Когда Лун Тяньсян добрался до крепостной стены, первые штурмовые лестницы уже цеплялись за зубцы. Стены Циньши были невысоки, давно обветшали, а в двух местах западного участка парапеты и вовсе обрушились, наскоро засыпанные мешками с песком. Под стенами чернело море голов, а багровые всполохи пожаров и клубы дыма окрасили небо в зловещий алый цвет. Стрелы падали дождём, со свистом рассекая воздух, и стоило кому-то из защитников высунуться наружу, как его тут же прижимали обратно градом выстрелов.
Ли Яньнян в полуразрушенных доспехах надрывал связки, отдавая приказы: ─ Восточный участок! Перебросьте на восточный ещё двадцать человек! Тащите камни! Живо! ─ Не успел он докричать, как свистнувшая внове случайная стрела чиркнула по уху и со звоном вонзилась в стоявший позади деревянный столб, ещё долго вибрируя оперением. Ли Яньнян побледнел, но упрямо удержался на ногах, не смея присесть.
Пригнувшись, Лун Тяньсян проскользнул к самой стене; дядя Ван едва поспевал следом, зажав под мышкой пару обломков старых ворот. Хэйлинь высунулся из ворота одежды Тяньсяна, прижавшись к холодному камню стены, его бирюзовые зрачки настороженно шарили внизу. Тело змейки натянулось струной, хвостик дрожал от возбуждения – и то была не банальная боязнь. В отличие от недавней радости при обнаружении воды, сейчас в нём проснулся первобытный трепет хищника перед лицом добычи.
─ Не высовывайся, ─ Тяньсян прижал ладонью змеиную голову, заталкивая её глубже за пазуху. Хэйлинь недовольно заворочался, хлестнув кончиком хвоста по тыльной стороне ладони с неожиданной силой. Лун Тяньсян тихо зашипел сквозь зубы и выругался: ─ У твоего баты и так здоровья кот наплакал, побереги силы.
Из-под стены донёсся тяжёлый топот.
Осторожно высунув из-за зубца половину лица, Лун Тяньсян заглянул вниз. В буйном плясовом свете факелов с десяток разбойников толкали самодельный таран, сколоченный из толстых брёвен, методично лупя им в ворота: ─ Бум! Бум! ─ При каждом ударе из щелей сыпались щепки и тучи серой пыли. Мешки с песком и каменные плиты, заваливавшие ворота изнутри, уже сдвинулись с мест.
Но по-настоящему кровь застыла в жилах Тяньсяна вовсе не от вида тарана.
А от той твари.
Среди бандитских рядов на тяжелых железных цепях волокли полуторарослую мерзость. Человечье лицо, баранье тело, полная пасть кривых клыков, а глаза в темноте горели жутким зелёным светом, точно два блуждающих огонька на кладбище. Чудище издавало утробный рык, и стоило ему подать голос, как кони разбойников подкашивались в испуге от страха, а некоторые бойцы даже падали на колени. Десяток дюжих здоровяков едва удерживали натянутые цепи, подталкивая тварь к воротам. Металл звенел натянутыми струнами, предвещая скорую гибель.
─ Что… что это за чертовщина?! ─ сорвавшимся фальцетом завопил молодой новобранец.
Сердце Лун Тяньсяна рухнуло куда-то в желудок. Система в тот же миг засыпала экран отчаянными предупреждениями:
[Обнаружена аура дикого зверя: паосяо – детёныш.]
[Статус: подневольный.]
[Характер: труслив, легко пугается, взрывная сила высока.]
[Слабые места: боится резких звуков, старая рана на шее.]
─ Паосяо, ─ тихо выдохнул он побелевшими губами. Как назло, сбывались худшие опасения. Он только-только обзавёлся мелким змейком, который умеет звать отца да находить воду, а супостаты уже привели к воротам порождение нечистой силы. Такой расклад никак не сулил выгоды.
─ Какое ещё пао-шо? ─ Ли Яньнян непонятно когда подкрался сбоку, с подозрением косясь на него. ─ Лун Тяньсян, ты же только что уходил копать колодцы! Чего тебя принесло на стену? Не место тебе здесь! Ступай!
Спорить времени не оставалось. Тяньсян видел, как цепи натягиваются, волоча паосяо ближе к деревянному полотну. Таран продолжал работать. Обшитая железом створка уже трещала по швам, щепки летели во все стороны, мешки валились грудами. Ещё полпалочки благовоний – и ворота разнесут в щепки.
Сделав глубокий вдох, он лихорадочно соображал. Паосяо боится резких звуков. Ворота слишком ветхие, засов проржавел намертво, барабанить в гонги некогда. Ни хлопушек, ни бубнов под рукой нет. Единственное его орудие – живая змея.
─ Хэйлинь, ─ достав змейку из-за пазухи, он поднёс её к самым глазам и зашептал одними губами: ─ Видишь внизу эту погань? Она крупнее тебя, сильнее, да ещё и ворота ломает. Справишься?
Хэйлинь склонил голову, бирюзовые глаза злобно блеснули в огне пожарищ. Змейка тихо зашипела, а кончик хвоста качнулся так, будто говорил: «Что это за недоразумение? Разве оно ровня мне?»
В следующую секунду Хэйлинь выстрелил из рук хозяина тонкой зелёной молнией, скользнув по каменной кладке вниз со страшной скоростью. Скорость оказалась такова, что Тяньсян даже не успел перехватить беглеца, оставшись лишь смотреть вслед растворившейся в темноте тени.
─ Твоя змея!.. ─ в ужасе выдохнул Ли Яньнян.
У Лун Тяньсяна сердце застряло в горле. Перегнувшись через зубец, он впился глазами в пространство под стеной.
Хэйлинь не бросился на врагов в лоб. Он бесшумно лавировал вдоль основания стены, используя каждую тень и выступ, словно призрачный дух ночи. Разбойники были всецело заняты штурмом, не замечая, как тоньше пальца змейка подбирается к их главному осадному оружию.
Паосяо вдруг замерло. Его ноздри затрепетали, зелёные бельма забегали в темноте, и зверь резко рванул цепи, издав оглушительный лязг. Десять дюжих молодцов едва устояли на ногах. Чудище забилось в панике, глухое рычание переросло в истошный вой, будто что-то внутри напугало его до полусмерти.
Это был запах Хэйлиня.
И тут Хэйлинь перешёл в атаку.
Вылетев из-за обломка камня у стены, он распрямился в воздухе тугой стрелой и молниеносно впился в шею паосяо. Тварь от неожиданности взвыла, мотанув головой, и раскрыла пасть, полную острых зубов, пытаясь перекусить нападавшего.
Лун Тяньсян едва не сломал собственные пальцы, вцепившись в камни парапета.
─ Хрясь! ─
Сделав невероятный зигзаг в полёте, Хэйлинь увернулся от зубов паосяо и со всего маху хлестнул зверя хвостом прямо по глазам. Чудище издало истошный визг, встало на дыбы и принялось бешено лягаться передними лапами. Железные цепи завертелись волчком, сбивая с ног державших их разбойников. Окончательно обезумев от боли и страха, паосяо развернулось и ломанулось прямо через боевые порядки нападавших.
─ Поехало! Эта тварь взбесилась! ─ Держать его! Ловите! ─ А-а-а! ─
В рядах осаждающих началась паника.
Круша всё на своём пути, паосяо разнесло таран в щепки и опрокинуло жаровни с углём. Горящая нефть брызнула во все стороны, поджигая палатки. Толпа штурмующих, только что жавшихся к воротам, бросилась врассыпную, словно ошпаренные муравьи. Кого-то затоптали собственные кони, кого-то затянуло цепями, крики ужаса слились в единый адский хор.
А Хэйлинь тем временем уже вернулся на стену. На кончике его хвоста красовался клочок кровавой шкуры, содёрнутый с шеи паосяо, словно победный штандарт. Неторопливо доплыв до Лун Тяньсяна, змейка выплюнула кровавую тряпку под ноги хозяину, высоко задрала голову и дважды стукнула хвостом по камню, словно говоря: «И это всё?»
Лун Тяньсян вытаращил глаза, не находя слов. Он перевёл взгляд с трофея на покрытую дорожной пылью змейку, чей хвост горделиво подрагивал от самоуверенности. Наконец он не выдержал и рассмеялся – сперва тихо, а потом заходясь всё сильнее, пока не рухнул прямо на каменный помост стены. Ли Яньнян и подоспевшие воины переглядывались, искренне полагая, что сборщик налогов попросту сошёл с ума от пережитого страха.
─ Отличная работа, ─ Тяньсян протянул руку. Хэйлинь заполз на ладонь, свернувшись крошечным клубком, прижался головой к его большому пальцу и пискнул: ─ Отец, пить. ─
От смеха у Тяньсяна защипало в глазах. Пошарив по поясу, он нащупал небольшой бамбуковый туесок с той самой колодезной водой, которую дядя Ван принёс ему минуту назад и которую он ещё не успел попробовать. Вытащив пробку, он поднёс горлышко к самой пасти змейки. Хэйлинь жадно заглотил живительную влагу, забавно двигая горлышком. Тяньсян тоже приложился к туеску, сделав пару глотков. Вода оказалась тёплой и удивительно сладкой.
Враги отступили. По крайней мере, на время. На дальнем пустыре ещё не угасло зарево пожаров и клубы дыма. Паосяо исчезло из виду, оставив после себя лишь глубокие следы копыт и обрывки цепей. Лун Тяньсян понимал: затишье продлится недолго. Но сейчас, сидя на парапете, чувствуя прохладное тело змеи на ладони и видя переменившееся лицо Ли Яньняна, сменившего гнев на сложную смесь изумления и уважения, он чувствовал себя хозяином положения.
─ Господин Лун, ─ хрипло произнёс Ли Яньнян. ─ Откуда у тебя эта змея?
Повернувшись к нему, Лун Тяньсян окинул взглядом человека, семь суток державшего осаду с осунувшимся от недосыпа лицом. Помолчав секунду, он криво усмехнулся: ─ Скажу, что с неба упала – поверите?
Ли Яньнян пристально посмотрел на него. В тусклом свете факелов его взгляд метался між недоверием и догадками. Наконец начальник стражи глухо вымолвил: ─ За мной.
Поднявшись, Тяньсян отряхнул пыль с одежды. Хэйлинь вернулся на его плечо, устроившись с привычным комфортом. Проследовав за Ли Яньняном внутрь временного командного шатра, они оказались в полумраке, освещаемом лишь чадящей масляной лампой. Ли Яньнян долго стоял к нему спиной, после чего достал завёрнутый в промасленный холст свёрток и положил его на стол, развернув ткань.
На свету лежала тигриная верительная бирка, покрытая застарелой кровью и грязью.
─ Обронил один из тех лазутчиков, кого растоптали при отступлении, ─ мрачно произнёс Ли Яньнян. ─ Это ночной жетон армейского дозора княжества Цзи. Только обладатели подобного знака могут отдавать приказы ночной страже в городе. Когда шёл штурм, гарнизон на двух западных участках как раз в этот момент отвели в сторону. Как думаешь, господин Лун, простое ли это совпадение?
Тяньсян вперил взгляд в жетон, и зрачки его опасно сузились.
─ В городе завёлся предатель, ─ тихо сказал он.
Ли Яньнян кивнул. Фитиль лампы треснул, выбросив сноп искр, и две тени на стене шатко качнулись, напоминая тянущиеся к горлу гигантские пальцы.
─ Через три дня они придут снова, ─ продолжал Ли Яньнян. ─ И у них не только паосяо. Я видел своими глазами в их тылу ещё с десяток других тварей.
Тяньсян промолчал. Хэйлинь у него на плече вдруг заворочался с беспокойством, хвост зачастил по задней стороне шеи. Змейка тянула мордочку в сторону выхода, непрерывно выпуская тонкий язычок.
─ Отец, ─ еле слышно прозвучало в голове, окрашенное невиданной ранее тревогой.
Проследив за взглядом питомца, Тяньсян заметил, как полог шатра от дуновения ветра чуть приоткрылся, являя полоску густой, как чернила, ночи. Вдалеке у крепостной стены неподвижно стоял солдат, скрытый от света факелов. Он замер без единого движения. Словно прислушивался.
Или поджидал.
Глава 4. Конец