Золотые
Глава 17 из 20
Настройки чтения
18px
1.8
1

Золотые

Глава 17

Золотые

У старого рынка через улицу тянулась очередь из пустых тележек. Кто-то уложил их набок, одну за другой, а последнюю протиснул колёсами под бампер белой «Газели». Прокатить машину тут уже бы не вышло. Арман показал на щель у заднего фонаря.

— Мне туда. Рюкзак вперёд снимите, там крыло торчит.

Акболат придержал его за ворот. По ту сторону «Газели» ходили ребята. Аян насчитал три пары ног. Один был в резиновых сапогах с коротко обрезанными голенищами, двое других в кроссовках. Парень в сапогах нагнулся, заглянул в щель.

— Арманчик? Ты откуда вылез?

Он потянул на себя низкую решётчатую калитку между машиной и стеной. Увидел Акболата, придержал решётку коленом. Вот уже та же рука протянулась поперёк прохода и отодвинула Армана в сторону.

— Ты мне по-хорошему скажи, ещё сколько вас пришло? — спросил он у Акболата.

— Шестеро. Считать умеешь?

— За хлебным киоском сколько?

— Ты меня ждал, что ли? Мне больше делать нечего, как вас по киоскам ловить.

У парня в сапогах от стиснутых зубов дёрнулась щека. Один из двоих за его спиной вскинул руку к уху и прислушался. Разом умолкли все, даже Акболат. Откуда-то из глубины рынка донёсся звон миски, покатившейся по полу. Потом несколько пар ног затопали в ту сторону. Арман втянул голову в воротник. Аян увидел за решёткой пустые ряды под общим навесом. Навес уходил далеко влево, внутрь квартала. Кто бежал там, видно не было.

— Вы воевать сюда пришли, что ли? — спросил старший из тех двоих. — Жалинский здесь, этот десяткинский. С каких пор вместе ходите?

Султан за спиной Аяна отставил ногой на асфальт бутылку.

— Ни с каких. Матери нужны нашим пацанам. Одну нашли. Теперь сюда пришли.

Аяну стало больно от этого «нашли». У других, оказывается, уже получалось сказать про маму походя, в разговоре с чужим человеком. Он отодвинулся, чтобы Акболат не увидел его лица.

— Ты маму мою вчера видел? — спросил Арман у парня в сапогах.

Тот снова глянул вниз. Рука по-прежнему лежала поперёк калитки.

— Утром видел. За весами ей плохо стало, она на пол села. Тётя Лида рыбный прилавок бросила, отвела её к нам в подсобку. Знаешь, где чай пили?

Арман кивнул.

— А после?

Парень посмотрел ему в лицо. Слишком долго, чтобы обнадёжить.

— Я могу вас отвести, — сказал он.

— Она умерла? — спросил Арман.

Парень кивнул один раз. Рука его опустилась. Теперь любой мог войти. Арман первым отступил к Акболату и упёрся в него спиной. Брат взял его за плечи.

— Дойдём сами, — сказал Акболат. — Открывай.

Старший из Золотых подвинул к решётке тележку и подпер ею створку со своей стороны.

— К прилавкам я вам её не открою. Хоть шестеро вас, хоть двадцать. У нас там уже со вчерашнего дня люди бегают, кто живой был, всех к складам перевели. Вы дёрнете решётку с того конца ряда, сюда всё стадо прибежит. Понял?

— Так мы сейчас орать-то на весь рынок не будем, — сказал Акболат. — Ты меня знаешь, базар держу.

— Я именно тебя знаю. Как ты в ноябре на шиномонтажке слово дал, что один пришёл. У меня друг в гипсе до Нового года проходил.

Акболат высунул подбородок. Аян узнал это движение. Ещё в средней школе после него обычно успевали убрать с парты телефоны, чтобы не полетели на пол.

— С разгрузки можно, — сказал Арман. — Там наша дверь отдельная. Вы машину под навес загнали?

— Только задом. Со стороны двора место есть, — ответил парень в сапогах.

— Тогда с разгрузки и пойдём. Отодвинете мне ближнюю тележку? У брата плечи не пролезут.

Старший посмотрел на Армана, потом на Акболата. Акболат стоял молча. В конце концов старший сам прошёл к «Газели» и освободил сцепленные колёса. Пока Аян протискивался мимо крыла, он видел, как после каждого из них этот парень считал про себя. Шестым прошёл Султан. Седьмого Золотые подождали ещё немного. Потом задвинули тележку обратно.

* * *

Со двора базар выглядел низким и почти пустым. Мимо тянулась глухая стена, вдоль неё шла крытая площадка для ящиков. На уровне глаз в стене кое-где были прорезаны квадратные окошки. Через них продавцам передавали товар прямо на прилавок. Первым по площадке шёл Арман. Он безошибочно перешагивал валявшиеся у стены дощечки, хотя почти не смотрел под ноги.

— Как-то мама мне ячейку яиц поручила сюда принести, — шепнул он брату. — Я со стороны покупателей полез. Там же ближе. Ни одного целого домой не принёс.

— Мама говорила, ты упал.

— Это я тебе говорил. Я хотел их над головой пронести. Как грузчики. Ну и надел на голову.

Уголок рта у него вдруг дёрнулся. На одно короткое мгновение мальчик стал похож на Акболата ещё до того, как они поссорились с Аяном. Ему тоже достаточно было полслова до конца рассказа, чтобы самому начать смеяться. Акболат положил руку брату на плечо. Арман затих.

От одного погрузочного окошка до другого тянулась толстая верёвка. На ней висел снятый с весов жестяной ковш. Арман остановился в шаге от него, показал остальным прижать к себе бутылки и идти по самому краю площадки. Аян услышал с внутренней стороны стены дыхание. Сквозь открытое окошко он разглядел спину человека в тёмном свитере. Тот стоял совсем рядом, затылок в мелких крошках штукатурки. Через проход между прилавками ждала женщина с забившимся в волосы ценником. Возле следующего прилавка были ещё люди, и чем дольше он смотрел, тем больше их различал в полумраке.

На узком месте приходилось выходить из-за ящиков по одному. Акболат снял у Армана с плеч куртку, чтоб распахнутая пола не сдвинула ковш. Парень в сапогах спустился с края площадки на землю и принимал каждого за локоть. Аян уже перебрался, когда из окошка прямо перед Арманом высунулась рука. Пальцы перебрали верхние ящики. На предплечье белел одноразовый нарукавник, заляпанный чем-то жёлтым.

Акболат застыл. Рвануть Армана назад было нельзя, за ними Жанель как раз проходила под ковшом. Арман глянул на руку, опустился на четвереньки и прополз под окошком. Так поступили все трое. На другой стороне парень в сапогах подождал, пока они выпрямятся, только потом махнул остальным. Во рту у Аяна появилась пыль. Он провёл языком по зубам. Удивительно было подумать, что за этой стеной они с матерью когда-то толкались полчаса из-за сотни тенге разницы в цене на помидоры. Он ещё дерзил ей тогда, совал в руку деньги, только бы дала уйти.

Подсобка оказалась в самом конце, куда уже не доставал навес. К двери привязали скрученный красный фартук вместо ручки. Парень в сапогах взялся за него и показал Султану на ящики в нескольких шагах. Туда можно было усадить всех, кому не надо внутрь. Жанель с Ерсином сели. Султан стал у края площадки, откуда просматривался весь пройденный путь. Аян остался стоять у стены.

Акболат по привычке перехватил фартук у парня, заслонил проход от Армана. Младший тихо сказал ему в спину:

— Вместе.

Пару секунд ничего не происходило. Потом Акболат отступил на полшага, придержал дверь и пропустил брата вперёд.

Из подсобки пахнуло заваркой и прелым деревом. От стены, возле которой стоял Аян, был виден подлокотник дивана. Гаухар лежала на нём ногами к выходу. Туфли кто-то поставил под диван. В одной темнел круглый след от пятки, в другой поверх такого следа лежал смятый пластырь. Под головой у неё был свёрнут клетчатый фартук.

Арман попросил:

— Дверь не закрывай. Тут темно.

Акболат прижал её подошвой. Когда Аян видел Гаухар в последний раз, она вынула из его перчатки застрявшую монету, а после дала ему с Акболатом пакет семечек на двоих. Перчатки были детские, из ладони торчали вытертые нитки. Столько лет прошло, а ему казалось, что они чуть ли не прошлой зимой сидели вдвоём на тёплом люке у рынка и плевали шелухой в одну кучку.

Сначала Арман ничего возле дивана не трогал. Потом поднял с пола толстый гранёный стакан. Воды в нём осталось на палец. На столе стояли электрический чайник и пачка дешёвого чая с оторванным уголком.

— Кто с ней сидел? — спросил Арман.

Парень в сапогах прислонился к косяку с другой стороны. Аян видел его щёку, покрытую золотистым, ещё мальчишеским пушком.

— Я. Она пить попросила, а я горячего налил. Всё дул, чтоб остыло.

— А она попила?

— Попила. Даже поругалась. Ты, говорит, сам бы стал пить, если б я тебе столько туда надула?

Знакомый выговор, с которым он сказал последние слова, заставил Акболата поднять голову. Парень глянул на него с опаской, будто позволил себе лишнее.

— Она ещё стакан за самый низ брала, — сказал Акболат.

— Так и взяла. Я ей снизу придержал.

Больше они ничего не спрашивали. Арман опустился на пол возле дивана. В проёме осталась видна только его спина в чужой широкой куртке. Старший остался с ним. Когда знакомый голос позвал вполголоса «Аян», Аян с некоторым удивлением понял, что это Ерсин. Он совсем забыл про своего.

— Дай мне рядом с тобой сесть, — попросил брат.

Они сели на бетонный порожек спинами к подсобке. Солнце как раз дошло до их ног. С минуту Аян разглядывал, как свет ложится на носок ботинка, потом услышал тихое шуршание. Жанель отламывала от лепёшки по кусочку и клала себе в рот. Утром Аян предложил бы и ей отвернуться от двери или дожевать сразу, теперь подумал, что она успела сегодня съесть ещё меньше него.

Наконец дверь за спиной у Аяна качнулась. Он поднялся. Арман вынес из подсобки пустой стакан, зачем-то начал искать, куда бы его поставить, и в конце концов оставил на подоконнике. На тяжёлом стекле остались следы его пальцев.

— Мы сюда ещё вернёмся, — сказал Акболат парню в сапогах. — Нам надо будет её забрать.

— Я сегодня тут до темноты. Потом вместо меня другой будет. Я ему покажу, кто ваша мама.

Акболат хотел ещё о чём-то спросить. Тот ждал.

— А тебя-то как зовут?

— Данияр.

— Я думал, вы знакомы, — тихо сказал Акболат брату, когда тот уже отошёл.

— Я его знаю. Меня тут все по имени зовут. А я до сих пор половину просто «аға» зову.

Акболат догнал Данияра у ящиков.

— У тебя чем написать есть? Запиши мой номер, пожалуйста. Если надо будет уйти, до того как я приду. Вдруг дозвонишься.

Данияр дал ему огрызок плотницкого карандаша. Акболат написал номер на картонке, на другой стороне которой ещё висела вчерашняя цена за десяток яиц. Картонку Данияр сунул за голенище обрезанного сапога.

Обратно тем же проходом их не повели. Из погрузочного окошка теперь свисало почти по пояс тело женщины с прилипшим к волосам ценником. Она упёрлась локтями в ящик и тянула носом воздух. Данияр вывел всех через торец двора, отодвинув один пустой поддон в ограде. Арман сам подхватил его за угол, помог задвинуть на место.

Снаружи Акболат достал телефон. Несколько секунд держал большой палец над именем «Аружан». Потом потёр о штанину заляпанный экран и опять открыл список контактов. Аян слишком хорошо помнил одинокое «Пап», оставленное сегодня на отцовской голосовой почте. Сейчас уже и рад был бы вернуть себе это слово, а оно лежит там, дожидается отца.

Арман дождался, пока брат посмотрит на него.

— Не говори ей по телефону. Давай сами дойдём.

Акболат убрал телефон. До аптеки они могли идти двумя улицами. Арман сразу повернул на ту, что вела к служебному двору, откуда, по словам сестры, теперь входили в аптеку. Акболат пошёл с ним.

назадназад
1 ... 15 16 17 18 19 20
впередвперед