Заброшенные земли к востоку от Циньши оказались ещё более пустынными, чем воображал Лун Тяньсян.
Жёлтая трава сникла к земле, почва растрескалась замысловатыми сетчатыми узорами, а несколько полуживых, искривлённых деревьев жалобно скрипели на ветру. Свет на небе стоял мертвенно-бледный, тучи сбились низко, казалось, вот-вот рухнут на головы. Посмотреть на затею собралось больше трёх сотен простых людей; они унылыми кучками жались по краям пустыря, без сил прислонившись к земляным холмам. Ещё больше зевак стояло в отдалении, скрестив руки на груди, и во взглядах их читалась сложная смесь чувств: тут были и надежда, и насмешка, и тупое равнодушие, и холодное любопытство – посмотреть, как этот безумец попытается выкрутиться.
Лун Тяньсян дошёл до участка земли, который пометил Хэйлинь, и остановился. Сидевший у него на плече Хэйлинь приподнял голову, раздвоенный язык то и дело касался воздуха, а хвост ритмично постукивал Лун Тяньсяну в затылок, будто приговаривая: «Именно здесь, прямо тут».
Лун Тяньсян закатал рукава и вонзил в землю старую лопату, раздобытую в уездной управе. Края лезвия давно затупились и закруглились, и лишь благодаря тому, что силы у него оставалось немного, инструмент не развалился от первого же удара.
─ За дело, ─ повернувшись, бросил он дяде Вану.
Дядя Ван с перекошенным от тревоги лицом кликнул нескольких дюжих пареньков, притащивших грубые деревянные заступы и каменные молоты. Подходящих орудий не нашлось, так что с десяток мужиков принялись работать в поредевшие смены. Сам Тяньсян детей и стариков к работе не подпустил, прыгнув в яму первым. Каждое движение тупой лопаты срезало лишь тончайший пласт сухой земли. Он трудился до седьмого пота, сбил ладони в кровь, и эта кровь, смешиваясь с грязью, густыми каплями сочилась вниз.
Прошло около часа тяжелого труда, прежде чем яма углубилась человеческому росту по грудь. Примерно треть зевак к тому моменту уже разошлась. Кто-то смачно сплюнул в сторону: ─ Тьфу, затеяли дурную маету. К несчастью это. ─ Несколько парней, вызвашихся помочь поначалу, бросили орудия и с помрачневшими лицами отошли в сторонку. Дядя Ван засуетился, принявшись отвешивать поклоны тем людям: ─ Постойте ещё! Подождите немного! Главный сборщик сказал – вода будет, непременно будет! ─ Но никто его не слушал.
Лун Тяньсян стоял в выкопанной яме, чувствуя, как онемели обе руки, а перед глазами плывут чёрные круги. С самого момента переселения в этот мир он толком не ел нормальной пищи. Силы утекали из тела, словно песок сквозь пальцы. Он вскинул голову к небу: бледное солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену облаков, от его света жутко кружилась голова.
─ Господин сборщик налогов! ─ к краю ямы подбежал мальчуган, протягивая глиняную плошку с водой. ─ Выпейте!
Жидкость в чашке казалась невероятно мутной, на самом дне густо осел песок. Лун Тяньсян присел на корточки, потрепал мальчика по голове: ─ Выпей сам. Я не хочу пить.
Мальчик упрямо продолжал тянуть руки с плошкой. Тяньсяну пришлось взять её, сделать крошечный глоток и вернуть обратно. Вода отдавала мерзкой горечью и терпким вкусом, словно тухлая жижа, сочащаяся у основания гнилой стены.
─ Ещё! ─ он сжал зубы, выпрямился и снова занёс лопату.
Прошёл ещё один час. Почва под ногами стала заметно тверже, попадались мелкие камни. От каждого удара руки отзывались тупой болью до самых плеч. Ногти на пальцах задрались, из ранок сочилась кровь, капая прямо в землю. Оставшихся сил отчаянно не хватало, движения замедлились настолько, что он пару раз чуть не соскользнул с земляного откоса.
─ Брось это дело, господин сборщик, никто тебе не верит, ─ донёсся из толпы чей-то голос.
И тут же нашлись те, кто с готовностью поддержал выкрики: ─ Верно, хорош копать. Позорище одно. ─ Будь в этих местах вода, мой отец не стал бы продавать все наделы. ─ И так смутное время, а он тут дуростью мается!
Лун Тяньсян даже не обернулся. Опустив голову, он чувствовал, как пот со лба заливает глаза, отчего те нестерпимо жгло. Сам он не понимал, откуда в нём взялось столько упрямства. В прошлой жизни ради удачного эксперимента в лаборатории выдерживал по три ночных дежурства подряд; в корпорации ради подписания крупного контракта стоял у порога нужного человека по шесть часов кряду. Но то строилось на холодном расчёте. А теперь? С чего ради он вдруг поверил какой-то змее?
─ Отец, ─ Хэйлинь бесшумно скользнул с его плеча на край ямы и склонил голову набок, разглядывая человека. Чистые бирюзовые зрачки отражали бледный небесный свет, сияя с поразительной яркостью.
Взглянув на него, Лун Тяньсян невольно усмехнулся. Тихо пробормотав: ─ Надеюсь, ты меня не обманываешь. Иначе завтра котлы в этом городе станут твоей могилой.
Хэйлинь издал тихое шипение, качнул кончиком хвоста и сполз на самое дно ямы, прямо в центр. Потыкавшись носом в грунт, змейка свернулась тугим кольцом и замерла.
Шатаясь от усталости, Лун Тяньсян подошёл ближе и принялся орудовать лопатой вокруг участка, занятого Хэйлинем. Вокруг почти никого не осталось. Дядя Ван продолжал маячить наверху, мёртвой хваткой вцепившись в пеньковую верёвку – будто собирался в любой момент вытащить Тяньсяна наверх. Мальчишка тоже не ушёл, примостившись у края с широко раскрытыми глазами.
─ Вода, ─ хриплым от напряжения голосом бросил Тяньсян змейке. ─ Ты обещал. Где она?
Хэйлинь не шелохнулся. Он лишь плотнее запахнул тело кольцами, каждая чешуйка приподнялась, отливая таинственным матовым блеском. Воздух вокруг мгновенно стал сырым и холодным, словно из недр земли поползли невидимые испарения. Лун Тяньсян замер на полуслове. Он почувствовал, как почва под подошвами размягчилась. Нагнувшись, он сжал в пальцах влажный ком земли, густо перепачканный чёрным речным песком. Тяньсян резко вскинул голову, сузив зрачки.
Дело выгорело.
Он принялся разгребать землю обеими руками, словно помешанный. Почва делалась всё мягче, цвет её темнел на глазах. Последние движения лопатой – и влажная грязь на дне уже поддавалась лёгким нажатиям пальцев. Бросив инструмент, он опустился на колени и стал грести землю голыми руками. Грязная жижа полезла из-под ногтей. Сердце колотилось о рёбра заправским военным барабаном, в ушах стоял такой гул от собственного дыхания, что он не слышал ничего вокруг.
─ Хэйлинь! ─ взревел он.
Хэйлинь издал протяжный свист, обращённый к небесам.
Крик получился негромким, но пронзительным, словно птичий свист, и мгновенно пронёсся над всем пустырем. Звуковая волна покатилась во все стороны, заставив каждого оставшегося человека болезненно зажать уши. И в тот же миг произошло нечто невероятное: дно ямы рассекла тонкая трещина, из которой мощным толчком изверглось буро-коричневое илистое месиво, забурлившее густой пеной наружу.
Лун Тяньсян инстинктивно отпрянул назад на пару шагов. Широко раскрытыми глазами он следил за тем, как трещина на глазах увеличивается в размерах. Сначала в толщину палочки для еды, потом с мизинец, а затем раздался громовой гул – грязь, смешанная с мутной водой, фонтаном взметнулась ввысь. Водяной столб взлетел на полметра над землей, осыпая всё вокруг брызгами жёлтой жижи.
─ Вода-а-а! ─ истошно завопил сорванным голосом дядя Ван у края ямы. Он так громко выкрикнул это слово, что испугался собственного крика.
Мальчуган оцепенел, грязные брызги сплошь покрыли его лицо. Он простоял без движения пару секунд, после чего горько заплакал и что есть мочи припустил назад к селению, истошно вопя на ходу: ─ Вода пошла! Вода появилась! Господин сборщик добыл воду!
Зеваки сперва остолбенели, а потом толпу словно прорвало. Со всех сторон к яме бросились люди: ковыляющие старики, женщины с малышами на руках, мужики, ещё минуту назад отпускавшие насмешки. Они толкались и пихались, стремясь пробиться к краю, а те, кому не удавалось протиснуться, падали на колени и тянули шеи. Фонтан бил добрых полтора десятка ударов сердца, прежде чем немного утих, снизившись до аршина в высоту. Вода постепенно светлела, сменяя грязно-желтый оттенок на чистый бирюзовый тон, переливающийся под лучами солнца искрами мелких капель.
Толпа взревела в экстазе. Кто-то падал ниц, утыкаясь лбом в пыль, кто-то бросался пластом, зачерпывая воду ладонями прямо из луж, другие смеялись и плакали одновременно, потеряв рассудок от счастья. Люди, ещё недавно изрыгавшие проклятия в адрес Лун Тяньсяна, теперь опускали лица в прохладную влагу и глухо рыдали. Над выжженным пустырем разносились сорванные, долгие всхлипывания тех, чьё терпение слишком долго испытывали на прочность.
А сам Лун Тяньсян стоял на дне ямы, с головы до ног облепленный грязью, прильнувшие пряди мокрых волос висели на щеках. Он поднял голову, оглядывая столпившихся наверху людей. Солнечные лучи пробились сквозь тучи окончательно, освещая его перепачканное грязью лицо. Внезапно он широко улыбнулся – глуповато, но с явным чувством глубокого удовлетворения.
Хэйлинь вновь забрался к нему на плечо. Змейка вся была измазана грязью, но держала голову высоко, вид у неё был самый что ни на есть победный. Смахнув с лица грязь, Лун Тяньсян тихо прошептал: ─ Молодчина, малыш. Сегодня твой батя точно купается в лучах твоей славы.
Хэйлинь издал одобрительное шипение, кончиком хвоста шлёпнув его по уху, словно подтверждая: «А то как же».
Дядя Ван кое-как сполз в яму, спотыкаясь на ходу бросился к Лун Тяньсяну, заливаясь слезами: ─ Тяньсян! Сынок Тяньсян! Вода! И впрямь вода пошла! Теперь всему городу спасение! ─ Он судорожно сжимал его руки, не находя иных слов и повторяя одно и то же: ─ Вода пошла, вода… ─
Хлопнув старика по плечу, Тяньсян перевёл взгляд на дно ямы. Водяной столб продолжал бить ключом, уровень воды в яме уже добрался до щиколоток. Внезапно он нахмурился. Слишком мощным оказался поток. Он слишком хорошо знал здешнюю геологию – всё-таки в прошлой жизни занимался исследованиями подземных вод. Такая скорость извержения и такой объём никак не походили на естественный прорыв обычной скрытой протоки.
Он подошёл ближе к продолжающей бурлить трещине и присел на корточки, вглядываясь вглубь. Раскол расширился больше чем на фут, вода выбрасывала наружу обломки песчаника и гальку. И на долю секунды ему показалось, что в самой глубине провала что-то мелькнуло – быстро, словно огромная чёрная чешуйка или чей-то медленно моргнувший глаз.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Лун Тяньсяна.
Брызги разлетались во все стороны, дыхание сделалось частым и поверхностным. Он моргнул, присмотрелся вновь, но в расщелине плескалась лишь мутная вода да зияла темнота.
Показалось?
Толпа наверху продолжала ликовать. Никто не заметил перемены в Тяньсяне, кроме Хэйлиня. Змейка бесшумно соскользнула с плеча на кромку воды, подползла к самой трещине и угрожающе зашипела, выгнувшись тугой тетивой.
Зрачки Лун Тяньсяна сузились до точек.
Сквозь журчание воды пробивался странный, едва уловимый звук – нечто среднее между шуршанием и вздохом. Он шёл из самых недр земли, пробиваясь сквозь потоки воды и песка прямо в уши, щекоча барабанные перепонки так, будто кто-то легонько провёл по ним ногтем.
В глубине раскола ему почудился неясный, фосфоресцирующий сгусток света, который где-то на невероятной глубине медленно, очень медленно повернулся – словно глаз древнего существа, разбуженного шумом на поверхности.
Лун Тяньсян резко вскочил на ноги и отступил на пару шагов назад. В груди всё сжалось, дыхание сбилось. Хэйлинь молниеносно вернулся к нему на запястье, свернувшись кольцами; тело змейки мелко дрожало, но она упорно задирала голову, загораживая хозяина собой.
─ Тяньсян, что стряслось? ─ обеспокоенно окликнул его дядя Ван, заметив перемену в лице.
Тяньсян приоткрыл рот, в горле пересохло. Выдавив из себя подобие улыбки, он хрипло бросил: ─ Пустяки, просто от радости ноги подкосились. ─ Повернувшись к ликующим людям, он окинул взглядом ожившие лица и решил пока промолчать.
Что за тварь скрывалась внизу?
Звук фонтана не смолкал. Вокруг пустыря собиралось всё больше народу – три сотни превратились в семь-восемь сотен. Кое-кто уже нёсся обратно в город, спеша донести благую весть остальным. У городской стены ещё курились чёрным дымом костры, но сейчас туда никто даже не смотрел.
Стоя на краю ямы по колено в воде, Лун Тяньсян всматривался в очищающийся подземный источник. Хэйлинь на запястье не сводил хищных бирюзовых глаз с донной расщелины.
Шумела вода, завывал степной ветер. У него внезапно возникло отчётливое ощущение, что этой лопатой он раскопал не просто воду. На свет божий вылезло что-то совсем другое.
Со стороны городских ворот донеслись глухие звуки рожков. Раз, два, три.
Штурм разбойников начался.
Лун Тяньсян медленно поднял голову. Над зубцами стен чёрный дым столбом уходил в небо, багровое зарево окрасило половину горизонта. Его лицо освещалось одновременно отблесками пожарищ и безжалостным светом дня – напоминая о тепле и холоде одновременно.
─ Как раз вовремя, ─ бросил он с удивительным спокойствием. Опустив взгляд на собственные ладони, он увидел сочащуюся из ранок кровь, смешанную с грязью. Сжав кулак, он почувствовал, как боль возвращает ему предельную ясность ума.
Повернувшись к ещё не пришедшим в себя людям, он возвысил голос: ─ Вода добыта! А теперь покажем этим головорезам у стен, что Циньши – не та кость, которую они смогут разгрызть по своему желанию!
Никто не ответил словами. Но на этот раз никто и не смеялся.
В наступившей тишине Хэйлинь поднял голову и издал долгий, звенящий свист. Звук этот пронёсся по ветру в сторону стен, словно тонкая стальная игла, вонзившись в самые сердца собравшихся.
Лун Тяньсян зашагал вперёд, направляясь к городским воротам. Позади него поднимались люди, один за другим вставая с земли и пристраиваясь следом. Сначала дядя Ван, потом мальчишка, а за ними – мужики, только что утолявшие жажду у колодца. Вода смыла грязь с их лиц, обнажив истинный цвет кожи; их глаза, омытые влагой, отражали непотухающий внутренний свет.
Люди напоминали только что пробудившуюся реку, текущую к воротам.
Лун Тяньсян шёл впереди. Шаг его был неспешным, но твёрдым. Припавший к груди Хэйлинь замер крошечным бирюзовым щитом.
Вдали разгорались пожары, крики сражающихся приближались.
Глубоко вздохнув, он смотрел перед собой, а на губах забрезжила улыбка. И тихо, так, чтобы услышал только Хэйлинь, произнёс:
─ Пошли. Повоюем.
Хэйлинь качнул хвостом, и глаза его сверкнули двумя яркими звёздами.
Вода продолжала бить из-под земли. Небесные тучи разрывались на части. Ветер со стороны восточного пустыря нёс запах сырой земли и речной тины прямо к городским стенам. А где-то в самой глубине земли свет в расколе не угасал.
Оно просто… моргнуло.
Глава 3. Конец