать тянет. В дальнем конце зала, прямо напротив меня, возвышался закрытый гроб, а рядышком покоился изысканный портрет того жирного урода Фолио.

В паре метров от меня стоял русый мужик лет пятидесяти-шестидесяти, уже вошедший в зен. Его морщинистое лицо было усеяно мелкими шрамами и пигментными старческими пятнами. Сука, так это он силой мысли нацепил на меня кандалы и блокиратор. Тоже управляет металлами? Коллега, блять.

Позади меня с тихим гулом выросли новые порталы. Из них, как тараканы, повыскакивали радостные мужики в нелепых оранжевых галстуках. Они брали меня в кольцо с такими восхищенными, дегенеративными рожами, будто увидели мастурбирующую макаку на ярмарке. Последним, как это водится по всем законам жанра, неспешно вышел их главный ублюдок. Тот самый Парлан.

К нему подошел хилый, ничем не примечательный старик. В момент, его тело покрылось слизью в несколько слоев, будто кокон. Фу, блять, ну и мерзость. Из кокона вылез уже не старик, а какой-то мужик, в его черных глазах сияли белые точки — Аксин. Он доложил: — Босс, агенты клюнули на нее.

Парлан довольно кивнул и многозначительно уставился на меня.

— Нихуя себе, «Босс»? — я оскалился в обворожительной, издевательской улыбке. — Вижу, ты неплохо поднялся по карьерной лестнице.

Он скривился, сменив взгляд на полный презрения, и поправил лацканы своего идеального костюма.

— Мои искренние поздравления.

Тяжелый пинок прилетел мне точно в живот. Я рефлекторно скрючился, сбивая дыхание. Парлан брезгливо отошел на пару шагов и белоснежным платком протер свои дорогие туфли.

— Парланчик, — я сделал глубокий, хриплый вдох. — Дорогой мой, в следующий раз пинай чуточку сильнее. А то как-то слабовато получается для полноценной замены Фолио.

Этот напомаженный тюбик уже было замахнулся для нового удара, но остановил кулак на полпути. Снова отошел, поправил форму, провел рукой по идеальной прическе. Он что, после каждого чиха поправляет свой костюмчик?

— Издалека, — начал Парлан бархатным голосом, — Аваддона боятся абсолютно все. Но стоит подойти поближе — и оказывается, что ты просто жалок.

— А ты с любого расстояния урод, — горько усмехнулся я.

Толпа галстучных неучей вокруг в ту же секунду возмущенно заголосила, выражая безоговорочную готовность вылизать грязный анус как покойному жирдяю, так и этому новоиспеченному боссу.

Парлан властным жестом потребовал тишины, и шестерки, как стадо покорных баранов, мгновенно заткнулись.

— Ты даже не представляешь, каких титанических усилий нам стоило выследить тебя и составить безупречный план захвата. Мы думали, ты будешь смирно сидеть в своей мягкой камере. Но ты сбежал прямо из-под нашего носа, — мафиози вальяжно присел передо мной на корточки.

— Талант, знаешь ли, — бросил я.

Хоть я и не подавал виду, но меня категорически не устраивало, что эти идиоты смогли меня выследить. Мой дом, адрес которого засекречен, закрытая психушка «Сласть», перебои с электричеством и даже, ебать их в рот, городские громкоговорители. Обычный уличный преступник его уровня ни за что в жизни не смог бы в одиночку узнать, где меня держат, и вывести из строя систему оповещения по всему району. У него стопроцентно есть высокопоставленный информатор из верхушки НЗК. Рич? Вполне в его стиле. Я этому интригану кишки наизнанку выверну!

Парлан величественно поднялся и встал посреди зала, приняв из рук шестерки бокал с вином.

— Как бы много грехов ни совершил наш брат Фолио, и какими бы ужасными они ни казались на первый взгляд… Он всегда делал это во благо других. Все мы здесь имеем надежную крышу над головой, сытную еду на столе, здоровых детей и железную гарантию безопасности только благодаря ему! Он щедро жертвовал деньги на благотворительность, контрабандой привозил лекарства, которых в этой стране не достать. Он помнил каждого из нас поименно, помнил дни рождения наших жен и никогда не скупился на подарки детям. Но всему в этом мире когда-то приходит конец.

Толпа галстуков внимательно внимала каждому его слову и, кажется, действительно искренне скорбила. Некоторые сентиментальные ублюдки даже пустили скупую слезу.

— По его жирной туше не скажешь, что он любил делиться, — в этот трогательный момент я просто обязан был внести свои слова сочувствия.

Очередной пинок с размаху прилетел мне в живот. Так, ладно, это уже не так весело. Если я продолжу выводить их из себя подобными комментариями, они мне просто кляп в рот засунут. А я не хочу снова лишаться права голоса.

Парлан, побагровев, продолжил:

— Я не рассказывал вам всех подробностей, но я нашел нашего святого Фолио в чудовищном состоянии. Даже самый извращенный, больной маньяк не пошел бы на такое зверство. Но этот человек сотворил с его телом нечто настолько ужасное и непростительное, что я не смогу этого ни показать, ни описать словами, — желтоглазый ублюдок обвиняюще указал на меня пальцем.

— Э! Какого хуя! Я его и пальцем не трогал!

— Закрой пасть! Ты убил его!

— Мать твою я убил! Я не трогал Фолио! Он нужен был мне живым!

Парлан даже не стал меня слушать. По его отмашке в роскошную комнату притащили настоящие, блять, деревянные колодки! В век пара и электричества! Сука, так они еще и под рост карлика сделаны!

Тот рыжий дед-эвирдит снова напрягся в зене, и меня непреодолимой магнитной силой потащило к деревяшкам. Голова и руки намертво застряли в этой средневековой тюрьме, а кандалы сошли с рук и лодыжек. Тело нелепо согнулось пополам. Ну спасибо. В мозгу промелькнул панический страх, что эти извращенцы сейчас начнут драть меня в задницу.

Ох, ну и кто меня за язык-то тянул со своими шуточками?

Следом за колодками в банкетный зал с лязгом затащили целый арсенал: длинное железное копье (которое я определенно где-то уже видел), тяжелые кожаные перчатки, фартук, здоровенную кувалду и блестящий, остро заточенный мясницкий тесак.

Нетрудно было догадаться, к чему они готовятся. Эти кретины хотят повторить со мной то, что я сделал с Фолио!

— Мы хотим повторить с тобой то, что ты сделал с Фолио, — с маниакальной, предвкушающей улыбкой заявил Парлан.

Блять!

Под одобрительный, кровожадный рев толпы Парлан неспешно снял свой дорогой пиджак, облачился в фартук, натянул перчатки и с оттягом вмазал мне кулаком прямо по роже.

Голова на миг взорвалась болью, перед глазами все поплыло, но зрение быстро сфокусировалось обратно. Толпа вокруг взвыла от восторга.

— Мы поймали самого Аваддона! — экстатически воскликнул Парлан. Толпа поддержала его животным ревом. — Никто не верил в наши силы, но мы это сделали! Смогли выследить и сковать самого страшного Ликвидатора страны! И теперь его жалкая жизнь полностью в наших руках!

Они так истошно орали, что у меня заложило уши. Я и подумать не мог, что столько людей настолько искренне и страстно желают моей мучительной смерти. Ладно, если честно, я их даже немного понимаю.

— Заслужил ли этот ублюдок быструю смерть?! — босс театрально обратился к своей пастве.

— НЕТ! — хором рявкнула массовка.

— Значит, мы будем убивать его медленно. Очень медленно! — Парлан посмотрел на меня с нескрываемой животной жаждой крови и тяжело перехватил рукоять молота.

Так! Пора завязывать с этим дешевым спектаклем! Надо срочно выбираться! Я не собираюсь оставаться без челюсти из-за кучки обиженных мафиози!

— Эй! Я не убивал Фо… — не успел я договорить, как этот урод с размаху обрушил молоток прямо на мою правую руку!

Блять, сука! БОЛЬНО! Прямо по костяшкам уебал, выблядок! Я разорву его на куски!

У̚б̃еͦй ̏его, сын̑ок̖. З́а̎с̂т́авь ̓ег̇о̇ стр͠адͅат͝ь!

Нет, мама! Дыши! Глубоко и ровно! Мне нужно сохранить холодный рассудок… Но как, блять, это сделать, если эта гнида мне чуть кисть не раздробила?!

— Я не убивал Фолио! Но я знаю, кто это мог сделать! — сквозь крепко стиснутые от боли зубы я еле выдавил из себя внятную фразу.

Парлан неожиданно замер. В его взгляде мелькнул интерес, хотя недоверие все еще сочилось из каждой поры. Отлично. Главное, что рыба клюнула.

— Я выслеживал Фолио и Абрама исключительно для жесткого допроса. У меня не было приказа их ликвидировать! Если кому-то и была жизненно выгодна их смерть, так это вашим заклятым друзьям из группировки «Рион».

Ох. Рион, Рион… Они с «Випсами» грызутся за территорию еще с момента основания обеих организаций. То и дело режут друг другу глотки в подворотнях. Идеальная, жирная наживка.

Вся толпа напряженно затихла, переваривая информацию. Парлан все еще буравил меня скептическим взглядом.

— В архивах НЗК собрано досье на все преступные синдикаты столицы, в том числе и на ваших конкурентов. Но мы не трогаем вас ровно до тех пор, пока ваше существование нам выгодно.

— Ты блефуешь! Правительство всегда беспощадно борется с преступностью! Здесь не может идти речи о выгоде! — выкрикнул какой-то наивный идиот из толпы.

— Ваша тайная супер-база — это ебучий отель в центре города! Ты думаешь, почему сюда никто из оперативников НЗК не заглядывает даже на выходных? Всем и так все прекрасно известно!

Тот мужик растерянно заткнулся, глубоко погрузившись в экзистенциальный кризис. Ох, этот мыслительный процесс будет долгим.

А вот Парлан, судя по вытянувшемуся лицу, стал куда менее уверен в своей непогрешимости. Он выглядел откровенно пораженным. Ха-ха-ха! Этот кретин действительно верил, что ведет какую-то гениальную тайную игру в тени!

— И, само собой, я знаю, где именно находится крысиное логово «Рион». И скажу на опережение: я не про то убогое недоразумение у южных ворот внешнего грода. Это, так скажем, дешевый фасад для отвода глаз. Если освободишь меня сейчас, я не только назову точный адрес их настоящей базы, но и солью информацию о способностях каждого члена их верхушки.

— Почерк убийц из «Рион» в корне отличается от того, как изуродовали Фолио. Зато это очень сильно походит на твой больной стиль! — Парлан не выдержал и снова с силой вмазал мне кулаком по лицу.

Блять, я же его просто так живым отсюда не выпущу, он ведь должен это понимать?!

— А может, они именно этого и добивались?! Хотели, чтобы ты так думал! Пораскинь своей тупой, кучерявой, как жопа барана, башкой! Если на твоих холеных руках останется моя кровь — НЗК за считанные часы сотрет всю вашу организацию в порошок, а «Рион» останется праздновать победу на ваших костях. Мы знаем о тебе абсолютно все, Парлан Вейрми Гелиодор из Ригеля.

Эмоциональное давление сработало безупречно. У Рода Гелиодор психология раба буквально прошита в крови. Служение — их единственный смысл жизни. В случае Парлана поначалу этим божеством был Фолио, но сейчас, когда хозяин мертв, он перенес фанатичную преданность на саму организацию. И он ни за что не позволит своему новому «смыслу» погибнуть.

Парлан завис, напряженно анализируя ситуацию. На самом деле НЗК ни хрена не знает про структуру «Випсов». Всю эту информацию я раздобыл лично.

Спустя минуту мучительных раздумий Парлан выдал самое тупорылое условие, до которого только мог додуматься его крошечный мозг, искренне полагая, что сейчас он переиграет самого дьявола:

— Если хочешь выбраться живым, для начала назови адрес базы Рион.

— ПХА-ХА-ХА-ХА! МУЖИК, ТЫ СЕРЬЕЗНО?! А-ХА-ХА-ХА! Такой жалкой попытки наебать я не видел с начальной школы. Иди нахуй отсюда, не позорься.

Парлан оскорбился до глубины души, бедняжка. От бессильной злобы он схватил то самое железное копье (которое предназначалось для моей задницы) и угрожающе приставил острие к моей шее.

— Кажется, ты забыл, в какой ситуации находишься.

— Кажется, это ты забыл, в какой ситуации находишься! Твоего хозяина освежевали конкуренты, НЗК в курсе вашей локации, а ты решил, что имеешь власть над единственным человеком, который знает, где искать ублюдков из Рион, и может спасти твою шайку от зачистки! Убьешь меня — не просто останешься ни с чем, но и собственноручно подпишешь смертный приговор всей ОПГ. Оно того стоит?

Парлан пришел в неконтролируемую ярость. Холодный пот градом катился по его лбу, но сделать он ничего не решался. Руки предательски задрожали, а вместе с ними заходило ходуном и острие копья. С рычанием отбросив железку в сторону, он снова схватил кувалду и с хрустом вдарил мне по левой руке!

Бля-я-ять! КАК ЖЕ БОЛЬНО! Сука! Я его мамашу в театр водил, а там ее в антракте пустили по кругу всем актерским составом! Кости таким ударом не раздробить, но дикую боль и повреждение суставов никто не отменял.

— Твоя никчемная жизнь в моих руках, Аваддон! Если мне нельзя тебя убивать, никто не запрещал выбивать из тебя информацию пытками!

— Будь так добр, выкинь свои мозги на помойку, они тебе все равно не идут, — я из последних сил сдерживал животный порыв разломать эти гребаные деревяшки в щепки и размозжить ему ебало в кашу. У меня в прямом смысле чесались кулаки. Но нужно было потерпеть еще немного. — Если ты всерьез думаешь, что элитнейшего агента Ликвидации можно сломать пытками, то ты сказочный долбоеб. То, что ты сейчас вытворяешь со своим молотком — жалкие детские щекотушки по сравнению с тем адом, через который я прошел на базовых тренировках.

Моя улыбка была тяжелой, безумной. Я через силу транслировал абсолютное спокойствие.

— Теперь я прекрасно понимаю, почему Джейн сбежала от такого больного ублюдка, — Гелиодор брезгливо вскинул подбородок и размашистым шагом вышел из зала в сопровождении пары телохранителей.

Он знал Джейн… А значит, эта гнида может знать, куда она ушла! Это мой шанс!

Пока его не было, в моей гудящей от боли голове мгновенно созрел план. Я повернулся к русому старику-эвирдиту, который контролировал мои оковы.

— Эй.

Он настороженно покосился на меня.

— У меня дико чешется хуй. Сделай одолжение, почеши. Ну или… я не откажусь, если почешет твоя мамаша, в случае если ты такой брезгливый.

Взревев от гнева, старик мгновенно прописал мне кулаком в лицо. Хоть он и целился в нос, я успел дернуть головой, приняв удар на скулу. Но вспышка боли все равно была знатной.

— Не смей оскорблять мою мать! Ты хоть знаешь через что она прошла?!

Он снова и снова пытался смазать мне в нос, слепо молотя кулаками, пока в ярости не схватил меня рукой прямо за подбородок.

Именно этого я и ждал. Резко вывернув челюсть, я сомкнул зубы и с хрустом откусил ему пальцы.

Мужик истошно заорал и отскочил назад, брызгая кровью на дорогущий ковер. На его правой руке не хватало трех фаланг. Я с хищным, безумным оскалом выплюнул на пол куски его соленого мяса и костей.

Первобытная ярость потихоньку затапливала сознание. Из носа хлестала кровь, половина лица горела огнем.

Толпа галстуков в панике бросилась к нам. Несколько человек мгновенно вошли в зен, включая воющего деда. Истекая кровью, он силой мысли приказал металлическому блокиратору задушить меня. Металл безжалостно впился в горло. Я захрипел, не в силах сделать ни единого вдоха, чувствуя неимоверную, ломающую кадык боль.

Пока ошалевшего старика пытались успокоить, я извернулся и носком ботинка вытолкнул из внутреннего кармана плаща зарю. Светошумовая граната глухо стукнулась об пол. Я придавил корпус одной ногой, а другой попытался зацепить чеку.

Но проклятая железяка неожиданно выскользнула из-под подошвы и, подчиняясь магнитной тяге старика, взмыла прямо ему в здоровую руку! Блять!

Он непонимающе уставился на гладкое устройство в своей ладони. О! Погодите-ка!

Я скосил глаза вниз и увидел валяющуюся под ногами металлическую чеку.

— А-ха-ха-ха-ха! — я маниакально посмотрел в глаза старика. Кажется он начал догадываться, но было слишком поздно.

Раздался оглушительный хлопок, сопровождаемый ослепительной вспышкой. Старик рухнул на пол, застывший как истукан. Остальные мафиози в агонии повалились на ковер, зажимая глаза и уши.

Удушающее давление на шее мгновенно пропало. Не теряя ни секунды, я уперся ботинками в металлические ножки колодок и с нечеловеческим усилием рванул туловище вверх. Массивные деревянные створки с треском оторвались от основания. Теперь я мог свободно ходить! Но руки и шея все еще были в этих деревянных колодках.

— Он выбрался! — истошно завизжал кто-то из толпы, и все эвирдиты в зале мгновенно активировали способности.

Я бросился к телу старика, выхватил у него из рук отработанную зарю и на нижней панели откинул защитный колпачок. Показалась скрытая кнопка.

Щелчок — и зал озарила новая, пульсирующая вспышка. Эвирдитов жестко вышвырнуло из зена, они кулями повалились на пол, а обычные бездари в панике кинулись на меня с обнаженными мечами. Уворачиваться от их неуклюжих взмахов было так же легко, как отбирать леденцы у слепых младенцев. Проворачивая финты с грацией безумного артиста балета, я раздавал удары ногами. Металлические мыски ботинок, словно тяжелые хлысты, впечатывались точно в виски и кадыки врагов.

Один из эвирдитов очухался прямо передо мной и попытался войти в зен. Я еще раз нажал на кнопку резервного ослепления. Вспышка. И мой тяжелый армейский ботинок с хрустом ломает ему сонную артерию. Тело рухнуло, больше не подавая признаков жизни.

Избиение продолжалось до тех пор, пока какой-то ублюдок из укрытия не вытащил пневматическую винтовку. Прозвучал сухой выстрел, и тяжелый свинцовый шарик ударил меня прямо в грудь.

Еще выстрел. Попадание в живот.

Выстрел. В левую руку.

Я сфокусировал затуманенный взгляд и назначил следующую цель. Из раздувающихся ноздрей с шипением вырвался обжигающий пар. Я был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве!

ДА УБ̼Е̯Й ̤ИХ! ̦У̝Б̪Е̪Й̪ ̝ИХ ВСЕ̟Х!͙ ̠З͙А̖С̲Т͖АВЬ̳ ИХ͍ СТ͙Р̣АД͍АТЬ̘!͔

Я начал с нечеловеческой силой давить руками на остатки колодок, зажавших запястья. Плотные волокна дерева затрещали, расщепляясь, пока не поддались окончательно. Я голыми руками разломал толстую древесину. Теперь я свободен полностью!

— Как такое вообще возможно?!

— Почему на нем нет ран?!

— У этого монстра вообще есть кровь?!

— Мужики, а вас не смущает, что он толстый кусок дерева голыми руками разломал?

Я посмотрел на свою грудь. Свинцовые шарики превратились в блинчики и лениво лежали на полу, а на рубашке ни царапины.

Молниеносным, отработанным движением я выхватил из-под плаща пистолет и хладнокровно пристрелил каждого, кто еще держался на ногах. Они даже моргнуть не успели. Мелкие сошки в панике ломанулись к выходу, вереща от ужаса.

Блять! Сейчас они поднимут тревогу на весь отель! Нужно срочно уходить и искать Парлана, но перед этим следовало завершить одно маленькое дельце.

Мой взгляд упал на помпезный гроб. В нем покоился Фолио — такой же жирный и уродливый, как при жизни. Отвисшая челюсть оказалась на месте, а чудовищные места разрывов были аккуратно зашиты патологоанатомами.

Дело за малым. Чиркнув спичкой, я небрежно бросил ее прямо на многослойный подбородок трупа. Огонь мгновенно лизнул шелковую бабочку, перекинулся на дорогой костюм, и уже через секунду весь гроб жадно полыхал.

Когда я шагнул к дверям, в коридоре послышались крики и топот множества ног. Я мгновенно скользнул в тень за угол. В банкетный зал с оружием наперевес ворвались свежие эвирдиты, а за их спинами маячил сам Парлан. Они ошарашенно уставились на кровавую баню, которую я устроил, но главным гвоздем программы, приковавшим их внимание, стал полыхающий гроб босса. Это секундное замешательство стоило им жизни.

Я снова активировал зарю. Вспышка ослепила весь авангард. Не теряя темпа, я всадил по пуле в голову каждого подчиненного, но один ублюдок успел проморгаться и уйти с линии огня.

Выхватив из-за пазухи стилет, он бросился на меня, намереваясь распороть живот. Я жестко перехватил его вооруженную руку, но раздробленные молотком суставы прострелило такой чудовищной болью, что рефлексы подвели меня. Пальцы разжались, и мужик с размаху вонзил узкое лезвие мне прямо в кисть.

Блять!

Сквозь белую пелену нечеловеческой боли я мертвой хваткой вцепился в его ведущую руку. Он ловко попытался перекинуть нож в другую, но между ними молниеносно вклинилась моя вторая рука. Вырвав стилет, я с размаху всадил лезвие ему глубоко подмышку, перерезая сухожилия, а затем обратным движением вскрыл ублюдку горло от уха до уха. Горячая кровь фонтаном ударила мне в лицо и на рубашку.

Парлан, корчащийся на полу от остаточного ослепления, заметил меня. С искаженным от ужаса лицом он снова попытался уйти в зен. Очередное нажатие на зарю — и босс мафии во второй раз отправился в мир слепоты и боли.

Это был последний заряд устройства. Я сунул бесполезный аппарат в подсумок и, пока у меня была фора в пару минут, защелкнул на шее этой паскуды свой собственный блокиратор, а руки сковал наручниками.

Наконец-то. Парлан полностью в моей власти.

Мы вышли из провонявшего гарью зала в коридор. И, о боже, оказалось, что все это время мы находились не на первом, а на самом верхнем, девятом этаже отеля. Какой кретин додумался запихать тяжелый банкетный зал на верхотуру?

Протащив тушу мафиози по коридору, я наконец наткнулся на массивные двери кабинета Парлана. Втащив его внутрь, я надежно запер дверь.

— Ну что, пупсик. Вот мы и наедине, — я хищно улыбнулся во все тридцать два зуба, тяжело переводя сбившееся дыхание.

Парлан сидел на полу, жалко прижавшись спиной к стене. С его холеного лица сошли все краски. Начнем с главного.

— Ты был тесно знаком с Джейн. Куда она ушла?

— Она никому не говорила, куда направляется…

— Не пизди! — я перехватил окровавленный стилет и резким, хирургическим движением отсек ему фалангу пальца.

Босс истошно завопил, но я мгновенно зажал ему рот ладонью.

— Я не вру! Клянусь! Она пришла к Фолио только для того, чтобы попрощаться! Никто не знает, куда она исчезла!

Не может быть. Она не могла скрыть такую важную информацию от своих самых близких друзей.

— Говори все, что знаешь. Живо.

— А ты как-то слишком привязчив для того, кто втаптывал ее в грязь и ни во что не ставил, — Парлан, видать, нащупал свои отбитые яйца и решил поиграть в героя. За что был немедленно наказан.

Он взвыл дурниной и задергался в конвульсиях, когда мой тяжелый ботинок с силой вдавил его между ног. Его полные агонии крики были музыкой для моих ушей. Я отошел на шаг. Может, на его рабочем столе есть какие-то зацепки?

Книги, гроссбухи и стопки бумаг с шелестом полетели на пол. Я лихорадочно переворачивал каждую страницу, выворачивал ящики в надежде найти хоть малейший след. В одном из потайных отделений мне улыбнулась удача: я нащупал толстый кожаный переплет — дневник Фолио.

— Стой! Нет! Не трогай! — Гелиодор отчаянно попытался подняться, но из-за чудовищной боли в паху рухнул обратно и жалко пополз ко мне по ковру.

Раз уж он так бурно отреагировал, значит, там точно скрыта бесценная информация.

Я распахнул переплет. Первая страница: жирдяй начал унылый рассказ о своем тяжелом детстве и психологических травмах. Похуй. Пропускаю.

Вторая, третья, четвертая страницы — нудные, сопливые пересказы его душевных переживаний.

Пятая страница. Она оказалась девственно пустой.

Шестая. Тоже пустая.

Седьмая. Пустая.

Восьмая. Вы не поверите! Пусто.

Ну хоть на девятой что-то найдется? И да! Нашлось! Криво нарисованный писюн.

Судорожно перелистывая листы дальше, я с нарастающим бешенством убеждался, что дневник этого графомана попросту закончился. На четвертой, блять, странице!

— Вы что, издеваетесь надо мной?! — в порыве слепой ярости я швырнул тяжелую книгу прямо в Парлана. Томом с размаху прилетело ему в макушку. — Четыре страницы гребаного дневника?! Это что за хуйня?!

Парлан застонал, схватившись за голову. Между пальцев заструилась кровь. Ну и плевать. Заслужил, ублюдок.

Со стороны коридора нарисовалась проблема. Раздался панический гул, тревожно забили колокола, и в дверь кабинета яростно забарабанил какой-то топтыга:

— Босс! Там пожар в зале и куча трупов! Наших перебили!

Парлан, увидев в этом прекрасную возможность избавиться от меня, набрал в грудь побольше воздуха для крика. Мой ботинок молниеносно впечатался ему в рот. Из легких выбило весь воздух, он сдавленно захрипел.

Удерживая мафиози в беззвучном режиме, я придавил пальцами свое горло, меняя тональность связок.

— Кхм… Кха-м-м!.. Я скоро выйду, пока разбирайтесь сами! Передай всем, чтобы никто не смел беспокоить меня, пока я не открою дверь! — голос Парлана было тяжело скопировать, его тембр не совсем подходил под мою анатомию глотки, но кое-как спародировать удалось.

— Понял, босс! — послушный идиот с топотом убежал по коридору.

Надо было видеть округлившиеся от изумления и абсолютной безнадежности глаза Гелиодора. А-ха-ха-ха-ха!

На полу перед ним валялся раскрытый дневник Фолио. И тут я заметил, что из него выскользнул небольшой плотный конверт. Очень интересно.

Ни сургучной печати, ни марок, ни имени отправителя, ни получателя. Внутри лежала лишь маленькая, плотная карточка, на которой аккуратным почерком было выведено одно-единственное слово: «Альвенрант». Этот почерк... Я узнаю его из тысячи. Из миллиона. Он принадлежит Джейн.

Воспоминания о ней, которые я так старательно топил на дне сознания, хлынули ледяной волной.

─── ❈ ───

Хидэ сидел за столом в холодном подвале, склонившись над чертежами. Эденумовая лампа отбрасывала резкий, синеватый свет на угрюмое лицо инженера. Часы показывали двенадцатый час ночи. Под глазами залегли глубокие темные круги.

«Расчеты верны, но какого хуя ничего не работает?» — раздраженно подумал Хидэ.

Массивная дверь в его обитель тихо отворилась, впустив в полумрак теплую полосу света, в которой обрисовался изящный силуэт девушки.

— Любимый... — позвала она, заминаясь на пороге.

Хидэ проигнорировал. Тогда девушка почти бесшумно подошла и мягко обняла его со спины.

— Ты так долго сидишь над своими чертежами. Пойдем спать.

Ее ласковый, обволакивающий голос манил в сон. Под ее глазами тоже вырисовывались темные тени от усталости.

— Иди одна. Я не хочу спать, — он глухо отклонил ее объятия и снова уткнулся в бумаги, бубня под нос формулы и расчеты.

— Я хочу с тобой… — она попыталась поцеловать его в щеку, но Хидэ отстранился.

— Не видишь, мне не до тебя, — его голос стал грубее.

— Вижу. Но тебе нужно отдохнуть, взглянуть на работу со свежей головой. Понимаешь?

— Мне так лучше думается. Иди отсюда, — парень отмахнулся и тяжело вздохнул.

Девушка, застыв на месте на пару секунд, вдруг хитро улыбнулась.

— Малыш, я хо… — начала было Джейн, но Хидэ мгновенно вскипел и с силой ударил кулаком по столу.

— Просил же не называть меня так!

— Прости, — Джейн обезоруживающе улыбнулась и ловко, как наездница, уселась прямо ему на колени. — Но у меня плохо получается сдерживаться перед сладенькими мальчиками младше меня. Так и хочется называть тебя моим малышом.

Томно дыша ему в ухо, она медленно потянулась к пуговицам его рубашки. От нее пахло чем-то сладким, дурманящим и манящим.

Хидэ перехватил ее подмышки, словно нашкодившую кошку, и бесцеремонно ссадил с себя.

— Твою мать, Джейн, я работаю!

— А-ха-ха. Хидэ, ты такой пуся.

— Кто?!

— Пуся. Стеснительный мальчишка, который боится девушек, — Джейн встала во весь рост и лукаво подмигнула.

Хидэ закатил глаза и шумно выдохнул — то ли от раздражения, то ли демонстрируя, как сильно его утомил этот разговор.

— Если ты мужчина, то докажи это. А то, боюсь, уже завтра будешь стоять за плитой и готовить мне завтраки.

— Ты тупая? Я и так готовлю завтраки. Ты за плитой — это вообще редкость уровня летающего носорога!

— А-ха-ха! Ну вот, видишь, ты мой пуся.

— Я тебе сейчас дам!

— Пуся горазд только слова точить, а мужчина молча делает.

Глаза Хидэ вспыхнули. Он мгновенно вошел в зен и силой мысли заставил металлические листы сорваться с места, чтобы схватить наглую девчонку. Но та буквально растворилась в воздухе.

Она применила одну из своих способностей, став абсолютно невидимой. Даже для него.

— О боже… Угомонись, женщина, дай мне поработать, — проворчал Хидэ оглядываясь по сторонам.

Он собрался снова сесть в кресло и не глядя оперся рукой о спинку. Но вместо жесткого дерева пальцы нащупали что-то подозрительно мягкое и знакомое.

— Кхм-кхм! — раздалось совсем рядом.

Девушка вышла из невидимости. Рука Хидэ покоилась прямо на ее груди.

— Тебе не стыдно вот так нагло лапать девушку? — ее мимика выражала наигранное возмущение, сквозь которое явно просачивались возбуждение и откровенный флирт.

Хидэ прищурился. Поняв замысел этой коварной интриганки, он не стал играть по ее правилам. Резкий выпад — и он моментально заковал ее запястья в наручники, валявшиеся на столе.

— Ах… Неужели показал свою доминантность? — она прикусила губу и как профессиональная танцовщица задвигала бедрами, обнажая через шелковую ночнушку узкую талию.

— Иди спать, дура. Как же ты меня заебала! Когда ты исчезнешь? — сгоряча отрезал Хидэ. Телекинезом он вытолкал сопротивляющуюся девушку за дверь и щелкнул замком.

Наконец-то тишина. Он с облегчением выдохнул и снова склонился над чертежами.

Но теперь внутри поселилось другое, навязчивое и зудящее чувство. Будто чего-то не хватало. Приятный сладковатый запах выветрился, а ладонь все еще помнила ту податливую мягкость. Без нее подвал вдруг показался слишком сухим, мертвым и черствым. Жесткий стул бесил, скрип половиц раздражал, холодный свет эденумовой лампы резал глаза.

Зато воспоминания о Джейн неожиданно распаляли кровь. Особенно когда перед глазами всплыла ее стройная фигура, изгиб бедер и изящные, дразнящие движения.

— Твою мать, а. С похабной шлюхой живу, — Хидэ резко вскочил с места и решительно направился наверх.

Девушка лежала в постели, полуобнаженная. Когда он вошел в спальню, она победно и хитро улыбнулась. Сбросив остатки белья, она раскинула руки, ожидая своего мужчину.

Джейн отдавалась ему полностью, ловила спиной сбившуюся простыню, шумно выдыхала, получая свое физическое удовольствие — яркое, жадное, острое. Но нежности в его действиях не было ни капли. Только напористый, глухой животный инстинкт.

Как только фееричный танец в постели был окончен, Хидэ молча поднялся и начал одеваться.

— Ты куда? — растерянно спросила она, глядя в его равнодушную спину.

— Пойду работать. Я отдохнул, — бросил он, даже не обернувшись, и вышел за дверь.

Девушка горько сжалась в клубок на остывающей постели. До самого вечера он к ней так и не вернулся.

─── ❈ Хидэ ❈ ───

У нас ведь все было просто идеально. Я безумно по ней скучаю. Но я до сих пор не могу понять одного — что я такого сделал не так?! Я же делал для нее абсолютно все! Мне необходимо вернуть ее! И вот, наконец-то, в моих руках реальная зацепка.

Альвенрант. Это либо сложный шифр, либо конкретная, скрытая локация.

Но перед тем, как разгадывать ребусы, надо избавиться от гребаного блокиратора. Металл мерзко зудит на шее и давит на психику.

Левой рукой я с трудом вытащил из внутреннего кармана компактный набор тонких отмычек. На ощупь, помогая себе изувеченной правой кистью, я стал вскрывать замочную скважину ошейника. Через полминуты возни сложный механизм поддался, и я с облегчением сорвал с шеи удушающий кусок металла.

Я грубо усадил Парлана в кресло и намертво связал ему руки и ноги. Вытянул его ладони на столешницу так, чтобы пальцы торчали за край, и твердым металлическим выступом на костяшках своих перчаток с размаху ударил прямо по фалангам.

Босс мафии закричал в чистой агонии, задергавшись в кресле так, будто по нему пустили высоковольтный ток. Запиханная в рот подушка жалко глушила его вопли.

— Ты знаешь, что значит это слово?

Он отчаянно замотал головой. Я видел в его расширенных зрачках неподдельный, животный страх. Наконец-то показался мой самый верный, безотказный напарник. Страх никогда не врет.

— Это письмо как-то связано с Джейн? — спросил я, бросая проверочный крючок.

Парлан судорожно закивал. Он не врет.

— Это шифр?

Гелиодор беспомощно пожал плечами. Следующий, безжалостный удар напрочь раздробил ему фалангу.

— Это послание от Джейн, и оно должно иметь конкретный смысл! Что она имела в виду, когда оставляла это?! Думай, сука! Ты же был любимым цепным псом Фолио!

На его месте любой другой от такого уровня давления уже начал бы рыдать, гадить под себя и соглашаться на любую чушь, лишь бы я остановился. Но этот ублюдок держится молодцом. Пожалуй, стоит на время прекратить ломать ему пальцы.

Я выхватил пистолет и с силой вдавил ствол ему в затылок.

— Сейчас я вытащу кляп. И только посмей издать хотя бы писк. Пуля моментально размажет твои скудные мозги по всему кабинету. Ты ведь не хочешь запачкать любимый стол своего почившего хозяина?

Тот неуверенно, прерывисто закивал, и я вытащил обслюнявленную подушку изо рта.

— Я ничего не знаю, честно! — захрипел он. — Фолио такие архиважные вещи скрывал даже от своей семьи. Я знал только то, что они были лучшими друзьями и не раз выручали друг друга из дерьма. В том числе когда она в ужасе сбегала от тебя. Она приходила сюда, в этот кабинет, и мы с Фолио ее успокаивали…

Парлан даже не успел понять, как его лицо с хрустом впечаталось в столешницу. Я мертвой хваткой схватил его за волосы и методично, с садистским наслаждением продолжил бить его головой об стол, пока лицо не превратилось в кровавое месиво.

— Кастрировать тебя мало, гнида!

Парлан ничего не ответил. Он молча, стеклянно смотрел в пустоту и обмяк в кресле. Сука. Довел меня. Сломалась игрушка.

Ладно. Выдыхаем. Надо успокоиться. Этот кусок мяса мне еще нужен живым. По крайней мере, пока мы не доберемся до Вафрия. Этот мозгоправ просканирует его память, и вот тогда мы точно убедимся, что он мне не пиздит.

Бля. А нахуй я тогда вообще устроил здесь этот средневековый допрос, если мог с самого начала потащить его к Вафрию? Определенно, мне нужно поработать над своим гневом.

Я потуже затянул узлы на Парлане и закрепил его тушу у себя на спине. В планах было спуститься на землю с помощью АВП, перепрыгивая по балконам девяти этажей, и по-тихому свалить к Вафрию.

Пока я прикидывал расстояние и траекторию спуска, в дверь снова неуверенно постучали.

— Босс, мы окончательно потушили пожар, но Аваддона нигде нет! Он исчез!

— Я скоро выйду! — пробурчал я под нос и торопливо потянулся крепить карабины тросов к решетке балкона.

─── ❈ ───

Как только Хидэ ступил на балкон, массивную дверь кабинета что-то с чудовищным грохотом прошибло насквозь. Тяжелый металлический шар влетел прямо в окровавленную голову привязанного Парлана, забрызгав стены, ковер и документы серыми ошметками мозгов и осколками костей. Вслед за первым, крупнокалиберным снарядом, комнату изрешетил рой мелких, убийственных шариков. Книги, дорогие обои, картины — все вмиг превратилось в дуршлаг и облако трухи. Даже хваленый стол Фолио покрылся глубокими кратерами и трещинами.

Дырявая дверь, чудом державшаяся на одной искореженной петле, со скрипом отворилась. В проеме показались трое вооруженных мужчин. Один из них хладнокровно вытирал клинок после того, как перерезал горло помощнику Парлана в коридоре. Троица вошла в уничтоженный кабинет.

— У-у-уф-ф… Фернандо, ты такой элитный интерьер испоганил, — присвистнул, оглядываясь, первый. Синие волосы, пронзительно-зеленые глаза. Типичный представитель Рода Ашир.

— А тебе не похрен? — хмыкнул второй, переступая через труп. Темно-оранжевая короткая стрижка, карие глаза. Эмбер.

— А внутри, если прибраться, очень даже ничего. Я б в таких хоромах пожил, — мечтательно протянул третий. Он потянулся к ручке двери, но та упала на пол до того как рука успела коснуться. У него, как и у первого, были зеленые глаза, но каштановые кудрявые волосы.

— Хватит чесать языками, ищем Аваддона, — скомандовал Фернандо, деловито заглядывая под расщепленный шкаф. Никого.

Остальные быстро осмотрели пространство под столом, заглянули в гардеробную. Пусто.

— Фемида упаси, вы только поглядите! — один из Аширов высунулся с балкона и указал вниз.

Остальные подошли к краю. Далеко внизу, на тротуаре, в огромной луже крови лежали два искореженных тела. Одно — в дорогом костюме, без головы. Второе — облаченное в непробиваемую форму Ликвидации.

Случайные прохожие уже начали собираться в плотное кольцо, в ужасе прикрывая рты и крича о помощи.

— Я же говорил, что не стоит шмалять весь кабинет ядрами. А ты мне: «Нет! Я знаю что делаю!». А теперь посмотри, паника на всю улицу!

Фернандо тяжело, с раздражением вздохнул.

— Когда-нибудь я твой болтливый рот обшмаляю.

Не тратя времени на препирательства, он перепрыгнул через перила и, цепляясь за выступы и карнизы нижних балконов, начал стремительный спуск к телам.

Оба Ашира многозначительно переглянулись.

— Про рот… Прозвучало как-то двусмысленно, не находишь?

— Да. Есть такое.

Оказавшись внизу, эта колоритная троица быстро разогнала зевак угрозами. Подхватив безвольное тело Хидэ, чьи тросы уходили вверх, к балкону девятого этажа, они грубо сорвали с него остатки снаряжения и оттащили тушу в темный, безлюдный переулок.

— Он как, жив еще? — синеволосый пощелкал пальцами перед тусклыми глазами и отвесил Хидэ пару звонких пощечин. Ноль реакции. Лицо напоминало кусок отбитого мяса.

— Сердце у него еще трепыхается, но кровопотеря критическая. Ему от силы пара минут осталась, — профессионально оценил Фернандо, осматривая раны.

— Слушай, а как так ювелирно совпало, что ни одна картечь в башку не прилетела? Тому боссу мафии в кабинете ты ведь одним броском котелок снес.

— Идиот. Если бы я Аваддону башку в фарш превратил, как бы наш наниматель опознал труп? По татуировке на жопе?

— А, ну да. Логично.

Удовлетворенный ответом, синеволосый отступил от медленно остывающего тела Аваддона и присоединился к коллегам на перекур.

— Парни, колитесь. Что будете делать с вознаграждением? — искренне поинтересовался он, выпуская струю дыма. — Я вот думаю прикупить солидный участок в Ригеле. Отгрохаю дом с колоннами, буду туда на выходные мотаться, в море купаться. Отдыхать как белый человек, одним словом.

— У меня список покупок подлиннее будет. Но первым делом — закрыть все долги. Потом наберу хороших золотых украшений и брюликов для статуса, а на сдачу возьму элитную карету с породистыми рысаками.

Двое Аширов выжидательно уставились на третьего, самого неразговорчивого наемника. Тот молча затянулся, докурив сигарету до самого фильтра, и небрежно щелчком отправил окурок прямо в сторону валяющегося Аваддона.

— Куплю жене красивое кольцо и оплачу ей сложную операцию.

— Ого. Благородно.

— Весьма! — двое кивнули с уважением и крепко пожали друг другу руки, признавая высокие моральные ценности коллеги.

— Вы хули друг другу руки пожимаете, дебилы? Операция по переносу жира из ее здоровенной жопы в сиськи. Мозги мне выебала своим «сделай мне огромные бидоны».

— Эм… А при чем тут грудь?

— Мы вообще про кольцо говорили, если что.

— …

— Кстати, а какое кольцо собираешься дарить? Это важно. Каждый вид металла и огранка камня несут свое тайное, сакральное значение.

— Блять, — Фернандо раздраженно отмахнулся от этого цирка и отвернулся. — Аширы... Ни дня не можете прожить, чтобы не попиздеть о золоте и камнях?!

Опустив взгляд на Аваддона, Фернандо нахмурился. Что-то было не так. Брошенный окурок валялся не на изрешеченном теле, а прямо здесь, возле их ног. Он физически не мог так далеко отскочить от одежды.

Эмбер подошел вплотную к телу и пристально вгляделся в пустые, безжизненные глаза. Он прижал два пальца к окровавленной шее. Пульс был. Очень слабый, нитевидный, но он был.

В ту же долю секунды Хидэ, словно распрямившаяся стальная пружина, намертво схватился в затылок мужика и вогнал стилет ему прямо в горло.

Фернандо, издавая жуткие булькающие звуки, схватился обеими руками за фонтанирующую рану и повалился на грязный тротуар. Оба Ашира заметили неладное только тогда, когда зловещая тень Хидэ нависла прямо над ними.

— Эй, Фернандо, чет ты стал каким-то высо… — синеволосый задрал голову и поперхнулся, увидев перед собой совершенно другого человека.

Хидэ стоял перед ними — покрытый подсыхающей кровью с ног до головы, простреленный, опирающийся на пробитую ногу. С опухшими, содранными в мясо руками. В правой кисти он мертво сжимал окровавленный стилет. Сейчас он выглядел не как человек, а как сошедший со страниц дешевых бульварных романов серийный маньяк. И в данном конкретном случае вымысел был пугающе близок к реальности.

Оба наемника рефлекторно попытались уйти в зен. Но из-под пояса залитого кровью Хидэ выглянуло искрящееся синим электричеством устройство. Невидимая сила жестко вышибла их из боевого состояния, оставив полностью беззащитными.

— Какого хера?! Что это такое?

— Я не могу активировать зен!

Один из них замахнулся кинжалом, на что Хидэ моментально среагировал и перехватил вражеское оружие, и пырнул стилетом в подмышку, перерезав сухожилия.

─── ❈ Хидэ ❈ ───

Один короткий, точный пинок стальным носком ботинка — с сухим хрустом ломаю колено первому ублюдку. Взмах ногой — и у второго тоже коленная чашечка уходит внутрь. Два инвалида готовы.

— Т-ты… ты восстал из мертвых?! — кудрявый обосрался от животного ужаса и с жалким скулежом свалился на землю, хватаясь за вывернутую ногу.

На миг в голове пронеслось воспоминание о том, как именно я спустился с девятого этажа. Когда дверь в кабинет снесло взрывом, я от неожиданности и удара потерял равновесие и рухнул с балкона вместе с безголовым трупом Парлана. Но так как мои АВП оснащено кинетическими амортизаторами, рассчитанными на гашение нагрузки до двухсот килограмм, мы в самом низу мягонько, словно на батуте, приземлились на брусчатку. Хвала моему инженерному гению.

— Эй. Послушайте сюда. Я сейчас в ебать каком плохом настроении! А если я не в духе, то делаю с людьми вот это, — я лезвием стилета указал на их хрипящего товарища с пробитым горлом. — Так что завалите свои сосалки и четко отвечайте на мои вопросы. Вам все предельно ясно?!

Те судорожно, синхронно закивали.

— Отлично. Обожаю паинек, — я оскалился. Хоть что-то позитивное за этот дерьмовый день. — Кто ваш заказчик?

— М-мы не знаем! Клянусь!

— Он тщательно скрывает свою личность!

Твою мать, вы издеваетесь надо мной?

— И как же он тогда с вами связывался, телепаты хуевы?

— Через посредника!

— И кто этот посредник? Имя!

— Мы не знаем его!

— Но Фернандо знает! Он с ним общался! — они в панике указали на своего булькающего кровью товарища.

Я обернулся. Фернандо лежал на земле мертвее мертвого.

— ДА ВЫ, БЛЯТЬ, ИЗДЕВАЕТЕСЬ! — не сдержав вспышки бешенства, я со всей дури пнул свой же аппарат дезлизиума. Коробка со звоном поскакала по камням за спины Аширов, тревожно заискрилась, на секунду отключив поле подавления зена, но тут же стабилизировалась и возобновила работу.

— Мы знаем только то, что у него дохрена денег!

— Да! Он пообещал отвалить каждому по тридцать тысяч рин за твою голову!

— А еще он сказал, что ты — это огромная, неконтролируемая угроза для всей страны!

Бинго. Наконец-то хоть какая-то вменяемая зацепка. Это же слишком очевидно. Моим заказчиком выступает Рич! Надо бы навестить эту крысу и устроить очную ставку.

— Вы прямо сейчас приведете меня к вашему сраному посреднику. И только посмейте сделать хоть одно неверное движение. Кожу живьем содру и солью посыплю!

— Да!

— Х-хорошо, как скажешь!

Они закряхтели, пытаясь подняться на сломанных ногах, но получилось только у одного, и то с дикими стонами, опираясь на стену.

Чувствовал я себя тотально хуево. Голова раскалывалась на части, в висках пульсировало так, что череп, казалось, вот-вот взорвется. Тело ныло, превратившись в один сплошной синяк, а пулевые ранения напоминали о себе острой, простреливающей болью при малейшем движении. Мне срочно нужна еда, особенно мяса. У меня столько повреждений в теле, что если не съем чего-нибудь мясного — восстанавливаться буду слишком долго.

Я обернулся, чтобы в последний раз плюнуть на труп этого… Фернандо, кажется. Но его не оказалось на месте. Лужа крови есть, а тела нет.

Что, блять?

Озираясь по сторонам, я нигде не видел трупа. Только эти два скулящих сосунка.

И почему-то интуиция заорала благим матом, заставив меня вскинуть голову наверх. И я увидел его. Он падал с балкона. Падал прямо на меня.

Я физически не успел увернуться из-за простреленных ног и поймал всем своим израненным телом его огромную, тяжелую тушу. Мы оба с грохотом повалились на грязный тротуар, сплетясь, как страстные любовники на кровати.

Придя в себя от удара, я ошарашенно уставился на него. Вместо зияющей дырки в горле я увидел какой-то странный белый налет, структурно похожий на паутину, сотканную изо льда.

Это его какой-то ушлый медик успел подлатать, или это сработал его собственный скрытый интернум? Да поебать вообще! Я нащупал на земле выпавший стилет и прицелился острием ему точно в боковую часть шеи. Но этот амбал вовремя перехватил мое запястье и жестко подмял под себя.

Свободной рукой я от души всадил ему хук в бочину. Добавил коленом прямо по яйцам. Хватка ослабла, и он с хрипом отвалился от меня. Мы одновременно вскочили на ноги. Встали в стойку друг напротив друга.

— Вы хули сидите и пялитесь?! Помогайте, ублюдки! — взбесился этот выживший Эмбер, обращаясь к своим.

— Мы физически не можем!

— Он нам обоим колени в крошку сломал! — проскулили эти двое. А-ха-ха-ха-ха! До чего же жалкое зрелище. Я сейчас от смеха расплачусь.

— Бесполезные куски дерьма, — выругался Фернандо и вытащил из ножен на поясе неадекватно длинный кинжал.

Нет, правда, клинок был слишком массивным и длинным для такой короткой рукояти. Выглядело это так, будто он со слезами умолял кузнеца приварить к рукоятке от обычного кинжала половину лезвия от двуручного меча. Интересно взглянуть, какие у него комплексы.

Первым же молниеносным пинком я выбил этот уродливый тесак далеко в темноту переулка. Я издевательски рассмеялся ему прямо в лицо, но этот сученыш в ту же секунду повторил мой трюк! Мой стилет вылетел из рук и со звоном улетел прямо на проезжую часть. Вот мразь!

Я потянулся к поясу и выхватил пистолет. Но Фернандо вовремя подсуетился и всем весом кинулся на меня. Из-за дикой потери крови и слабости у меня не хватило ни сил, ни скорости реакции, чтобы увернуться, и мы снова покатились по земле. Самым логичным и спасительным решением в этой партере было бы просто отшвырнуть пистолет от греха подальше в темноту, иначе в борьбе он просто пристрелит меня из моего же оружия.

Но у этого кретина будто образовалась жесткая гиперфиксация на моей пушке. Он во что бы то ни стало захотел ее отобрать. Вцепившись в дуло, он потянул его на себя. Я лишь усмехнулся и нажал на скрытую кнопку. Тугая, спрессованная струя воздуха из встроенного баллона с ревом ударила ему прямо в лицо, ослепляя пылью. Я показательно рассмеялся ему в лицо.

Но Фернандо, взревев, наотмашь вмазал мне тяжелым кулаком по роже, выбивая искры из глаз, и все-таки вырвал пистолет. Вскочив на ноги, он торжествующе прицелился мне прямо в голову!

— Наконец-то ты сдохнешь, гнида, — тяжело, с наслаждением выдохнул он.

Спусковой крючок дошел до упора. Раздался хлопок!

Пуля вылетела из ствола и ударила мне точно в лоб. Только вот кинетическая мощность выстрела оказалась настолько смехотворно мала, что свинцовый шарик просто отскочил от кожи, оставив на лбу неприятно зудящий синяк. А-ха-ха-ха-ха! А-ХА-ХА-ХА-ХА!

Этот гений мысли, с первобытным ужасом осознав, что пули не наносят мне абсолютно никакого смертельного урона, в панике сделал еще несколько быстрых выстрелов. Но каждый новый выстрел был кратно слабее предыдущего, пока пневматика вовсе не издала последний, жалкий пердеж, даже не выплюнув пулю из ствола.

— Сука! — в бешенстве взревел он, отшвырнул бесполезный кусок металла в стену и бросился на меня с голыми кулаками.

С каждым его ударом мне становилось все смешнее, но в какой-то момент веселье резко закончилось. Я попытался увернуться от тяжелого хука или хотя бы парировать атаку, но этому ублюдку было плевать на блоки. Он методично бил меня и бил, превращая лицо в фарш, пока хрящи носа не хрустнули окончательно, а кожа не покрылась свежим, липким слоем крови — только вот на этот раз уже моей.

С каждым новым ударом меня все глубже затапливало глухое, первобытное бешенство. Черная ярость начала сочиться из самого сердца, выжигая остатки рассудка прямо в мозгу. Я чувствовал обжигающий, неконтролируемый жар, разливающийся по всему телу, до покалывания на кончиках пальцев, но даже в таком состоянии защититься от тяжелого, профессионального избиения мне никак не удавалось.

Я начал стремительно терять связь с реальностью. Я хочу его убить! Не просто убить — разорвать на куски, наказать, вдолбить в его череп, что шутки со мной заканчиваются смертью! Я хочу его сожрать!

Стоп! Нет! Я не каннибал!

С̝ъ̤е̩ш͚ь͎ ͕е͈г̝о̟!̠ ̜Т̙ы̲ ̹и͍с̝ц̠е̗л̺и̦ш͉ь̞с̪яͅ ͕е͚сͅл̣и̰ ̟в̲к̠у͜с͓и̢ш̠ь̟ ̨е̦г̮о̫ ̝м̼я̟с̢о͎ ̤и̧ ͕к̢рͅо̼в̪ь̘.̲

Но в нем столько мяса.

Я хочу слышать, как он страдает! Именно в эту миллисекунду мобильный генератор дезлизиума издал надрывный треск и перестал работать. Он выплюнул последнюю блеклую искру, и я ощутил ЭТО. Словно внутри сорвало тяжелые стальные замки. Резкий прилив чего-то колоссального, давно сдерживаемого. То же самое было когда я взбесился и напал на Викторию в своей хате.

​Кроме меня, падение блокирующего поля почувствовала и эта мразь! Он оскалился. Он засмеялся мне прямо в разбитое, кровоточащее лицо, пока его кожа начала покрываться угрожающим оранжевым свечением зена!

​Он смеется.

Надо мной.

Я убью его.

Никто не смеет безнаказанно избивать меня. Никто не смеет быть выше меня.

Я вырву ему кадык.

Убью.

Я разорву его на куски и заставлю захлебнуться этим смехом!

Я хочу убить его!

УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ!

У̟Б͕Е̱Й͚ ͚Е͉Г̺О͚!͖ ̙Д̫А̼!̢ ͔У̝Б͍Е͙Й̩!̠

​Я ощутил знакомое электрическое покалывание по телу, а глаза налились светом!

Я сожру тебя.