Хруст
Услышав этот звук, Вэс резко открыла глаза. Сколько она проспала? Она вообще не собиралась засыпать.
Хруст
Звук эхом разнёсся вокруг. Он был близко. Как будто кто-то что-то ел. Она медленно и осторожно села. Так, чтобы видеть, что происходит за травой, в которой она лежала. При каждом движении она чувствовала, как хрустят её кости и суставы. Впереди, у берега, всё ещё лежало тело лютоволка. А источником звука был зверь, который с аппетитом поедал останки. Это был огромный медведь. Существо в несколько раз превосходило волка размерами. Не в силах сдержаться, Вэс вскрикнула.
Медведь замер и оторвался от добычи. Его морда была залита кровью, которая блестела в лучах полуденного солнца. Он повернулся в сторону Вэс и встретился с ней взглядом. Девушка увидела, как огромный зверь напрягся, оценивающе разглядывая ее.
По прошествии, как ей казалось вечности, медведь снова вернулся к пожиранию останков волка. С огромным усилием он оторвал лапу от трупа и, прихрамывая, побрёл прочь с добычей в зубах. Его собственная задняя лапа была изуродована и выглядела как старая незаживающая рана.
Только когда медведь скрылся из виду, Вэс смогла позволить себе вздохнуть с облегчением. То, что медведь оставил её в покое, потрясло её. Но, взглянув на своё нынешнее состояние, она поняла почему. Все мелкие царапины и порезы зажили, но её конечности всё ещё были сильно истощены. Как у голодавших месецами нищих, которых она часто видела в городе. Честно говоря, то, что она была настолько истощена, что хищник не захотел с ней связываться, должно было стать для неё самым серьёзным поводом для беспокойства, и так оно и было. Пока она не посмотрела на свою правую руку.
Её рука, от локтя и ниже, была заключена в болезненно выглядящий тёмно-серый мясистый мешок. В ужасе она попыталась его потрогать. Она чувствовала, как её пальцы скользят по его поверхности.
Это было частью её тела.
Она через многое прошла, но это? Это было уже слишком, даже для неё. Поэтому она наклонилась и попыталась встать, хотя в ней уже не осталось сил.
В панике она взмахнула единственной оставшейся у неё рукой. Она вцепилась в чудовищную опухоль, по крайней мере попыталась это сделать, но была слишком слаба, чтобы сделать что-то большее, чем слегка поцарапать её. То, что она чувствовала боль от нанесённых ею незначительных повреждений, вызывало у неё ещё большее отвращение. Из-за чего её снова начало тошнить.
Плюхнувшись обратно в траву, она закрыла глаза, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Даже для неё это было слишком. Поэтому она попыталась вспомнить, как оказалась в такой ситуации. Она знала, что изначально была в лесу в составе охотничьей экспедиции. Она была одной из многочисленных служанок, которых взяли с собой, чтобы они прислуживали её ублюдку-хозяину и другим дворянам, сопровождавшим их. Поездка прошла без особых происшествий, и ей удалось избежать неприятностей. Единственным примечательным фактом было то, что их сопровождал рыцарь. Тот, кто служил в храме. Было очевидно, что она иностранка, поскольку их, похоже, смущало большое количество рабов среди персонала. Или контрактников, как любили говорить на её родине, в Кодессии, в тщетной попытке избежать стигматизации, связанной со словом на букву «Р».
Она изо всех сил старалась вспомнить. Она вспомнила, как её хозяин расстроился из-за того, что поездка затянулась. После они забрались глубоко в Клыкастый лес, гораздо глубже, чем обычно считалось безопасным. Она слышала, что рыцарь охотился за чем-то конкретным. За каким-то монстром, которого они выслеживали через весь континент начиная с далёкого севера. После этого её воспоминания стали размытыми. Она смутно помнила какую-то атаку и яйцо. А потом она очнулась на берегу реки с чем-то живым внутри себя…
Она как ни странно могла сказать, что оно спит. То, что она вообще могла это сказать, беспокоило её. Как бы ей ни хотелось, она не могла позволить себе дальше лежать здесь. Ей отчаянно нужна была еда, и в её ослабленном состоянии у неё оставался только один вариант.
Она с трудом подтащила своё изуродованное тело обратно к кромке воды. Её встретили обглоданные останки волка, которого пожирал некоторое время назад медведь. Она была благодарна за то, что зверь не убил её. Похоже, это был ужасный медведь, который обычно был очень щепетильным по поводу охраны своей территории.
Оглядевшись по сторонам, она нашла зазубренный камень, который можно было использовать в качестве довольно жалкого подобия ножа. Она собиралась отрезать несколько полосок плоти. За свою жизнь она часто помогала в забои скота.
Что касается приготовления, она видела, как люди её хозяина постоянно разводили костры. Что тут сложного?
Поднявшись на колени с зазубренным камнем в руке, она склонилась над трупом. Её обдало запахом крови. Сама плоть пахла гнилью и прогорклым жиром. Но вместо того, чтобы почувствовать тошноту, она ощутила урчание в животе и привкус во рту. Где-то в глубине сознания она понимала, что не должна так реагировать на лежащий в воде труп, но чем дольше она смотрела на него, тем сильнее голод брал верх над разумом.
Даже несмотря на то, что туша уже была вскрыта, ей потребовались все силы, чтобы добраться до волка. Её рука была настолько слаба, что она едва могла держаться за камень, не говоря уже о том, чтобы резать им. Тем не менее она не сдавалась, пока не взяла в руку первый кусок мяса. Он выглядел аппетитно. К сожалению, его ещё нужно было приготовить, поэтому она отложила кусок в сторону и задумалась. Нужно было собрать дрова, чтобы развести огонь. Сможет ли она сделать это в таком состоянии?
Глядя на сырой кусок мяса в своей руке, она вдруг задалась вопросом.
Действительно ли ей нужно его готовить?
Он и так выглядел аппетитно.
Конечно, она могла рискнуть и просто съесть его сейчас.
Съесть его сырым.
Дрожащей рукой она поднесла мясо ко рту. От одного его запаха у неё потекли слюнки. Не в силах больше сдерживаться, она откусила первый кусочек. Это было блаженство. Такого мяса она никогда раньше не пробовала. Оно не должно было быть таким вкусным. Это была плоть мёртвого, покрытого опарышами зверя, который весь день пролежал на солнце. Оно должно было быть отвратительным. Ей должно было стать плохо даже от одного его вида, не говоря уже о том, чтобы есть его.
И всё же она любила его, пожирала его глазами.
Посмотрев на свою теперь уже пустую руку, она перевела взгляд на мёртвого волка. Снова схватив камень, она отчаянно попыталась отрубить ещё кусок. Камень едва ли был острым. Ей потребовались все силы, чтобы отрубить еще один кусок.
Это заняло слишком много времени!
И она была так голодна.
Она уже была вся в грязи и крови. Она могла думать только о том, как сильно проголодалась. Какое чудесное на вкус мясо! Отбросив все разумные доводы, она наклонилась и прижалась ртом к зияющей дыре, оставленной медведем. Она помедлила всего мгновение, прежде чем засунуть голову внутрь, а затем начала трапезу.
К тому времени, как к ней вернулось здравомыслие, солнце уже почти село. Она чувствовала себя ужасно. Всё её тело, волосы и то немногое, что осталось от одежды, были пропитаны кровью волка. Что ещё важнее, она заметила, как мало от него осталось.
В ужасе взглянув вниз, она увидела, что её живот раздулся. Она выглядела так, будто была беременна. Человек физически не способен съесть столько, сколько она съела. И всё же она чувствовала себя прекрасно. Она не могла припомнить, чтобы за всю свою жизнь ела что-то подобное. Она почти никогда не чувствовала себя сытой. За редким исключением она всегда ложилась спать голодной. Она удивлялась, насколько прекрасной может быть такая простая вещь, как чувство сытости.
«С возвращением.»
Вэс моргнула и огляделась по сторонам, прежде чем вспомнила, кому принадлежит «голос».
«Прости, я не хотел прерывать твое… бурное застолье. Не то чтобы я жаловался. Нам это было крайне необходимо».
Глядя на останки с гримасой отвращения, она была почти уверена, что съела даже кишки. Опасаясь ответа, она наконец спросила: «Что со мной происходит?»
«Чтобы спасти тебя, спасти нас, нужно было измениться. Я не могу сказать, что это было осознанное решение с моей стороны. Это было на подсознательном уровне, как инстинкт, — инстинкт изменения в твоём теле. Или мне следует сказать «в НАШЕМ тело»? Сейчас мне трудно сказать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты».
Опустив взгляд на свои окровавленные руки и разорванное платье, она, спотыкаясь, отошла от трупа. До неё быстро дошла реальность того, что она сделала. Сама мысль об этом вызывала отвращение, но даже сейчас она чувствовала во рту вкус плоти и крови. Он был восхитителен.
«Прошу прощения. Я не думал, что расстрою тебя. Я был сосредоточен только на том, чтобы мы остались в живых».
«Ты можешь хотя бы объяснить? Расскажи мне, что это за изменения?»
‘Я попробую. Начнём с того, что наши тела полностью взаимосвязаны и взаимозависимы. Ты была в таком состоянии, что твоё тело не могло исцелиться естественным путём, поэтому просто стабилизировать твоё состояние было невозможно. Требовались радикальные меры, поэтому инстинкты взяли верх, и мы как бы...’ Голос сделал паузу, словно подбирая нужное слово, ‘слились. Как я уже сказал, сейчас трудно сказать, где заканчивается одно из нас и начинается другое.’
Вэс опустила голову и обхватила руками колени. «Полагаю, это отвечает на мой следующий вопрос: было ли это навсегда или нет».
«Прости. Я просто не хотел умирать…»
«Забавно. Я вижу, что ты искренен. Я как будто знаю, что это твои настоящие чувства».
«Думаю, я тоже могу это сказать. Я чувствую, как сильно тебя беспокоит то, что я с тобой делаю.
Это беспокоило её, и тот факт, что они, казалось, чувствовали эмоции друг друга, имел свои последствия. И всё же без этого она была бы уже несколько раз мертва. Несмотря ни на что, Вэс всё ещё хотела жить. Может быть, это её шанс начать всё с чистого листа, жить без рабства.
«А что насчёт остальных изменений? Я правда хочу знать, что происходит с моей рукой».
«Честно говоря, это чудо, что ты её не лишилась окончательно. Этот мешок защищает её, пока она перерастает в нечто новое».
«В целом твоё тело станет намного сильнее, восстановившись с нуля. Это сложно описать, но если ты умрёшь, то умру и я. Поэтому я думаю, что моё тело пытается сделать тебя более сильным и надежным носителем для меня».
Вэс опустила взгляд на свою руку. Если бы она стала сильнее, то это значительно бы повысило её шансы на выживание. Она знала, что рано или поздно столкнётся с другим хищником, и убежать будет невозможно. Но с другой стороны…
«Не знаю, как я со всем этим справлюсь, если мы когда-нибудь вернёмся в цивилизованный мир». Она могла бы попытаться выдать себя за зверочеловека, в зависимости от того, как будет выглядеть новая рука, когда она окончательно вырастет. Но это проблема на потом.
«Кроме того, как ты заметила, ты можешь съедать гораздо больше, чем раньше. Обычно в таком обильном приёме пищи нет необходимости, но для осуществления всех изменений требуется энергия, да и нужно было восполнить пугающую кровопотерю ».
“А как насчет всей этой истории с сырым мясом?” Вэс оглянулась на тушу волка. Даже это заставило ее сглотнуть слюни.
"Лучше всего предположить, что это был большой и самый близкий источник пищи’.
Вэс подползла к кромке мутной воды. Несмотря на размытость, она всё же могла разглядеть своё отражение, по крайней мере частично. Этого было достаточно, чтобы проверить, не произошли ли другие изменения. Хотя её волосы были в крови, местами сквозь них пробивался их настоящий цвет. Они были такими же серебристо-белыми, как и всегда. К счастью, её любимая часть тела — глаза — была такого же насыщенного изумрудного цвета, как и прежде. Рот и подбородок тоже почти не изменились. Она чувствовала от них боль, как при росте зубов, которую она помнила с детства. Её беспокоило, что они тоже меняются. Также от нее не ускользнуло, что несколько зубов шатаются. Честно говоря, она понятия не имела, что делать в этой ситуации, но с каких это пор её жизнь была лёгкой? Она плеснула водой в лицо и попыталась привести себя в порядок, по крайней мере насколько это было возможно.
«С другой стороны, раньше я нечасто ел мясо».
«Что ты имеешь в виду?»
— Думаю, теперь моя очередь кое-что объяснить. Закончив умываться, Вэс, прихрамывая, поднялась на берег и растянулась на траве. Она немного понаблюдала за тем, как заходящее солнце скрывается за деревьями.
— Полагаю, для начала стоит сказать, что я рабыня, и не какая-то служанка, заключившая контракт, а настоящий раб, заклеймённый по крови.
‘ Заклейменный?
Вэс подняла руку и провела ею по шраму на лбу. Он был похож на простую руну, немного изогнутую, но, как ни странно, всегда напоминал ей о зиме и снеге.
«Я из страны Кохдессия, которая граничит с лесом, в котором мы находимся. Рабство, или, как его называет приличное общество, контрактное рабство, лежит в основе всего. Особенно в высших слоях общества». Вэс практически прошипела эти слова.
«Кохдессиа может утверждать, что это не рабство, ведь, как следует из названия, речь идёт о контрактах. Обе стороны должны согласиться и подписать договор на взаимовыгодных условиях. Эти условия обеспечиваются мощными заклинаниями».
«Если обе стороны должны прийти к согласию, я не понимаю, в чём проблема. Насколько я понимаю, проблема есть?»
«Есть», — ответила Вэс, сжав кулак.
«Да, обе стороны должны согласиться с условиями контракта, иначе магия не сработает. К сожалению, всегда есть люди, оказавшиеся в отчаянном положении, и те, кто ими пользуется. Они вынуждают их соглашаться на ужасные условия, чтобы расплатиться с непосильными долгами. Бывают и такие ситуации. Хуже всего, когда мы сталкиваемся с чёрным рынком. Работорговцы часто похищают людей и заставляют их подписывать пожизненные контракты. Часто морят их голодом, пока те не согласятся подписать что угодно в обмен на еду».
«Как им это сошло с рук!» —крикнуло существо в голове Вэс. Она была удивлена тем, насколько возмущенно оно себя чувствовало. Может, это была жалость, но то, что оно испытывало было гневом, столь похожим на её собственный… Ладно оставим вопросы на потом.
«Технически это незаконно и строго карается, если кого-то поймают на этом. Проблема в том, что это касается только тех жертв, которые являются коренными жителями Кохдесии. Ни для кого не секрет, что они похищают иностранцев, а затем продают их на чёрном рынке».
Вэс крепче сжала руки, и её голос зазвучал тише. «А ещё есть я, заклейменная по крови. Это не магия контракта, это магия подчинения. Считается, что её используют только на преступниках и она передаётся из поколения в поколение».
‘Чем занимался твой предок?’
«Понятия не имею, мне не рассказывали. Для них я — собственность. Собственности не нужно ничего понимать».
«Как это могло продолжаться так долго? Наверняка кто-то из ваших предков решился бы отказаться от потомства, чтобы род прервался на нём».
«Все как обычно... выбора в этом вопросе нет».
К следующему дню Вэс чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы двигаться. Её истощённое тело даже начало восстанавливаться. Каким образом существо в её голове делало всё это, да ещё и так быстро, оставалось загадкой. Тем не менее способности к быстрому исцелению было недостаточно, чтобы выжить.
Для начала ей нужно было как-то защититься. Она быстро нашла подходящую палку, достаточно прямую, чтобы использовать её как импровизированное копьё. Проблема была в том, что у неё не было возможности заострить её.
‘Что ты делаешь?’ — спросил голос в её голове, пока Вэс медленно бродила по берегу, подбирая и отбрасывая камни.
“Пытаюсь найти острый камень.”
‘Зачем?’
“Чтобы привязать его к этой палке. Даже грубое копьё лучше, чем ничего.”
‘Ты правда думаешь, что это поможет? Те волки были огромными.’
— Честно говоря, нет. Но мне так будет спокойнее. — И тут Вэс кое-что вспомнила и бросилась к трупу волка. От трупа исходил отвратительный запах, и он был весь в мухах. Отмахиваясь от насекомых, Вэс стала быстро рыть землю вокруг тела. Из-за чёрных мух и залитой кровью земли было трудно что-либо разглядеть. Но она всё же нашла это. Камень, который она нашла накануне, тот самый зазубренный булыжник, который она использовала в качестве жалкого подобия ножа.
Отступив с подветренной стороны, она принялась за работу. Оторвав полоски ткани от своей испорченной униформы, она привязала камень к палке. Сделать это, работая только одной рукой и ртом, было непросто. Но в конце концов у неё появилось средство защиты. Как раз в тот момент, когда заговорил голос в ее голове.
«Вэс, мне кажется, что-то приближается».
Она мертвой хваткой сжала свое новое копьем и вскочила на ноги, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках угрозы. Ничего, ни рычания, ни воя. Ни единого признака опасности, скрывающейся за деревьями.
“Где? Я ничего не вижу”
"Там, прямо за деревьями".
“Ты уверен? Как ты можешь видеть то, чего не вижу я?”
‘ Я ничего не вижу. Я его чувствую. Или, скорее, их. Я думаю, они сидят в засаде.
Просто великолепно. Еще больше странностей от существа, живущего в ее голове.
Вэс, я думаю, они тоже могут чувствовать меня. Похоже, между нами есть какая-то связь. Позволь мне кое-что попробовать.
Вэс не знала как, но чувствовала, что существо глубоко погрузилось в свои мысли. Она уже собиралась спросить, что оно делает, как вдруг заметила какое-то движение. Из леса к ним медленно вышло четыре зверя, или скорее — насекомые. Все они были тяжело ранены. При виде них в её памяти всплыли воспоминания. Это были те самые существа, которые напали на волчью стаю. Это были те самые существа, которые напали на лагерь её хозяина.
«О богиня, защити меня», — пробормотала она, выставляя копьё вперёд и стараясь выглядеть угрожающе.
‘Вэс, всё в порядке.’
«Что в этом может быть в порядке?! Ты же видел, что они сделали с волками на днях».
‘Кажется, я могу их контролировать, или, по крайней мере, они меня слушаются. Они подошли только потому, что я их об этом попросил. Просто смотри.
Вэс в шоке наблюдал за тем, как каждое существо сделало по одному обороту вокруг себя, прежде чем сесть на землю.
Я думаю, они здесь, чтобы защитить нас.
Напряжение покинуло Вэс, она опустила копьё и села на колени. Эти существа, звери, не похожие ни на что из того, что она когда-либо видела или слышала, были здесь, чтобы защитить её. Ну, не её, а то, что жило у неё в голове. Во имя богини, во что она ввязалась?