Шестой час утра.
Под окнами офиса Су Цин.
Линь Чэнь стоял у подножия ступеней, зажав в руке термос.
Стеклянные двери высотки наконец распахнулись.
Появилась Су Цин.
Макияж размазан, глаза покрасневшие, в руке болтаются туфли на шпильках, от неё разит алкоголем.
Завидев Линь Чэня, она замерла.
─ Ты чего тут? ─ спросила она.
─ Встретить тебя.
Линь Чэнь протянул ей термос.
─ Медовая вода. От похмелья.
Су Цин уставилась на этот термос.
Секунды две смотрела.
Брать не стала.
─ Не нужно.
Она обошла его стороной и поймала такси.
Линь Чэнь так и стоял на прежнем месте с термосом в руке.
Потом отвинтил крышку и сделал глоток сам.
Сладкая.
Добро пропадать не должно.
…
Семь тридцать, семейный стол в доме Су.
Су Цин вышла из ванной, бледная как бумага.
На столе – кастрюля с ямсом, тарелка с яичницей и шесть закусок.
Она зачерпнула каши и стала проглатывать ложку за ложкой.
Чжан Гуйлань вовсе не волновало, каково той на душе, она с грохотом швырнула палочки на стол.
─ Говори! Где тебя черти носили всю ночь?! От тебя за версту разит! Что о тебе подумает Пэнпэн, если узнает?!
Су Цин сильнее сжала в пальцах ручку ложки.
─ На работе ЧП.
─ Главный заказчик, господин Ван, хочет расторгнуть контракт. Неустойка – три миллиона.
Чжан Гуйлань судорожно втянула воздух: ─ Три миллиона?!
─ Можно и не расторгать, но тогда скидка тридцать процентов. При такой скидке компания год проработает впустую, да еще и в убыток уйдет.
─ Вчерашнее застолье было как раз ради этого. Господин Ван привел четверых, они спаивали меня по очереди. Пока не подпишу.
─ Я не подписала.
─ Он дал сутки на раздумья. Либо скидка, либо три миллиона отступных.
За столом повисла секундная тишина.
А затем заговорила Чжан Гуйлань.
Вовсе не для того, чтобы обругать господина Вана.
Она принялась костерить Линь Чэня.
─ Ты только посмотри на него! ─ она стукнула кулаком по столу, едва не ткнув пальцем Линь Чэню в нос. ─ Твою жену допоздна поят до беспамятства чужие люди! А ты что? Ты дома дрыхдешь!
─ Ты даже жену прокормить не в силах! Какой из тебя мужчина?!
Су Вэй, уплетая хрустящий палочки из теста, невнятно вставил свои пять копеек: ─ Точно! Три миллиона! Зятек, при твоей зарплате в пять тысяч ты их и за шесть веков не накопишь! Будь я на твоем месте, у меня бы совести не хватило сидеть здесь и кашу хлебать!
Линь Чэнь сидел на краешке стула.
В его миске, как водится, был пустой рис.
Опустив голову, он отправил в рот ложку.
Ни слова.
Су Цин бросила на него взгляд.
Всего один взгляд.
В этих глазах не было ни надежды, ни разочарования.
Совсем ничего.
И это ранило больнее всего.
─ Мам, хватит, ─ Су Цин опустила миску. ─ Говорить с ним бесполезно.
Бесполезно.
Всего два слова, а больнее любых оскорблений.
Палочки в руке Линь Чэня замерли на полсекунды.
Он продолжил есть.
…
Чжан Гуйлань лукаво повела глазами и вытащила телефон.
─ Мама сама что-нибудь придумает!
Она набрала номер, включила громкую связь, и голос ее мгновенно стал приторно-сладким:
─ Пэнпэнчик…
─ Тётушка! ─ в голосе Чжао Пэна сквозила утренняя лень. ─ Ни свет ни заря, соскучились?
─ Пэнпэн! Беда! В компании у Цинлин, в торговой компании Хэнтун, господин Ван грозится разорвать контракт! Три миллиона! У тебя такие связи, выручай нашу Цинцзин!
─ Хэнтун? ─ Чжао Пэн зевнул. ─ Впервые слышу, мелкотравчатая контора. Три миллиона – сущие копейки. Не переживайте, тётушка, я с утра же замолвлю за нее словечко! В конце концов, такой авторитет, как у меня, чего-то да стоит!
─ Ой! Ну у Пэнпэна всегда золотые руки!
Завершив звонок, Чжан Гуйлань с победным видом задрала подбородок, глядя на Линь Чэня.
─ Видал?
─ Вот это настоящий мужчина.
─ Всего один звонок. А ты? Только кашу варить горазд! Разве кашей три миллиона заработаешь?
Линь Чэнь промолчал.
Он лишь подвинул поближе к ее руке тот самый термос с медовой водой, к которому Су Цин даже не прикоснулась.
─ Выпей, прежде чем идти.
Су Цин посмотрела на чашку.
Взяла и выпила.
Даже не поблагодарила.
Подхватила сумочку и вышла.
Цок, цок, цок.
Шаги на каблуках звучали куда слабее, чем вчера.
…
Весь день.
Су Цин металась по офису словно в огне.
От Чжао Пэна – ни звука.
Чжан Гуйлань с утра справлялась трижды, а после обеда – все пять раз.
Сначала Чжао Пэн отделался фразой «вопрос решается».
Потом заявил: «Господин Ван в командировке».
А в дальнейшем и вовсе перестал отвечать.
В семь вечера позвонила Су Цин, голос у нее совсем осип:
─ Мам, я сегодня не вернусь ужинать. Господин Ван устроил деловой обед, это последнее слово.
─ А как же Пэнпэн?!
─ Дозвониться не могу.
Лицо Чжан Гуйлань, державшей телефон, посинело.
Су Вэй тут же нашелся с подсказкой: ─ Мам! Пусть зятек идет!
─ Ему-то там что делать?!
─ Еду отвезет! ─ Су Вэй скривил губы. ─ Он больше ничего и не умеет!
Чжан Гуйлань уже собралась обругать его…
Как в кухне Линь Чэнь сбросил фартук.
И тут же повязал его снова.
Он подхватил термос и принялся аккуратно, одно за другим, укладывать внутрь только что приготовленные четыре блюда и суп.
Кисло-сладкие ребрышки, креветки в масле, палтус на пару, суп с ямсом и ребрышками.
В точности по рецепту вчерашних остатков.
Только на этот раз всё было свежеприготовленным.
─ Я отвезу ей поесть.
Чжан Гуйлань уставилась на него так, будто перед ней умалишенный.
─ Поесть?!
─ Там люди крутятся вокруг трехмиллионной сделки! А ты припрешься с какой-то оборванной кадкой наперевес?!
─ Кроме как таскать еду, ты вообще на что-нибудь способен?!
Линь Чэнь с термосом в руках подошел к дверям.
Обулся.
Распахнул дверь.
─ Еду, ─ обронил он.
─ …нужно есть вовремя.
Дверь закрылась.
Вслед ему неслось проклятие Чжан Гуйлань: ─ Несчастливец! Только позору прибавит! Жди от него толку! Жди!
…
На улице.
Дышало вечерней прохладой.
Линь Чэнь не спеша зашагал с термосом в руке.
Достал телефон и набрал номер.
Гудки…
Ответили.
─ Проверьте.
─ Торговую компанию Хэнтун.
─ И ее головную структуру.
Сбросив вызов, он поймал такси.
Впервые за три года.
Водитель поинтересовался: ─ Куда едем?
Линь Чэнь назвал название отеля.
Термос у него на груди все еще сохранял тепло.
Сегодняшний ужин…
Он непременно доставит.
И кое-что еще.