Темирлан успел открыть дверь ровно настолько, чтобы протащить мальчика за обе руки. Кроссовок с примятой пяткой остался на пороге. Женщина в халате наступила на него, поскользнулась и с размаху села на нижнюю ступеньку.
— Сюда, — выдохнул Султан.
Арман с девочкой проскочили у него под рукой. Мужчина внизу пошёл на голос. Султан отступил вдоль стены на шаг, ещё на один, уводя его от двери. Аян толкнул Ерсина в спину. Оба оказались за стеклом, где старик, придерживая створку плечом, считал проходивших детей. Губы у него шевелились.
Акболат пропустил перед собой последнего мальчика. Тот успел обеими ногами переступить порог и вдруг дёрнулся назад так сильно, что подбородок задрался к потолку. Свободный конец лямки рюкзака обвился вокруг ручки. Мальчик рванулся ещё раз.
— Шаг назад, сынок.
Сторож подтолкнул рюкзак обратно к ручке. Петля обмякла, он скинул её большим пальцем. Женщина со ступеньки ухватилась за протянутую руку. Аян увидел, как зубы вдавили полосатый рукав чуть выше запястья. Старик охнул. В толчее это услышал, кажется, один Аян. Он стоял так близко, что мог разглядеть синий карандаш в нагрудном кармане старика.
Акболат дал створкой женщине по лбу. Она выпустила руку. Султан влетел в проём вслед за Акболатом, подхватил сторожа под мышки и втащил за собой. Темирлан задвинул засов. Мужчина с другой стороны впечатался в стекло раскрытыми ладонями. Вся дверь качнулась в раме.
Аян вытащил из кармана телефон физика. Ещё вчера у него спрашивали, долго ли Гульшат апай после укуса могла говорить, и он вспоминал, кому они успели позвонить и сколько гудков ждали. Он открыл часы и нажал «Старт». Секунд десять он уже упустил.
— Пальцы убери, — сказал сторож.
Мальчик с рюкзаком всё ещё стоял рядом и пытался прижать ему рукав ладошкой. Между пальцами проступила кровь.
— Иди помой. Под краном, с мылом. Темирлан, проводи его.
Темирлан взглянул на руку.
— Вас укусили?
Старик сам задрал рукав. На предплечье остались две дуги. В одном месте женщина прокусила кожу до мяса. Мальчик заплакал, как только увидел, сколько крови у него на ладони. Жанель присела рядом. Мальчик спрятал перепачканную руку за спину, а чистой взялся за её ладонь. Она повела его к умывальнику.
За стеклом женщина поднялась. На лбу у неё проступала полоса от дверной рамы. Мужчина бил по двери всё выше, нащупывая место, откуда недавно доносился голос Султана. За каждым ударом дребезжал засов.
— Кафедру обратно, — велел сторож. — И пойдёмте уже отсюда. Сколько можно у них на виду стоять.
Султан с Акболатом задвинули тяжёлую кафедру под самую ручку. Аян хотел сказать, что те давно никого не видят. Старик придерживал здоровой рукой очки и дожидался, когда мальчики закончат. Аян оставил это при себе.
* * *
Возле спортзала была подсобка физрука. Темирлан плечом отжал тугую дверь, вынес табурет и усадил старика в коридоре. Ребята из зала уже вышли посмотреть, кого привели. Девочка в белой жилетке узнала кого-то и побежала по коридору с прижатым к животу пеналом. Голоса сделались громче. Акболат завёл остальных детей в зал. Ерсин остался в дверях.
— Аян, ты придёшь?
— Куда я денусь.
Ерсин постоял ещё секунду. Аян понял, что брат ждёт, когда он наконец поднимет на него глаза, и поднял. Только тогда Ерсин ушёл к остальным.
Темирлан вскрыл зубами пакет с бинтом. Старик придерживал конец большим пальцем. Вместе у них получалось ловко. Когда Темирлан хотел завязать узел на внутренней стороне запястья, сторож перевернул руку.
— Тут вяжи. А то положишь на колено и давит.
Темирлан послушался. С обрывком бинта, прилипшим к губе, он стал моложе на вид. Аян вспомнил, как у входа в школу этот парень решал, кого можно пустить в школу.
— Ключи, — сказал старик, и Аян торопливо полез в карман. Но старик смотрел на Темирлана. — Подсобка у тебя запирается?
— Изнутри щеколда.
— Снаружи чем?
Темирлан помолчал. Потом снял с гвоздя у косяка навесной замок, который висел там с продетым в дужку ключом. Замок был открыт.
— А что, агай, вы уже собрались?
— Я спрашиваю, чем запирается. Дай воды.
На телефоне Аяна шла четвёртая минута. На экране гас свет, и он всё время трогал пальцем пустое место под цифрами. В первый раз ему пришло в голову, как это выглядит сбоку. Все заняты делом, один он уткнулся в телефон.
Он сходил к кулеру. Когда вернулся, Темирлан сидел на корточках перед стариком и держал его за здоровую руку, словно собирался тоже забинтовать. Аян протянул стакан. Старик взял его и выпил сразу, большими глотками. Плеснул немного себе на ворот и выругался. Темирлан у него под коленом тихо засмеялся.
— Ты хоть ходишь домой в этом году? — спросил сторож. — Как приду открывать, тебя уже через забор перебросили.
— Агай, вы как-то сами меня подсадили.
— Было. Ты сказал, мяч там уронили.
— Так и уронили.
— В феврале. В половине восьмого утра. Конечно, уронили.
Аян стоял со стаканом и ждал, что Темирлан наконец скажет, за чем лазил на самом деле. Темирлан всё катил между ладонями открытый замок. За стеной начали хлопать мячи. Один, второй, ещё сразу несколько вразнобой. Старик привычно повернул голову в сторону зала.
— Совсем там, что ли?
Султан приоткрыл дверь. Мячи сразу стихли. Через секунду оттуда донеслось возмущённое «Мы их просто убираем!», и сторож потянулся за стаканом, чтобы допить. Аян всё ещё держал его в руке. Старик пошарил по табурету у бедра.
— Всех провели? — спросил он.
— Всех, агай.
— А этот с рюкзаком где делся?
Мальчик стоял напротив, у косяка, и ждал, пока на руках высохнут мокрые до локтей рукава. Между ними было шага два. Темирлан поднял на него глаза. Жанель тоже поняла. Она отворила мальчику дверь в зал и придержала за ручку, чтобы та закрылась тихо.
— Его Жанель отвела, — сказал Аян.
Старик снял очки и протянул Темирлану. Тот взялся за стёкла краем майки. Протёр каждое с обеих сторон, подышал и протёр ещё раз.
— У нас в школе тоже женщину укусили, — сказал Аян. — Она ещё с нами разговаривала. Потом перестала видеть. Самала спросила, ослабить ли бинт. Она на голос и бросилась. Мы еле Самалу оттащили.
Темирлан перестал тереть. Аян смотрел на сторожа. Тот сидел к нему вполоборота, и вблизи было видно, как от одного края радужки к другому уходит карий цвет. У переносицы ещё оставалась узкая каряя каёмка.
— И что вы с ней сделали?
— Убежали в другое крыло. Дверь за собой заперли.
Сторож повернул к нему лицо.
— Ты сам, что ли, запирал?
— Я бежал вместе со всеми.
Ответ старика, видно, устроил. Он потрогал узел на повязке и попросил вернуть ему очки. Темирлан раскрыл дужки. Отремонтированная цеплялась проволочкой за седой волос, и Темирлан высвободил его ногтем.
— Ну как, агай?
Сторож ещё посидел в очках. Снял их сам и сложил. На этот раз он вложил их Темирлану в руку.
— Веди уже. Я тут один порог знаю, обязательно об него споткнусь.
В подсобке они поместились вдвоём. Аян видел со своего места ряд лыжных палок у стены, полку с волейбольными сетками. Темирлан принёс табурет и поставил под полкой. Сторож опустился на него, бедром задел связку пластмассовых обручей. Те долго ездили один по другому.
— Иди, — сказал старик. — Запри меня здесь.
Темирлан вышел. Он никак не мог продеть дужку сквозь обе проушины. Султан потянул дверь к косяку, и замок наконец защёлкнулся. Ключ остался у Темирлана. Со стороны учебного корпуса изредка доносился глухой стук, но стекло пока держало. Султан ушёл обратно к кафедре.
На секундомере отсчиталось одиннадцать минут. Аян сел на пол рядом с дверью. Сюда он ещё мог всматриваться в цифры. Перед стариком было стыдно. Темирлан стоял тут же с очками в кулаке.
— Ты ему сказал? — спросил он вдруг.
— Про апай? Ты же слышал.
— Он тебя посылал наверх военруку сказать, что детей внизу собрал. Ты передал?
Аян мотнул головой. Пришлось бы наклониться к самому уху того человека на верёвке и выговорить нелепую фразу про детей в зале. У Аяна и в мыслях такого не было. А сторож, значит, ждал, что ему принесут ответ.
— Агай, — негромко позвал Темирлан. — Слышите? Они из кабинета всех забрали. Трое мелких, Ерсин и Арман. Пятеро, как вы считали.
В подсобке поскрипел табурет. Ответа не было. Темирлан наклонился к двери.
— Вон тот, с рюкзаком, растопырил руки, ходит. Вы же его отправили мыться. Так он помыл.
— А рюкзак ему отдали? — спросил старик.
— У него рюкзак, агай. Всё при нём.
Темирлан сел рядом с Аяном. Привалился спиной к стене и выпрямил ноги. Положил очки себе на бедро, чтобы случайно не раздавить. За дверью старик один раз шумно вздохнул, как вздыхают, когда наконец можно посидеть. Из зала донеслось, как кто-то по слогам учит малыша выговаривать фамилию. Малыш два раза сказал правильно, на третий крикнул «Сам знаю!». Аян увидел, что цифры на экране снова потускнели. На этот раз он дал им погаснуть.
В подсобке что-то съехало с полки. Аян подождал, пока старик выругается, как тогда со стаканом. Подождал ещё немного. Тихонько звякнуло железо у самого косяка. Кто-то внутри водил пальцами по двери, за которой они сидели.
Темирлан подвинулся к самой двери.
— Агай?
Удар пришёлся туда, где только что был его рот. Темирлан отшатнулся. Очки упали ему с колена. От звона за дверью сразу ударили ниже, у самого пола. Замок выдержал. Аян нащупал телефон и остановил секундомер. Четырнадцать минут тридцать две секунды. Ещё те несколько секунд у стекла. Сторожу хватило меньше пятнадцати минут.
Очки лежали стёклами вверх. Темирлан поднял их и раскрыл. Проволока на месте. Он снова сложил дужки, одну поверх другой, и сунул очки в нагрудный карман.
Аян придвинул ему телефон, пока ещё светились цифры. Темирлан даже не взглянул. Он глядел на дверь подсобки.
— Когда я дверь закрыл, он же ещё меня слышал?