Когда Лун Тяньсян вернулся в свое убежище, ночь уже полностью вступила в свои права. Зарево у городских ворот по-прежнему пульсировало, напоминая развороченную рану на небосводе, которая никак не желала затягиваться. Закрыв дверь, он взял со стола ту самую полусъеденную плесневелую лепешку и поднес к носу. Резкий кислый запах заставил его поморщиться, но желудок вновь напомнил о себе голодным спазмом. Есть он ее все же не стал, вернув кусок на прежнее место – словно проверял на прочность собственную силу воли.
Хэйлинь очнулась, выглянула из-за пазухи, уловила кислый дух и с брезгливым видом отвернулась, дернув раздвоенным жалом так, что всем своим видом выражала презрение к подобной пище.
─ Еще и перебираешь, ─ усмехнулся Лун Тяньсян. ─ Твой папка от голода скоро станет тоньше бумаги, а ты нос воротишь.
Змейка тихо зашипела, легонько царапнув кончиком хвоста его шею, будто говоря: «Кто вообще станет есть эту гадость?»
Усевшись по-турецки на скрипучую кровать, Лун Тяньсян задумался. Система дала ему навык «восприятия водных жил», а на пустыре подземная вода чувствовалась отчетливо. Стоило копнуть – влага пойдет. Но беда в том, что у него не было физических сил, а у жителей города не было доверия.
Ему требовалось доказательство.
─ Хэйлинь, ─ он выудил змейку наружу, уложил на колени и участливо спросил: ─ Ты, кроме как воду искать, еще что умеешь? Ну там, плеваться струями, вызывать молнии, превращаться в кого-нибудь?
Змейка наклонила голову с выражением глубочайшей обиды: «Я же еще кроха». И вдруг, разинув пасть, она цапнула его за палец.
─ Ай… ─
Лун Тяньсян зашипел от боли. Острые крошечные зубки прокусили кожу на указательном пальце, выступая капелькой алой крови. Он попытался инстинктивно стряхнуть ее, но Хэйлинь вцепилась мертвой хваткой, широко раскрыв зрачки и судорожно подергивая горлышком. Она пила его кровь.
Вот ведь напасть.
Он уже хотел силой оторвать ее, но вовремя замер. Кончик хвоста змейки часто-часто застучал по деревянной постели, а чешуйки начали наливаться мягким внутренним свечением, напоминая далекие звезды. Спустя несколько мгновений Хэйлинь разжала челюсти и довольно отрыгнула – этот звук в ночной тишине прозвучал комично.
─ Ты у меня кто, комар? ─ Лун Тяньсян уставился на две красные точечки на пальце, а затем на посвежевшую и явно довольную змейку, не зная, злиться ему или смеяться.
В этот момент взвизгнула активировавшаяся панель системы:
[Предупреждение: в крови носителя обнаружены следы «фактора Гуйсюй» (микродоза).]
[Детеныш миншэ испил крови носителя, коэффициент резонанса крови вырос до 37 %.]
[Подсказка: кровь носителя обладает питательными свойствами для миншэ. Ежедневное кормление кровью ускорит рост Хэйлинь.]
[Побочный эффект: временная гипогликемия, головокружение, дрожь в руках. Рекомендуется восполнить калории.]
Лун Тяньсян: ─ … ─ Он перевел взгляд с кровоточащего пальца на сытую змейку, которая усердно колотила хвостом по его тыльной стороне ладони. Теперь стало окончательно ясно: система подсунула ему не питомца, а настоящего господина. Мало того что приходится голодать самому, так еще и делиться кровью.
─ Пап, ─ пискнула Хэйлинь невероятно нежным голоском. Подползла ближе, потерлась прохладной головкой о его ранку, свернулась крошечным колечком прямо на ладони и закрыла глаза.
Лун Тяньсян долго сидел неподвижно.
В комнате стоял холод, матрас был жестким, а ветер свистел в трещинах стен. Забившись под тонкое одеяло, он прижал Хэйлинь к груди. Прохладное тело змейки неожиданно принесло странное умиротворение.
Ранним утром его разбудил шум с улицы.
Выйдя за порог, он застыл от увиденного. Главная улица Циньши была запружена людьми – чернело не меньше тысячи душ. Мужчины, женщины, старики и дети с заострившимися лицами, в глазах которых горел голодный зеленоватый огонь. Толпа окружила ворота уезда, кто-то колотил в створки, кто-то плакал, а особо отчаянный мужик с дубиной орал во всю мочь: ─ Открывайте зернохранилище! Иначе сами возьмем!
Протиснувшись к краю толпы, Лун Тяньсян увидел несколько стражников с палками наперевес и бледными лицами. Градоначальник Ли Яньнянь стоял на крыльце, растрепанный, с темными кругами под глазами от бессонных ночей, надрывая горло: ─ Земляки! В закромах нет зерна! Совсем нет! Пусть меня молния поразит, если вру!
─ Брешешь! ─ взревел чернолицый амбал из толпы. ─ У управителя Чжана в Восточном квартале припасено сто мешков! С какого хрена дохнуть должны мы?!Фрагмент
Страсти накалялись, ситуация грозила перерасти в побоище.
Лун Тяньсян чувствовал себя неуютно на окраине толпы. Он знал, что амбары действительно пусты – пару дней назад дядя Ван показывал ему пустые залы, где даже крысы с голодухи передохли. Но толпе нужны не доводы, а выживание.
В возникшей давке кто-то толкнул его в спину. Споткнувшись, он едва не упал, а Хэйлинь выскользнула из ворота и брякнулась на землю.
─ Моя змея! ─ Лун Тяньсян кинулся подбирать ее, но было поздно.
Бронзовое тельце шмыгнуло между десятками ног с невероятной проворностью. Миновав лес сапог, она нырнула в самую гущу людей. Дети первые заметили ее и завизжали, женщины испуганно отпрянули, хаос усилился еще больше.
─ Змея! Тут змея!
─ Не наступите…Фрагмент
Протолкавшись вперед, Лун Тяньсян принялся шарить руками по земле. Но Хэйлинь вдруг рванула быстрее, направляясь к старухе, сидевшей прямо на пыльной мостовой. Старуха уже не держалась на ногах, рядом с ней валялась расплесканная чашка с бурдой, и она судорожно скребла исхудалыми пальцами землю, пытаясь отправить в рот кашу с грязью.
Хэйлинь замерла перед ней, приподняв голову и уставившись на несчастную. Та затряслась от страха.
Бросившись на помощь и собираясь поднять змею, Лун Тяньсян увидел, как Хэйлинь слегка качнула хвостом, и крошечная чешуйка блеснула на утреннем солнце. Несколько капель чистейшей воды сорвались с ее тела, упав прямо на потрескавшиеся губы старухи. Та замерла, рефлекторно облизав пересохший рот.
Вода оказалась сладкой.
Вокруг внезапно стихло. Ближайшие зеваки отчетливо видели: змея источает воду.
Лун Тяньсян тоже растерялся, но мгновенно сориентировался. Наклонившись, он подхватил Хэйлинь. Змейка скользнула по ладони, оказавшись теплой. Система тотчас выдала строчку:
[Детеныш миншэ взволнован, непроизвольно выделена микродоза «росы водной жилы».]
[Росу можно пить, но объем крайне мал. Лимит на сегодня: три капли.]
[Рекомендация: не использовать Хэйлинь в качестве кулера для воды.]
Лун Тяньсян: ─ … ─
Три капли. Те несколько капель только что испарились. Но даже этого хватило, чтобы успокоить самую буйную часть толпы.
Лихорадочно соображая, он высоко поднял змею над головой и зычно крикнул: ─ Хватит орать!
Голос прозвучал хрипло и надсадно, но привлек внимание всех присутствующих. Глубоко вздохнув, изо всех сил напрягшись, он выдал фразу, от которой у всех отвисли челюсти:
─ Я умею находить воду!
Мертвая тишина. Секунду спустя раздался взрыв хохота. Кто-то согнулся пополам, кто-то крутил пальцем у виска, а один наглец даже смачно плюнул в его сторону: ─ Картофельный писарь, ты с дуба рухнул? Воду он найдет! Я тогда летать умею!
Лун Тяньсян стоял под градом насмешек, залившись краской стыда. За обе свои жизни он не чувствовал себя столь униженным. Но рук он не опустил. Высоко подняв Хэйлинь, свернувшуюся бронзовым кольцом в ладони, он гордо выпрямился. Ветер трепал его разодранные одежды.
Поднося змейку ближе к губам, он дождался, пока Хэйлинь услужливо приоткроет пасть, и драгоценная капля чистой воды упала ему в пересохший рот.
Он сглотнул. Живительная прохлада скользнула по горлу ледяной нитью, мгновенно смывая огненное жжение в желудке.
Вскинув голову, он окинул толпу чеканным шагом:
─ В трех верстах к востоку, на глубине двух саженей и трех чи течет подземная река. До конца сегодняшнего дня я докопаюсь до воды. Если нет – сварите меня вместе с этой змеей на ужин!
Закончив говорить, он резко развернулся. Хэйлинь горделиво устроилась у него на плече, задрав хвост солдатиком.
Толпа замерла на мгновение, после чего кто-то первый неуверенно шагнул вперед. За ним второй, третий. В конце концов несколько сотен истощенных людей молча двинулись следом за Лун Тяньсяном к Восточным воротам.
По дороге дядя Ван нагнал его, шепча срывающимся от волнения голосом: ─ Тяньсян, ты с ума сошел? Знаешь, какая глубина у колодца? Даже если там река, за полмесяца не докопаешься! Ты же ставишь на кон собственную шкуру!
Лун Тяньсян шел не останавливаясь. Бросив взгляд на сидевшую на плече Хэйлинь, он заметил, как ее синие зрачки переполнены безоговорочным доверием.
Сжав зубы, он произнес то, в что сам едва верил:
─ Дядя Ван, я не рискую. Я верю ей.
Старик беззвучно открыл рот и лишь безнадежно махнул рукой.
Впереди на пустыре качались иссохшие стволы. Небо оставалось свинцовым, но сквозь тучи пробивался бледный луч света, падая именно туда, куда они держали путь.
Лун Тяньсян уверенно шагал во главе толпы.
Малышка Хэйлинь неожиданно сползла с его плеча, обвила запястье и кончиком хвоста легко кольнула вену на пульсе.
После чего тихонько, едва слышно пискнула:
─ Пап… вода.
Лун Тяньсян споткнулся, но улыбнулся. Потрепав змейку по голове, он тихо пробормотал: ─ Знаю. Сейчас твой папка добудет воду.
Подняв глаза на приближающийся пустырь, он чувствовал, как внутри разгорается незнакомое прежде пламя.
То было нечто большее, чем просто жажда выживания.
То был первый слабый проблеск надежды, который зажигается в руинах у человека, балансирующего на краю гибели.
Глава 2. Конец