Выбравшись из армейского шатра, Лун Тяньсян не пошел сразу домой. Он медленно обошел основание городской стены, вглядываясь глазами в каждый темный угол. Хэйлинь обвился вокруг его плеча, его раздвоенный язык непрерывно щелкал, изредка издавая тихое «ш-ш» в каком-нибудь направлении, но тут же умолкая. Ночной ветер пробирал до костей, пролетая сквозь прорехи в одежде прямо в трещины суставов. Лун Тяньсян втянул голову в плечи, и его желудок снова жалобно заурчал.
Вернувшись в свою ветхую лачугу, он прикрыл дверь. Хэйлинь соскользнул с плеча на стол и свернулся кольцами под масляной лампой, чешуя которой отливала призрачным матовым блеском. Лун Тяньсян взял с угла стола половину заплесневелой лепешки, помедлил немного, но все же отломил маленький кусочек и запихнул в рот. Вкус оказался кислым, горьким и вяжущим, словно он жевал кору дерева, смешанную с песком. С трудом проглотив ее, он запил все это половиной бамбукового туеска с водой. В животе наконец-то появилось хоть какое-то содержание.
─ Папа, ─ Хэйлинь подполз ближе, тычась головой ему в запястье. В пасти он держал белую звериную кость размером с фальгу и аккуратно положил ее на ладонь мужчине. Лун Тяньсян опустил голову и понял: это была та самая кость, которую змей днем сорвал с шеи паосяо. Сначала он не обратил внимания, но теперь заметил, что на этой кости мерцал слой едва заметного красного света, похожего на тлеющие угли, еле заметно светясь в темноте.
Системная панель вспыхнула сама собой:
[Получено: «Кость зверя паосяо» ×1.]
[Назначение: можно истолочь в порошок и скормить миншэ для укрепления чешуи.]
[Подсказка: в звериной кости паосяо сохранился микроскопический остаток «фактора за Дверью», совместимость с кровью Хэйлиня составляет 72%.]
[Рекомендация: покормить сегодня ночью. Безлунная ночь идеальна для тайной трапезы.]
Глядя на последнюю фразу про «идеальна для тайной трапезы», Лун Тяньсян судорожно дернул уголком рта. Он перевел взгляд на Хэйлиня. Тот уставился на него своими блестящими синеватыми глазками, а хвост мелко метался из стороны в сторону – выражение морды до боли напоминало тех лабораторных белых мышей из его прошлой жизни, которые ждали очередной порции корма. Разумеется, белые мыши никогда не называли никого папой.
─ Ты уверен, что эту дрянь можно жрать? ─ Лун Тяньсян повертел кость в руках.
Хэйлинь нетерпеливо «шикнул» и легонько цапнул зубами его палец – не больно, но достаточно убедительно, чтобы выразить отношение: меньше болтовни, давай растирай.
В углу комнаты Лун Тяньсян откопал половину старого точильного камня. Прижав к нему звериную кость, он принялся с усилием ее тереть. Кость оказалась невероятно твердой, и лишь после долгих трудов удалось соскоблить тончайший слой порошка. Обмакнув в него палец, он поднес его к самой пасти змея. Хэйлинь подался вперед, языком слизнул всю костяную пыль до последней крупицы, и уже через несколько мгновений по его телу разлилось слабое голубоватое сияние. Чешуйки встали дыбом, а затем плавно опустились на место. Вся змейка выглядела так, будто ее искупали в теплой воде: от блаженства сузились глаза, а бессильно свисший хвост слабо постукивал по столу.
Лун Тяньсян взглянул на собственную ладонь – ранка от укуса все еще сочилась кровью. Он обмакнул палец прямо в остатки костяного порошка; кровь смешалась с пылью, источая странный, пряно-сладковатый запах. Почуяв этот аромат, Хэйлинь мгновенно распахнул глаза, все его тело натянулось струной, а в змеиных зрачках промелькнул темный золотистый отблеск.
─ Эта кровь тебе по вкусу? ─ Лун Тяньсян поднес руку ближе. Хэйлинь без колебаний обхватил его кончик пальца и жадно принялся сосать. От боли Лун Тяньсян скривился, но руку отдергивать не стал. Он воочию увидел, как меняется чешуя змея: на прежних бронзовых пластинах стали проступать тончайшие темно-золотые узоры, стремительно расползавшиеся от самой головы до кончика хвоста. Весь процесс занял считанные мгновения, но аура, исходившая от Хэйлиня, изменилась кардинально – он стал походить на только что отточенный кинжал.
Системное уведомление:
[Хэйлинь (детеныш) поглотил костяной порошок паосяо и кровь хозяина.]
[Твердость чешуи увеличена на 30%.İ]
[Длина ядовитых клыков увеличена.]
[Вектор эволюции смещается… идет смещение… смещение завершено.]
[Добавлен навык: «Ядовитые клыки: начальный паралич».]
[Подсказка: кровь хозяина, судя по всему, годится не только в качестве корма для змея.]
Уставившись на эту фразу, Лун Тяньсян почувствовал, как клубок подозрений в его голове становится все больше. Он положил Хэйлиня на стол и придвинулся ближе к масляной лампе. Змей лениво перевернулся брюхом кверху, и несколько темно-золотых чешуек заиграли в свете огонька всеми цветами радуги. Его бока мерно вздымались и опускались в глубоком дыхании – он попросту заснул.
─ Уже дрыхнешь? Ну хоть брюхо набил, ─ вздохнув, Лун Тяньсян подобрал Хэйлиня и спрятал за пазуху. Тело змейки было прохладным и мягким, дыхание – едва уловимым. Прислонившись к краю топчана, он тем не менее не сомкнул глаз. Слова Ли Яньняня все еще крутились у него в голове. В городе завелся крыса, и пропускной патрульный жетон – единственная зацепка. Ему необходимо во всем разобраться, иначе через три дня, когда вернутся мародеры, Циньши действительно не удержать.
Глубокой ночью со стороны восточной части города донеслись едва слышные шаги. Лун Тяньсян мгновенно открыл глаза. Затаив дыхание, он прислушался: шаги то затихали, то возобновлялись, словно кто-то крался вдоль самой стены. Накинув верхнюю одежду и засунув Хэйлиня под воротник, он на цыпочках вышел наружу.
Луна светила тускло. Переулки казались вымазанными чернилами. Следуя по пятам за звуком шагов, Лун Тяньсян дошел до самого севера города. Пройдя еще немного, неясная фигура вдруг прибавила ходу и нырнула в заброшенное родовое святилище северного квартала. Лун Тяньсян остановился у входа. Полуразрушенная створка двери была приоткрыта, изнутри не доносилось ни единого огонька, зато наружу тянуло едва уловимым запахом крови вперемешку с гарью сожженной бумаги.
Протиснувшись в щель, он боком проскользнул внутрь.
Внутри святилища царил такой мрак, что почти ничего нельзя было разглядеть. Несколько разбитых истуканов валялись вкривь и вкось, а жертвенный стол покрывал толстый слой пыли. Прижавшись спиной к стене, Лун Тяньсян медленно двинулся вперед. Сердце колотилось где-то в горле, ладони намокли от пота. Раздвоенный язык Хэйлиня легко щелкал по его запястью, но сам змей молчал. Внезапно впереди, у самого алтаря, он заметил человеческие силуэты. Ловя слабые лучи света, пробивавшиеся сквозь дырявое окно, он разглядел нескольких людей в одинаковых ночных одеяниях, которые столпились вокруг прикрытой тряпицей лампы и о чем-то шептались.
─ Через три дня в час мао нападаем во время смены караула на западном участке. ─ Жетоны раздобыли? ─ Патрульные пропуска уже собраны. Кое-кто отворит нам западную калитку. ─ А что делать с тем главным регистратором, который приютил змею? ─ Наверху приказали взять живым. Он важнее самой Двери.
По спине Лун Тяньсяна пробежал ледяной пот.
В этот самый момент его нога неудачно качнулась и наступила на обломок черепицы.
«Хрусь».
Все звуки в святилище мгновенно смолкли. Фигуры в черном синхронно вскинули головы, и их взгляды, пронзив темноту, вонзились в него острием кинжалов. Не раздумывая ни секунды, Лун Тяньсян бросился бечь. Сзади с грохотом распахнулась дверь, настигший его воздух свистнул у уха. Рванувшись в сторону, он увернулся от арбалетного болта, который со свистом вспорол воздух, вонзился в стену, и оперение стрелы еще долго гулко вибрировало.
─ Он там! ─ Не упустите ублюдка!
Лун Тяньсян вскочил на ноги и изо всех сил помчался прочь. В прошлой жизни пределом его физической нагрузки был поход до мусорного бака, а это тело, к тому же изнуренное голодом и слабостью, не пробежало и трех шагов, как легкие начали гореть огнем. Погоня за спиной приближалась с неотвратимостью похоронного набата. Влетев в узкий переулок, он поскользнулся на грязи и растянулся во весь рост. Железный крюк со свистом пронесся по земле и со звоном впился в кирпичную кладку стены, высекая сноп искр.
Лежа в грязи, Лун Тяньсян увидел, как крюк взмывает для нового удара. Устроившийся у него за пазухой Хэйлинь молниеносной зеленой молнией метнулся вперед, нападая на ближайшего убийцу. Тот от неожиданности шарахнулся назад и взмахнул клинком. Хэйлинь извернулся в воздухе и впился тому прямо в запястье. Наемник глухо застонал, его рука мгновенно обвисла, словно в ней не осталось ни единой кости, и нож с звонким стуком упал на камни. Следом досталось второму: змей оттолкнулся от его лица, оставив на шее две крошечные кровавые точки. Тот разинул рот, издавая лишь хриплое «кх-кх», и рухнул навзничь, как подкошенный.
─ У этой тварь яд! ─ Факелы сюда!
Остальные нападавшие в панике отпрянули. Воспользовавшись заминкой, Лун Тяньсян вскочил, подхватил Хэйлиня на плечо и сиганул в самый темный проход. Крики позади постепенно стихали, пока не заглохли совсем. Прислонившись спиной к холодному камню, он жадно ловил ртом воздух, а одежда насквозь пропиталась потом и грязью. Хэйлинь по-прежнему обвивал его запястье, тело змейки было натянуто тетивой, а язык вылетал с бешеной частотой.
─ Всё, всё… ─ Лун Тяньсян другой рукой легонько погладил его. ─ Пронесло.
Хэйлинь постепенно ослабил хватку, прижав голову к тыльной стороне ладони хозяина; глаза его полузакрылись, словно после тяжелой работы. Опустив глаза, Лун Тяньсян с удивлением заметил, что оба ядовитых клыка стали заметно длиннее прежнего, а на самых их кончиках застряли капельки розоватой крови, отливающей в лунном свете зловещим багрянцем.
Системное уведомление:
[Эффект паралича ядовитых клыков успешно применен. Двое противников выведены из строя.]
[Предупреждение: Хэйлинь сильно истощен после схватки, требуется восполнить запасы влаги и крови хозяина.]
[Дополнительно: вы рассекречены. Кое-кто уже понял, что вы со своей змейкой… далеко не так просты.]
Прислонившись к стене, Лун Тяньсян прикрыл глаза. Бессильно усмехнувшись, он пробормотал: ─ Знаю. За мной уже три квартала гонялись, как тут не понять.