Глава 8. Группа
Кабинет при университетской клинике оказался небольшим, обставленным без всякой казённости — мягкие кресла расставлены кругом, приглушённый свет торшера вместо резкого верхнего освещения, на маленьком столике в углу стоял чайник и несколько разномастных чашек, явно принесённых из дома, а не из казённого инвентаря учреждения. Су-Хёк пришёл на пять минут раньше назначенного времени и застал только одного человека — мужчину лет пятидесяти, невысокого, в очках, разбирающего какие-то бумаги на подоконнике.
— Вы, наверное, тот самый гость, о котором говорил До-Юн, — сказал мужчина, поднимая взгляд от бумаг и внимательно разглядывая Су-Хёка. — Пак Хён-У, я веду эту группу. Не пробуждённый сам, если вам интересно — психолог, работаю с университетской клиникой уже пятнадцать лет, последний год специализируюсь на последствиях травматичных пробуждений.
— Ким Су-Хёк. Спасибо, что позволили прийти, хотя мой случай, наверное, не совсем травматичный, если сравнивать с обычными критериями отбора в такую группу.
— До-Юн предупредил меня о вашей ситуации. Заблокированный параметр — необычно, честно говоря, впервые слышу о таком. Но группа не про категории результатов теста, она про то, как люди справляются с изменением себя. А это, полагаю, применимо и к вам, вне зависимости от конкретики.
Постепенно начали собираться остальные — До-Юн пришёл одним из первых, кивнул Су-Хёку сдержанно, но по-дружески, и сел в кресло у окна, привычно, будто это место всегда было его; следом появилась девушка лет двадцати, невысокая, с короткой стрижкой и усталыми, но внимательными глазами, представившаяся Ю Ха-Ын, которую До-Юн раньше упоминал как «Целителя»; затем мужчина за тридцать, замкнутый, с обветренным лицом человека, который явно проводил много времени вне помещений, назвавшийся просто «Тэ», без уточнения фамилии, — он сел дальше всех от центра круга, будто предпочитал держать дистанцию даже физически; и, наконец, вбежал, слегка запыхавшись и извиняясь за опоздание на минуту, парень примерно возраста Су-Хёка, шумный и нервно-разговорчивый, представившийся как Пак Джун-Хо, который сразу же принялся оглядываться по сторонам, будто оценивая, кто здесь новенький.
— О, новое лицо, — сказал он, заметив Су-Хёка. — До-Юн, ты наконец-то привёл кого-то ещё, а то нас тут уже примелькавшийся состав, друг друга наизусть знаем.
— Веди себя прилично, — сказал До-Юн беззлобно, но с ноткой предупреждения. — Человек только пришёл, не отпугивай его сразу.
Джун-Хо примирительно поднял руки и уселся в кресло рядом с Ха-Ын, продолжая, впрочем, посматривать на Су-Хёка с нескрываемым любопытством.
Когда все расселись, Хён-У начал с обычного ритуала, судя по всему повторяющегося на каждой встрече:
— Как обычно, начнём с круга — коротко, как прошла неделя, без обязательства вдаваться в подробности, если не готовы. Ха-Ын, начнёшь?
***
Ха-Ын говорила спокойно, но за спокойствием чувствовалось напряжение человека, который тщательно контролирует собственный голос.
— Неделя нормальная. Три вызова на тренировочных испытаниях, один раз пришлось накладывать швы стажёру, который неудачно упал с тренировочной полосы препятствий. Раньше я бы упала в обморок при виде этого. Теперь просто сделала то, что нужно, и только потом, ночью, долго не могла заснуть, вспоминая кровь.
— Это нормальная реакция, — сказал Хён-У мягко. — Способность действовать в моменте не отменяет необходимости прожить эмоцию позже. Спасибо, что поделилась.
— Можно вопрос? — вдруг сказала Ха-Ын, обращаясь уже не к психологу, а к группе в целом. — Мне интересно, кто-нибудь ещё замечал, что тело как будто действует раньше, чем разум успевает согласиться? Я имею в виду не панические реакции, а наоборот — моменты, когда руки уже накладывают жгут, а голова только начинает осознавать, что происходит.
Джун-Хо кивнул энергично.
— У меня так с пространственной ориентацией было пару раз. Класс у меня «Разведчик», и иногда я замечаю выход из здания или маршрут обхода препятствия за долю секунды до того, как вообще успеваю подумать об этом сознательно. Жутковато немного, если честно — будто часть меня действует без спроса у остальной части.
— Это довольно распространённое ощущение среди пробуждённых, — заметил Хён-У. — Система, судя по всему, встраивает определённые рефлексы на уровне, минующем сознательную обработку. С точки зрения психологии это создаёт интересный конфликт — ощущение контроля над собственным телом становится не таким однозначным, как раньше.
— Звучит как раздвоение личности, — сказал Су-Хёк, не сдержавшись.
— Не совсем, — покачал головой Хён-У. — Скорее как появление второго уровня реакции, который раньше отсутствовал. Некоторые пациенты описывают это как обретение нового инстинкта, а не потерю контроля. Формулировка имеет значение для того, как вы это переживаете.
Тэ, до этого молчаливый, ограничился одной фразой, когда очередь дошла до него:
— Неделя как неделя. Пропущу сегодня подробности.
Хён-У кивнул без давления, и круг двинулся дальше — Джун-Хо, напротив, говорил быстро и много, рассказывая о том, как его накрыло паникой посреди супермаркета, когда кто-то уронил стеклянную банку и звук напомнил ему звук, с которым разрушилась стена его квартиры в момент, когда открылись врата прямо в его районе три месяца назад.
— Я просто застыл между полками с крупами, — говорил он, слегка нервно посмеиваясь над собственным рассказом, будто смех помогал дистанцироваться от воспоминания. — Охранник подошёл спросить, всё ли в порядке, а я не мог ответить минуты две. Стыдно было ужасно.
— Стыд — частый спутник таких реакций, — сказал Хён-У. — Но реакция тела на триггер — не выбор и не слабость. Это то, с чем мы здесь и учимся работать.
Дошла очередь до До-Юна, который, как обычно, говорил скупо:
— Неделя тяжёлая, но терпимая. Из хорошего — познакомился с человеком, который тоже пробуждённый, но по совершенно другой причине, добровольно прошёл тест. Разговор помог, кажется, обоим.
Все взгляды невольно обратились к Су-Хёку, и Хён-У, заметив это, спросил мягко:
— Хотите что-нибудь сказать группе? Не обязательно, если не готовы.
***
Су-Хёк почувствовал, как внутри поднимается неловкость — не потому что не хотел говорить, а потому что его история казалась ему несоразмерно лёгкой по сравнению с тем, что только что услышал.
— Я, наверное, не совсем подхожу под категорию этой группы, — начал он осторожно. — Мой случай был добровольным, никакой травмы, никакого несчастья — просто тест, на который меня, если честно, записала подруга без моего ведома. Но результат оказался странным — статус-окно появилось, а особый параметр заблокирован, и никто, включая специалистов агентства, не может объяснить почему.
— И как вы себя с этим чувствуете? — спросил Хён-У.
— Растерянно. Не столько страшно, сколько неопределённо — будто мне выдали книгу с вырванной последней главой, и я не знаю, чем всё закончится, а спросить не у кого.
Ха-Ын, до этого молчавшая, вдруг заговорила:
— Мне кажется, это по-своему тоже тяжело. Не так, как наши истории, но по-другому. У нас есть конкретная травма, конкретный момент, к которому можно вернуться в терапии и проработать. У вас — просто неизвестность без начала и конца, которая не отпускает, потому что не за что зацепиться.
— Точно, — сказал Су-Хёк, удивившись, насколько точно она сформулировала то, что он сам не мог выразить словами. — Именно так это ощущается.
— Не соревнуйтесь в тяжести переживаний, — сказал Хён-У с лёгкой улыбкой, будто предвидел этот разговор заранее. — Каждая форма неопределённости по-своему давит на психику, вне зависимости от внешних обстоятельств, которые её вызвали. Важно не сравнивать, а признавать, что тяжело — по-своему тяжело — каждому из вас.
Джун-Хо, до этого молчавший непривычно долго, вдруг спросил, не скрывая любопытства в голосе:
— Погоди, а что вообще значит «заблокировано»? Я такого раньше не слышал ни разу, а я много форумов читаю.
— Никто не слышал, — сказал Су-Хёк. — Даже доктор в агентстве видела что-то похожее всего дважды за всю карьеру, и оба раза списали как техническую погрешность аппаратуры.
— А в твоём случае?
— В моём — не списали. Сказали, что это реально, просто непонятно что.
Джун-Хо присвистнул, а Тэ, до этого молчаливый, вдруг подал голос, впервые за встречу:
— Осторожнее с этим. Чем необычнее твой случай, тем больше внимания к тебе привлечёт агентство, а потом, если повезёт больше, чем нужно, и другие организации, не всегда государственные.
Комната на секунду притихла — фраза прозвучала не как паранойя, а как предупреждение человека, у которого, судя по всему, был какой-то личный опыт, о котором он предпочитал не распространяться при посторонних.
— Ты о чём? — спросил Су-Хёк осторожно.
Тэ долго молчал, будто решая, стоит ли развивать тему, потом произнёс коротко:
— Не сейчас. Может, в другой раз, если будет доверие. Просто прими совет: держи информацию о своей блокировке при тех, кому действительно доверяешь, и не разбрасывайся ей направо и налево.
Хён-У мягко вмешался, не давя, но направляя разговор:
— Тэ прав в одном — конфиденциальность важна, особенно для нестандартных случаев. Но давайте не будем нагнетать тревогу без необходимости. Су-Хёк, вы под официальным ограниченным сотрудничеством с агентством, верно? Это уже определённая защита, пусть не абсолютная.
— Да, — сказал Су-Хёк, чувствуя, как слова Тэ засели где-то внутри неприятным холодком, несмотря на попытку психолога сгладить напряжение.
***
Встреча продолжалась ещё около часа — обсуждали техники дыхания при панических атаках, делились небольшими бытовыми победами, Ха-Ын рассказала о том, как впервые за месяц смогла спокойно поспать полную ночь без кошмаров. Атмосфера была тёплой, несмотря на тяжесть тем — люди в этом кругу явно доверяли друг другу, выработали за месяцы общий язык поддержки, в который Су-Хёк, при всей неловкости новичка, чувствовал себя на удивление легко принятым.
Когда встреча закончилась и все начали расходиться, Тэ задержался у двери, дожидаясь, пока остальные выйдут, и обратился к Су-Хёку тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания:
— Извини за резкость раньше. Просто у меня был неприятный опыт с людьми, которые слишком интересовались моими способностями не из добрых побуждений. Не хочу, чтобы с тобой случилось похожее.
— Спасибо за предупреждение. Правда.
— Если захочешь поговорить подробнее — приходи на следующую встречу, я, возможно, буду готов рассказать больше. Пока просто будь осторожен.
Он ушёл, оставив Су-Хёка в компании До-Юна, который, дождавшись, пока дверь закроется, сказал тихо:
— Тэ раньше работал в частной охранной компании, которая, по слухам, занималась не совсем легальным отловом пробуждённых для продажи информации о них корпорациям. Он не рассказывает подробностей, но, судя по тому, как он реагирует на подобные темы, ему пришлось несладко, прежде чем он оттуда выбрался.
— Это законно вообще — отлавливать пробуждённых?
— Формально нет. Но формальная незаконность не всегда останавливает людей, у которых достаточно денег и связей. — До-Юн взглянул на него серьёзно. — Он прав насчёт осторожности. Твой случай действительно необычный, а необычное иногда привлекает не только учёных из хороших побуждений.
— Думаешь, мне стоит бояться?
— Думаю, тебе стоит быть внимательным, а не пуганым. Это разные вещи. Просто не рассказывай о своей блокировке всем подряд, как ты, например, рассказал сегодня в комнате, полной людей, которых знаешь без году неделя.
— Ты прав, наверное. Хотя тут, кажется, безопасное пространство, разве нет?
— Безопасное настолько, насколько безопасны люди в нём, — сказал До-Юн, и в его голосе прозвучала усталая мудрость человека, для которого доверие давно перестало быть чем-то само собой разумеющимся. — Я доверяю Хён-У и, наверное, Ха-Ын. Остальных знаю не так хорошо, как хотелось бы, несмотря на месяцы встреч.
Су-Хёк кивнул, принимая это как разумный совет, а не паранойю.
Су-Хёк вышел на улицу вместе с До-Юном в сгущающиеся сумерки субботнего вечера, чувствуя, как груз этого дня — истории Ха-Ын, Джун-Хо, немногословное предупреждение Тэ — оседает где-то внутри, смешиваясь с собственной неопределённостью насчёт заблокированного параметра. Мир, ещё месяц назад казавшийся ему тесным и предсказуемым, продолжал раскрываться слоями, каждый из которых нёс не только новые возможности, но и новые, прежде невообразимые формы опасности, о существовании которых он ещё вчера не имел ни малейшего представления.
— Придёшь ещё? — спросил До-Юн, когда они дошли до развилки, где их пути расходились.
— Приду, — сказал Су-Хёк, и в этот раз ответ не потребовал долгих раздумий. — Кажется, мне это нужно больше, чем я думал, когда шёл сюда сегодня.
— Тогда до следующей субботы, — сказал До-Юн, коротко кивнув на прощание, и свернул в переулок, ведущий к его дому, оставив Су-Хёка одного посреди вечерней улицы, полной обычных прохожих, ни один из которых не подозревал, какой груз вопросов несёт с собой человек, только что вышедший из неприметного здания университетской клиники.