Мальчик стоял в конце водовода.
В руке он держал старый фонарь, на котором был нарисован маленький зелёный дракон.
Свет был тусклым и освещал лишь половину его лица.
Но именно от этой половины лица меня обдало холодом.
Это было моё лицо.
Не просто похожее.
Это было моё лицо в детстве.
До двенадцати лет я видел в зеркале именно такое лицо. Брови немного светлые, глаза чёрные, губы тонкие, а когда улыбается, первым чуть сдвигается левый уголок рта.
Даже эта деталь совпадала.
Но хоть он и стоял там, взгляд его не был взглядом ребёнка.
Слишком спокойный.
Такой спокойный, будто ждал на дне колодца много лет.
Чжоу Е держал мощный фонарь, и его голос немного изменился:
─ Капитан Лу, что это вообще такое?
Лу Чэнь не ответил.
Он лишь сделал полшага вперёд, держа короткую дубинку перед собой.
─ Не приближайся.
Мальчик наклонил голову, глядя на него, и тихонько ухмыльнулся:
─ Люди из 749 всё такие же.
Его голос был совсем детским, но в нём звучала непередаваемая усталость.
─ То, чего не понимают, сразу хотят запечатать.
Эти слова только что произносил и Бай Цзиняо.
У меня внутри всё сжалось.
Шэнь Чжаое, очевидно, тоже это услышала. Красная нить на её пальцах слегка натянулась, и она вполголоса произнесла:
─ Чэнь Циншань, не откликайся и не подпускай его к себе.
Мальчик посмотрел на меня.
─ Ты меня боишься?
Я ничего не ответил.
Он снова сказал:
─ Тебе не стоит меня бояться.
─ Я умер вместо тебя.
От этих слов в водоводе будто резко похолодало.
Я сжал в кулаке щепку.
Отломанную от таблички замещения жизни, её острый край больно въедался в ладонь.
─ Кто ты?
Мальчик смотрел на меня.
─ Ты не можешь меня об этом спрашивать.
Я нахмурился.
─ Почему?
Он сделал шаг вперёд с фонарём в руке.
Лу Чэнь тут же рявкнул: ─ Стой!
Мальчик и вправду остановился.
Он опустил голову и посмотрел себе под ноги.
Только тут я заметил, что у него нет тени.
Фонарь горит у него в руке, свет падает на землю, у окружающих каменных стен, чёрной грязи и потёков воды есть тени.
Только у него нет.
Мальчик поднял голову, посмотрел на меня и очень серьёзно сказал:
─ Спрашивать имя в колодце – самое опасное дело.
─ Если колодец услышит имя, он его запомнит.
─ Тебя он помнит уже достаточно долго.
У меня перехватило горло.
Его слова не были похожи на попытку запугать.
Скорее на предупреждение.
Шэнь Чжаое тихо проговорила:
─ Тень колодца.
Лу Чэнь посмотрел на неё.
─ Уверена?
Шэнь Чжаое не сразу кивнула.
Она пристально смотрела на мальчика с крайне сложным выражением лица.
─ Я видела такое только в старых домашних книгах. Когда человека окликают по имени в подобных местах – у колодца, реки или могилы, – остаётся аспект судьбы. Это не душа и не призрак, а скорее тень человека, которую запомнило то место.
Чжоу Е сглотнул слюну.
─ Значит, он – тень Чэнь Циншаня?
Шэнь Чжаое посмотрела на меня.
─ Возможно.
Мальчик вдруг усмехнулся.
─ Она сказала не всё.
Он стоял в темноте с фонарём, и его голос звучал очень тихо.
─ Я не твоя тень.
─ Я – те несколько раз, когда ты умирал.
У меня в голове загудело.
Те несколько раз, когда умирал.
Эти слова, словно рука, резко сорвали покров с того в моей памяти, что было занесено пылью.
В шесть лет – страшный жар, до потери сознания.
В двенадцать – тайком залез в Старый храм Горного бога, а вернувшись, полмесяца мучился от кошмаров.
И ещё раньше, совсе мелким, я упал в канаву за деревней. Когда меня вытащили, я уже не дышал. Дедушка всю ночь просидел со мной в обнимку, запершись в комнате, и я очнулся только на следующий день.
Я всегда думал, что мне просто везло выкарабкаться.
Но имена на стене говорили о том, что это не так.
1998.
2006.
2010.
Возле каждого года было высечено моё имя.
Каждый раз колодец должен был забрать меня.
Но я всё ещё жив.
А значит, что-то должно было оставаться в колодце вместо меня.
Я уставился на мальчика.
─ Это дедушка оставил тебя здесь?
Мальчик кивнул, а затем покачал головой.
─ Он спас тебя.
─ И он же запечатал меня здесь.
У меня тяжело стало на душе.
Лу Чэнь холодно спросил:
─ Зачем Чэнь Шоушань это сделал?
Мальчик посмотрел на него.
─ Потому что вы из 749 не смогли уберечь деревню Байхэ.
Лицо Лу Чэня изменилось.
Мальчик больше не обращал на него внимания и смотрел только на меня.
─ Ты хочешь знать, что произошло с той фотографией 1994 года.
Я не стал отрицать.
Он поднял фонарь и посветил в темноту за своей спиной.
─ Иди за мной.
Шэнь Чжаое тут же произнесла:
─ Нельзя идти за ним.
Мальчик обернулся к ней.
─ Тогда оставайтесь здесь и ждите, пока поднимется вода.
Едва он произнёс эти слова, как чёрная вода у него под ногами внезапно шевельнулась.
В водоводе прежде был лишь тонкий слой воды, но теперь она просачивалась из трещин в стенах.
Струйка за струйкой.
С запахом речного ила.
Вода быстро скрыла лодыжки.
Имена на стене размокали от воды, чёрные высеченные знаки будто оживали и медленно расплывались наружу.
У Чжоу Е был скверный вид.
─ Капитан Лу, уровень воды растёт.
Лу Чэнь взглянул назад.
Путь, откуда они пришли, давно перекрыли ритуальные деньги и чёрная вода.
Впереди был только этот мальчик.
Или, вернее сказать, впереди была лишь тень колодца, выглядевшая точь-в-точь как я в детстве.
Я внезапно понял, почему Бай Цзиняо не стал дальше удерживать нас.
Он вовсе не отпустил нас.
Он привёл нас прямо сюда.
К этому маленькому Чэнь Циншаню.
Лу Чэнь посмотрел на меня.
─ Решай ты.
Я обомлел.
С тех пор как с дедушкой случилась беда, почти все решали за меня.
749 требовало отдать зацепки.
Деревня Байхэ требовала вернуть жизнь.
Бай Цзиняо заставлял меня сомневаться в дедушке.
И даже дедушка один за другим шифрами толкал меня по определённому пути.
Но в этот миг Лу Чэнь передал право решения мне.
Я посмотрел на мальчика.
Он тоже смотрел на меня.
Это лицо было слишком знакомым – настолько, что я мог разглядеть в его глазах даже то, как сам выглядел в детстве, когда пугался.
Я спросил его:
─ Ты обманешь меня?
Мальчик на мгновение замолчал.
А затем сказал:
─ Обману.
Чжоу Е едва не выругался:
─ Ну ты и прямолинейный!
Мальчик не смотрел на него, его взгляд был прикован ко мне.
─ Всё, что в колодце, обманывает.
─ Я тоже.
Сказав это, он тихо добавил:
─ Но дедушка велел мне дождаться тебя.
У меня подступил комок к горлу.
Слово «дедушка» весило больше любых заверений.
Я опустил голову и посмотрел на кусок дерева с вырезанной горной меткой у себя в ладони.
Щепка всё ещё излучала тепло.
Не обжигающее.
А мягкое, тёплое.
Совсем как тепло, исходившее от ладони дедушки, когда он переводил меня через реку в детстве.
Я поднял голову и сказал:
─ Идём.
Шэнь Чжаое приоткрыла рот, но в итоге не стала останавливать.
Лу Чэнь крепче сжал дубинку.
─ Иди в середине, я прикрываю тыл.
Мальчик повернулся и с фонарём в руке пошёл в глубь водовода.
Мы пошли за ним.
Вода становилась всё глубже и вскоре дошла до икр.
Эта вода была холодной не как горная родниковая – она будто просачивалась прямо из могилы.
С каждым шагом чёрная грязь под ногами слегка удерживала подошвы, словно нечто не хотело отпускать людей.
Мальчик шёл очень легко.
Его ноги ступали по воде беззвучно.
И без единой ряби.
Я уставился на его спину и не удержался от вопроса:
─ Как долго ты здесь?
Он не обернулся.
─ Когда тебя окликнули в первый раз, я уже был здесь.
─ В 1994-м?
─ Угу.
─ Но я тогда ещё не родился.
─ Поэтому колодец обознался.
Сердце у меня сжалось.
─ Почему он обознался?
Мальчик ненадолго остановился.
─ Потому что кое-кто заставил его обознаться.
Бай Цзиняо.
Это имя всплыло у меня в голове.
Мальчик словно знал, о чём я думаю, и тихо сказал:
─ Он отдал твой аспект колодцу.
─ Но тогда Чэнь Циншаня ещё не было на свете.
Я спросил: ─ Как же он это сделал?
Мальчик продолжил идти вперёд.
─ Он увидал.
─ Что увидал?
─ В колодце можно увидать многое.
Мальчик произнёс:
─ Прошлое, которое хотят увидеть мертвецы, будущее, которого боятся живые, и судьбу, которая не должна была родиться.
От его слов у меня по спине побежали мурашки.
Судьба, которая не должна была родиться.
Завуалированный смысл этих слов перекликнулся с фразой Бай Сюнян о «жизни, вытребованной из колодца», отчего на душе у меня становилось всё тяжелее.
Шэнь Чжаое вдруг спросила:
─ Бай Цзиняо тогда исследовал способность колодца Глаз Дракона предрекать будущее?
Мальчик не ответил.
Лу Чэнь взглянул на неё.
─ Предрекать?
Шэнь Чжаое вполголоса пояснила:
─ Некоторые аномальные места не просто фиксируют прошлое. Они заранее отражают отдельные фрагменты будущего. В фольклоре это называют «прозревать судьбу», а в архивах 749 – «предреканием».
Она посмотрела на мальчика.
─ Бай Цзиняо заранее увидал в колодце Чэнь Циншаня?
Мальчик слегка кивнул.
─ Он увидал того, кто заставит колодец закрыть глаза.
Я обомлел.
─ Меня?
Мальчик сказал:
─ Не тебя сегодняшнего.
─ Тебя через много лет.
Этого я не понял.
Лу Чэнь тоже нахмурился.
─ Говори яснее.
Мальчик наконец обернулся и взглянул на него.
─ Если скажу ясно, вы его уведете.
Лицо Лу Чэня потемнело.
Мальчик посмотрел на меня.
─ Дедушка сказал: на 749 можно опереться, но нельзя доверить им жизнь.
У меня дрогнуло сердце.
Эти слова были совсем в духе дедушки.
Раньше он тоже часто говорил похожие вещи.
Другие могут помочь тебе пройти часть пути, но не могут прожить за тебя всю жизнь.
Шэнь Чжаое тихо вздохнула.
─ Чэнь Шоушань остерегался даже нас.
─ Он защищался не от вас, ─ сказал мальчик.
─ А от архивов.
От этих слов все умолкли.
Не от людей.
От архивов.
Потому что архивы можно переписать.
Как тринадцать жизней в деревне Байхэ записали как троих погибших и двоих пропавших без вести.
Как на Бай Цзиняо поставлен штамп о смерти, хотя тела не было.
Как дедушку заманили в Циньлин сфабрикованным внутренним приказом Бюро 749.
Дедушка не то чтобы не верил никому в Бюро 749.
Он не верил бумаге, к которой могли прикоснуться чужие руки.
Мы пошли дальше.
Не знаю, сколько мы шли, но водовод наконец закончился.
Впереди была каменная стена.
На стене высечена глубокая трещина, сверху донизу, похожая на закрытый глаз.
Мальчик остановился перед каменной стеной.
─ Пришли.
Я смотрел на эту стену.
─ Что это за место?
─ Тень, оставленная в ночь перед запечатыванием колодца, ─ сказал мальчик.
Чжоу Е посветил на каменную стену фонариком.
─ Пути нет.
Мальчик поднял фонарь и посветил на трещину посреди каменной стены.
Маленький лазурный дракон на фонаре вдруг будто ожил и медленно поплыл по бумаге.
В следующую секунду трещина на каменной стене медленно открылась.
Я весь застыл.
Это была не трещина.
Это действительно был глаз.
Черный глаз, вкрапленный в каменную стену.
Внутри глаза не было зрачка.
Лишь глубокий, темный водный отблеск.
─ Не бойся, ─ тихо сказал мальчик.
─ Он тебя не видит.
Я подсознательно спросил:
─ Почему?
Мальчик посмотрел на меня.
─ Потому что дедушка запечатал здесь меня.
─ Он всё время думал, что Чэнь Циншань – это я.
Я не мог вымолвить ни слова.
Оказывается, все эти годы колодец не то чтобы не мог найти меня.
Каждый раз он находил его.
Меня, которого дедушка запечатал в колодце.
Мальчик протянул мне фонарь.
Я не взял.
Он посмотрел на меня и серьезно сказал:
─ Держи.
─ Только взяв фонарь, ты сможешь увидеть то, что произошло тогда.
Шэнь Чжаое нахмурился.
─ Что это за фонарь?
─ Дедушка оставил, ─ сказал мальчик.
Я опустил взгляд на фонарь.
Маленький лазурный дракон свернулся на бумаге фонаря – точно такой же рисунок, как на конфетной обертке.
Мне вдруг пришел в голову вопрос.
─ Почему на этом фонаре дракон с конфетной обертки Бай Цзиняо?
Мальчик замолчал.
На этот раз он молчал очень долго.
Так долго, что даже Лу Чэнь поднял свою короткую дубинку.
Наконец мальчик сказал:
─ Потому что этот фонарь изначально принадлежал Бай Цзиняо.
Мои пальцы дрогнули.
─ Тогда почему он у тебя?
Мальчик поднял на меня глаза.
─ Дедушка отобрал.
Он сделать паузу.
─ В ночь перед запечатыванием колодца Бай Цзиняо этим фонарем вел меня к жерлу.
─ Дедушка забрал фонарь.
─ И меня тоже запечатал в стене.
В горле у меня будто встал ком.
Бай Цзиняо фонарем вел его к жерлу колодца.
Дедушка отобрал фонарь и запечатал его.
Это звучало как спасение.
И как заточение.
Я не знал, как это расценивать.
Мальчик продвинул фонарь еще немного вперед.
─ Ты хочешь знать, был дедушка героем или грешником.
Он посмотрел мне в глаза.
─ Смотри сам.
В конце концов я все же взял этот фонарь.
В тот миг, когда рукоять оказалась в руке, все звуки вокруг исчезли.
Шум воды пропал.
Звук дыхания пропал.
Лу Чэнь и остальные будто оказались отрезаны где-то очень далеко.
Черный глаз на каменной стене медленно раскрылся шире.
Я увидел, как из глаза хлынул белый свет.
В следующее мгновение я стоял в другой деревне Байхэ.
Еще не стемнело.
Но вся деревня уже была завешена белой тканью.
У колодца толпилось множество людей.
Кто-то плакал, кто-то бил челом, кто-то стоял на коленях, умоляя Бюро 749 о спасении.
Молодой дедушка стоял у колодца с мрачным лицом.
Бай Цзиняо стоял напротив него, в чистейшей белой рубашке, с тем самым фонарем Лазурного дракона в руке.
Рядом с ним стоял мальчик.
У этого мальчика было мое лицо.
Бай Цзиняо опустил голову и погладил мальчика по голове.
А затем сказал дедушке:
─ Чэнь Шоушань, колодец уже выбрал его.
Дедушка чеканил каждое слово:
─ Он ошибся.
Бай Цзиняо усмехнулся.
─ Колодец не ошибается.
Дедушка резко шагнул вперед и сгреб его за воротник.
─ Бай Цзиняо, ты украл из колодца аспект судьбы человека из будущего!
Жители деревни Байхэ ничего не поняли.
Но у меня от этих слов все внутри похолодело.
Улыбка на лице Бай Цзиняо наконец померкла.
─ Из будущего?
─ Чэнь Шоушань, ты правда думаешь, что будущее еще будет?
Он указал на крестьян, стоящих на коленях у колодца.
─ Деревня Байхэ не продержится до рассвета.
─ Колодцу нужна одна жизнь, и я даю ему одну жизнь.
Дедушка смотрел на мальчика, его голос осип:
─ Он не жизнь.
─ Он – тень.
Бай Цзиняо тихо проговорил:
─ Тень тоже может засыпать колодец.
Дедушка влепил ему звонкую пощечину.
Раздался звонкий хлопок.
У колодца затихло абсолютно все.
Очки Бай Цзиняо сбились набок.
Он медленно повернул лицо, из уголка губ сочилась кровь.
И все же он улыбался.
─ Тебе жалко.
─ Потому что ты увидел.
─ За этой тенью стоит потомок твоей семьи Чэнь.
Дедушка ничего не ответил.
Бай Цзиняо сделал шаг вперед и понизил голос до шепота.
─ Чэнь Шоушань, разве ты не хранитель жилы?
─ У хранителя жилы не должно быть личных интересов.
Кулаки дедушки сжимались все сильнее.
Бай Цзиняо продолжал:
─ Хочешь спасти его – придется погубить деревню Байхэ.
─ Хочешь спасти деревню Байхэ – придется отправить его на дно колодца.
─ Выбирай.
Видение на этом месте задрожало.
Из колодца внезапно донесся плач.
Плач множества людей.
Жители деревни Байхэ поползли к колодцу, словно их утягивало что-то невидимое.
Дедушка резко обернулся и закричал мальчику:
─ Беги!
Мальчик не шелохнулся.
Будто ничего не слышал.
Фонарь Лазурного дракона в руках Бай Цзиняо вспыхнул.
Свет упал на лицо мальчика.
Мальчик шаг за шагом пошел к жерлу колодца.
Дедушка бросился вперед и вырвал фонарь.
Бай Цзиняо яростно рявкнул:
─ Чэнь Шоушань!
Дедушка не обернулся.
Он схватил мальчика на руки и побежал прочь от колодца.
Но плач из колодца мгновенно перешел в визг.
Тринадцать жителей деревни Байхэ одновременно поднялись на ноги.
Они стояли с закрытыми глазами, на лицах застыли улыбки, словно они увидели тех, кого больше всего хотели видеть.
А затем они один за другим пошли к жерлу колодца.
Я хотел закричать.
Хотел помешать.
Но я был лишь сторонним наблюдателем.
Я мог только беспомощно смотреть, как эти тринадцать человек исчезают в тьме колодца.
Дедушка, держа мальчика на руках, рухнул на колени.
Его лицо было белым как бумага.
Бай Цзиняо стоял у колодца, улыбка полностью сошла с его лица.
Он смотрел на дедушку, и его голос звучал пугающе тихо:
─ Чэнь Шоушань.
─ Эти тринадцать жизней – твой выбор.
Картина внезапно разлетелась на куски.
Я рывком вернулся обратно в водовод.
Фонарь Лазурного дракона в моей руке все еще светился.
Лу Чэнь, Шэнь Чжаое и Чжоу Е смотрели на меня.
Я тяжело дышал, покрывшись холодным потом.
Мальчик стоял передо мной, его глаза были темными-темными.
Я смотрел на него, и мой голос дрожал:
─ Тогда дедушка запечатывал не колодец.
Мальчик опустил голову.
─ Он запечатывал меня, ─ очень тихо сказал он.
─ И запечатывал аспект судьбы, украденный Бай Цзиняо.