Окно
Глава 4 из 17
Настройки чтения
18px
1.8
1

Окно

Глава 4

Окно

Глава 4. Окно

Приглашение пришло через одиннадцать дней — дольше, чем обещал Пак Мин-Джун, и Су-Хёк за это время успел почти убедить себя, что бумага затерялась в системе, а его дело тихо списали в архив как техническую погрешность. Он даже начал забывать об этом на бытовом уровне — снова погрузился в подготовку к собеседованиям, снова ругался с Джи-Ын из-за сроков, снова слушал вечерние сводки новостей вполуха.

Письмо пришло в четверг, заказным, с курьером, что само по себе было необычно — обычная переписка агентства шла по электронной почте. Курьер попросил расписаться, и Су-Хёк, расписываясь, заметил, что руки у него чуть дрожат, хотя разум был спокоен, будто разум и тело в этот момент решили не согласовывать свои реакции друг с другом.

Конверт был плотным, с водяным знаком агентства. Внутри — один лист:

«Уважаемый Ким Су-Хёк. По результатам первичной диагностики ваш случай классифицирован как требующий расширенной проверки. Приглашаем вас пройти повторное тестирование в Центральном исследовательском отделе Национального агентства по вопросам аномальных явлений (район Йонсан, главный корпус). Дата: суббота, 10:00. При себе иметь удостоверение личности. Транспортные расходы компенсируются».

Последняя строчка про компенсацию расходов почему-то показалась Су-Хёку самой пугающей деталью во всём письме — не потому что деньги имели значение, а потому что бюрократическая забота о мелочах подразумевала, что дело воспринимается серьёзно, а не как формальность.

***

Дома он показал письмо родителям за ужином, не зная, стоит ли вообще это делать, но понимая, что скрывать дольше — только откладывать неизбежный разговор. Мать прочитала письмо дважды, затем передала отцу, и в комнате повисла тишина, которая длилась дольше, чем требовалось для чтения одного листа.

— Центральный отдел, — сказал отец наконец, кладя письмо на стол медленно, будто оно было хрупким. — Это не районный филиал. Туда просто так с «технической погрешностью» не зовут.

— Специалист в первый раз сказал, что в девяти случаях из десяти неопределённый результат оказывается отрицательным.

— А в одном случае из десяти? — спросила мать, и в её голосе Су-Хёк впервые за долгое время услышал неприкрытый страх, не спрятанный за бытовыми интонациями.

— Не знаю, мам. Никто не знает, потому что никто толком не знает, что вообще такое эта предрасположенность.

Отец долго молчал, глядя на письмо, потом произнёс, тщательно подбирая слова:

— Я не буду говорить тебе не ходить. Это было бы глупо — тебя уже вызвали официально, игнорировать такое вызовет больше вопросов, чем ответов. Но я хочу, чтобы ты понимал: что бы ни оказалось в субботу, ты не обязан соглашаться на всё, что тебе предложат. У тебя есть право сказать «нет» на любом этапе.

— Пап, я даже не знаю, на что тут можно соглашаться или не соглашаться. Это просто тест.

— Пока просто тест, — сказал отец тихо, и в этой фразе, повторяющей слова Джи-Ын почти дословно, было что-то, от чего Су-Хёку стало не по себе — будто взрослые вокруг него интуитивно чувствовали приближение чего-то, чего он сам пока не мог осознать в полной мере.

***

Центральный корпус агентства в Йонсане выглядел совершенно иначе, чем районный филиал — высокое здание из стекла и бетона, с усиленной охраной на входе, металлоискателями и электронной проверкой документов. Су-Хёка встретила молодая сотрудница, проводившая его не в приёмную, а сразу на седьмой этаж, в отдел, табличка на двери которого гласила: «Отдел расширенной диагностики предрасположенности».

Внутри его ждала женщина лет тридцати пяти, представившаяся доктором Со Юн-А — не в белом халате, а в обычном деловом костюме, с короткой стрижкой и внимательным, чуть прищуренным взглядом человека, который привык замечать детали.

— Ким Су-Хёк. Наконец-то познакомимся лично, — сказала она, пожимая ему руку крепче, чем он ожидал от человека её комплекции. — Я руковожу отделом, который занимается случаями вроде вашего. Присаживайтесь, для начала просто поговорим.

— Мне казалось, будет сразу тест.

— Тест будет, но сначала мне нужно понять контекст. Аппаратура фиксирует аномалии, но не объясняет их причину, а причина иногда важнее самого результата.

Она села напротив, разложив на столе папку с документами — судя по всему, его первичным результатом и какими-то дополнительными данными.

— Расскажите мне о себе. Не для протокола пока, просто по-человечески.

— Что именно рассказать?

— Что угодно. Чем занимаетесь, как относитесь к тому, что происходит в мире последние полгода, боитесь ли врат, мечтали ли в детстве о чём-то необычном.

Вопрос про мечты застал Су-Хёка врасплох — он не ожидал такой формулировки от человека, который выглядел скорее как учёный, чем как психолог.

— Я студент последнего курса социологии. Ищу работу, как и все. К вратам отношусь... — он замялся, подбирая честную формулировку, — раньше относился как к чужой проблеме. Теперь, наверное, уже не могу относиться так же.

— А мечты?

— В детстве хотел писать. Не знаю, романы, истории — что-то такое. Потом понял, что это не та вещь, которая кормит, и перестал об этом думать всерьёз.

Доктор Со кивнула, делая пометку в блокноте — не на компьютере, а именно от руки, что показалось Су-Хёку странно старомодным для такого учреждения.

— Интересно, что вы сказали «перестал думать всерьёз», а не «разлюбил» или «передумал». Это разные вещи.

— Наверное, да.

— Хорошо. — Она отложила блокнот. — Теперь к делу. Ваш первичный результат показал нестабильный сигнал — реакцию, которая не укладывается в стандартную шкалу измерений. Наша аппаратура здесь гораздо чувствительнее районной, и я должна вас предупредить: если сигнал повторится, а не окажется случайным сбоем, у вас может произойти то, что мы называем спонтанным пробуждением прямо во время теста. Это не опасно физически, но может быть психологически резким. Вы готовы к такому сценарию?

Су-Хёк почувствовал, как во рту пересохло.

— А что вообще значит «спонтанное пробуждение»?

— Это значит, что перед вашими глазами появится интерфейс — то, что в обиходе называют статус-окном. Личные характеристики, возможно, какие-то способности. У большинства пробуждённых это происходит постепенно, в контролируемых условиях, с психологической подготовкой. У вас, если сигнал подтвердится, это может случиться внезапно, прямо здесь.

— Это происходит со всеми одинаково?

— Нет. У каждого пробуждённого статус-окно индивидуально — набор характеристик зависит от личности, от того, что система считает значимым именно в этом человеке. Мы не до конца понимаем логику, по которой это происходит. Это одна из причин, почему нас так интересуют случаи вроде вашего — нестабильный сигнал иногда указывает на нестандартный набор характеристик, который сложнее классифицировать заранее.

Она говорила спокойно, профессионально, но Су-Хёк заметил, как она чуть внимательнее обычного наблюдает за его реакцией, будто сама процедура разговора была частью диагностики.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я готов.

— Тогда пройдёмте в лабораторию.

***

Комната для тестирования здесь была куда сложнее оборудована, чем в районном филиале — не одно кресло с датчиками, а целая капсула, напоминающая медицинский сканер, с множеством проводов и мониторами по периметру. Су-Хёк лёг внутрь по указанию доктора Со, чувствуя, как капсула мягко фиксирует его положение.

— Закройте глаза. Дышите ровно. Что бы ни происходило, не паникуйте — я рядом, и всё под контролем.

Он закрыл глаза. Гудение аппаратуры было тише, чем в прошлый раз, почти успокаивающее. Секунды тянулись медленно — десять, двадцать, тридцать. Он уже начал думать, что ничего не произойдёт, что доктор Со снова скажет про техническую погрешность, — когда почувствовал странное давление за глазами, будто кто-то мягко, но настойчиво надавил изнутри черепа.

Он открыл глаза — не по своей воле, а потому что веки будто сами разомкнулись.

Перед ним, в воздухе, не касаясь ничего физического, висело полупрозрачное окно — синеватое, с текстом, который он видел так же ясно, как видел бы обычный лист бумаги перед лицом:

```

[СТАТУС]

Имя: Ким Су-Хёк

Уровень: 1

Класс: Не определён

Сила: 4

Ловкость: 5

Выносливость: 4

Интеллект: 6

Особый параметр: [ЗАБЛОКИРОВАНО]

```

Он моргнул — окно не исчезло, оно просто было там, будто наложенное поверх реальности слой информации, который никто, кроме него, видеть не мог.

— Доктор Со, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось от чего-то среднего между паникой и восторгом, — оно появилось. Окно появилось.

Он услышал, как за пределами капсулы что-то щёлкнуло — приборы, реагирующие на изменение показателей, — и голос доктора Со, на секунду потерявший привычную профессиональную ровность:

— Господи. Подтверждаю визуальную реакцию, показатели скачут по всей шкале... Су-Хёк, что вы видите? Опишите мне подробно, слово в слово.

Он прочитал ей всё вслух — уровень, характеристики, и наконец, дойдя до последней строчки, замер.

— Тут написано «особый параметр», и рядом — «заблокировано».

На другом конце капсулы наступила тишина — не рабочая, техническая пауза, а именно тишина, полная озадаченности человека, столкнувшегося с чем-то, чего не было в учебниках.

— Заблокировано, — повторила доктор Со медленно, будто пробуя слово на вкус. — За три года работы я видела десятки статус-окон, Су-Хёк. У всех есть особый параметр — он может называться по-разному, показывать разные значения, но он всегда виден. Я никогда не видела, чтобы он был заблокирован.

Су-Хёк лежал в капсуле, глядя на светящиеся цифры перед глазами, и чувствовал, как обычная, предсказуемая жизнь, которую он ещё утром считал единственно возможной, окончательно и бесповоротно перестаёт быть таковой.

***

Капсула открылась спустя минуту, но эта минута показалась ему куда длиннее. Доктор Со стояла рядом, уже без прежней профессиональной отстранённости — она смотрела на него с выражением, в котором смешались тревога и что-то похожее на азарт исследователя, наткнувшегося на аномалию, которую он не может сразу объяснить.

— Как вы себя чувствуете? Головокружение, тошнота, звон в ушах?

— Нормально, — сказал Су-Хёк, садясь и обнаруживая, что окно статуса никуда не исчезло — оно просто сместилось в угол его поля зрения, полупрозрачное, ненавязчивое, будто ждало команды, чтобы развернуться заново. — Немного странно, что оно всё ещё здесь.

— Это нормально. Большинство пробуждённых описывают это как постоянное фоновое ощущение, к которому привыкаешь в течение нескольких дней. Можете попробовать мысленно его свернуть — просто подумайте о том, чтобы оно исчезло.

Он попробовал. Окно послушно растворилось, оставив после себя странное ощущение пустоты в углу зрения, будто там раньше было что-то, а теперь нет.

— Получилось.

— Хорошо. — Доктор Со села напротив, снова открывая блокнот, но её рука на секунду замерла над бумагой, прежде чем она заговорила снова. — Су-Хёк, я должна быть с вами честной. То, что произошло здесь сегодня — не рядовой случай пробуждения. Заблокированный особый параметр — это не зафиксированное явление, во всяком случае, не в открытых протоколах нашего агентства. Я немедленно должна буду доложить об этом наверх, и, вероятно, ваше дело переведут на более высокий уровень наблюдения.

— Наблюдения? — В голосе Су-Хёка прозвучала настороженность, которую он не пытался скрыть. — Это звучит так, будто за мной теперь будут следить.

— Не в том смысле, который вы могли вообразить по фильмам, — доктор Со чуть улыбнулась, впервые за весь разговор, устало, но по-человечески. — Скорее это будет означать регулярные проверки, возможно, приглашение работать с нашими специалистами, чтобы понять природу блокировки. Никто не будет ограничивать вашу свободу. Но я не могу гарантировать, что интерес к вашему случаю ограничится нашим отделом.

— А если я откажусь от сотрудничества?

— Это ваше право. Пробуждение — статус, а не обязательство. Вы можете просто жить дальше, как жили, с тем отличием, что теперь у вас есть характеристики и, предположительно, некий класс, который со временем определится. Никто не может заставить вас становиться участником отряда реагирования или как-либо использовать свои способности против воли.

Она сказала это твёрдо, и Су-Хёк почувствовал, что ей действительно важно, чтобы он в это поверил — не как в дежурную формальность, а как в нечто, во что она верила сама.

— Но вам ведь интересно, что это за блокировка, — сказал он не как вопрос, а как наблюдение.

— Очень, — призналась она без притворства. — За пятнадцать лет работы в этой области я привыкла к мысли, что мы понимаем систему сил примерно на десять процентов. Такие случаи, как ваш, — это возможность подняться до одиннадцати. Но моё любопытство — не ваша проблема. Решение, что делать дальше, остаётся за вами.

Он кивнул, чувствуя, как внутри одновременно нарастают тревога и странное, почти постыдное возбуждение — то самое любопытство, которое он впервые ощутил ещё возле размытой фотографии фиолетовой трещины над Кангнамом, теперь разросшееся до размеров, которые сложно было игнорировать.

— Могу я подумать несколько дней, прежде чем соглашаться на что-либо?

— Разумеется. Официальное приглашение на сотрудничество придёт вам по почте в течение недели. Вы можете принять его, отклонить, или попросить больше времени. Никто не будет торопить.

Она проводила его до лифта, и уже у дверей, когда он собирался уходить, добавила негромко, будто это было личным замечанием, а не частью протокола:

— Су-Хёк. Что бы вы ни решили — постарайтесь не бояться этого слишком сильно. Заблокированный параметр может означать что угодно: ошибку системы, редкую аномалию, даже потенциал, о котором пока рано говорить. Но пока это просто вопрос без ответа. А вопросы без ответа не обязаны быть страшными.

Он вышел из здания на Йонсанскую улицу, залитую полуденным солнцем, с телефоном в кармане, полным непрочитанных сообщений от Джи-Ын, спрашивающей, как всё прошло, и с осознанием — тихим, ещё не до конца оформившимся, но неотступным, — что мир, который вчера казался ему тесным и предсказуемым, за одно утро стал куда больше, чем он был готов вместить.

назадназад
1 2 3 4 5 6 ... 17
впередвперед