─ Алло? —
Динамик выдал голос мужчины средних лет, на фоне которого слышался фоновый шум, словно тот находился за праздничным столом.
Чжао Пэн воспрянул духом, и голос его зазвучал на три тона громче:
─ Брат Ван! Это я! Чжао Пэн!
На том конце провода повигла пауза секунд на две.
─ Чжао Пэн?… Какой еще Чжао Пэн?
Зал мгновенно погрузился в тишину.
Улыбка на лице Чжао Пэна застыла.
─ Брат Ван, это же я, Чжао Пэн! Из семьи Чжао! Мой отец – Чжао Дэчжу!
─ А-а-а… ─ на том конце протяжно вздохнули. ─ Сынок старого Чжао. Твой батя еще в прошлом месяце просил меня пристроить тебя куда-нибудь на работу. Что, вернулся из-за бугра? —
В трансляции Су Вэя лента комментариев просто разорвалась:
─ Ха-ха-ха-ха, тот самый кореш?
─ Кореш, который просит пристроить на работу сынка?
─ Железные кореша, которые друг друга в упор не знают.
Су Вэй попытался было закрыть чат, но с испугу едва не выронил смартфон из рук.
Лицо Чжао Пэна то краснело, то белело, но он продолжал упорствовать, натягивая мину:
─ Брат Ван! Я сейчас у тебя в отеле! В Цзюньлане! Зал Пион! Стол номер восемьнадцать! Я всем сказал, что ты мой кореш, приходи, хлопни по рюмашке, помоги мне лицом посветить перед людьми!
На том конце помолчали пару секунд.
И рассмеялись.
─ В Цзюньлане?
─ Ты пришел пообедать в Цзюньлань и просишь меня прийти посветить лицом?
─ Так Цзюньлань же продали еще в прошлом месяце.
Чжао Пэн остолбенел.
─ П-продано?
─ Продано. Новый хозяин сделал такое предложение, что я даже торговаться не смел, ─ хмыкнул господин Ван. ─ Парень молодой, скрытный… по фамилии Линь.
Фамилия Линь.
Всего два слова, которые через динамик громкой связи грохнули по ушам сотни присутствующих.
Шшш…
Все взгляды в едином порыве обратились на Линь Чэня.
Тот самый мужчина в фартуке по-прежнему молча протирал тарелки.
Фамилия Линь.
У него тоже фамилия Линь.
Чашка в руке четвертой тетушки опасно качнулась.
Дыхание Су Цин замерло на полувдохе.
Воздух в помещении застыл на три долгих секунды.
─ Да у них просто одна фамилия! —
Чжан Гуйлань подскочила, колотя ладонью по столу.
─ Мало ли на свете людей по фамилии Линь!
─ Точно-точно! ─ четвертая тетушка ухватилась за этот аргумент, как утопающий за соломинку. ─ Людей с такой фамилией полный город!
─ Именно! ─ подхватил Су Вэй. ─ Если мой зять способен купить Цзюньлань, то я готов сожрать этот стол в прямом эфире! —
Зал снова нервно захихикал.
Натянутое напряжение немного спало.
Чжао Пэн вытер пот со лба и через силу выдавил улыбку: ─ Ну… Брат Ван, ладно, забей, у тебя дел по горло, давай… —
─ Да, кстати, ─ в трубке будто что-то вспомнили. ─ Смотри мне, не вздумай трогать ту бутылку Лафи 82-го года из винного погреба.
Чжао Пэн замер: ─ Чего? —
─ Эту бутылку я лично оставил новому хозяину, в передаточных документах всё прописано. Кто притронется – выплатит полную стоимость, восемьдесят восемь тысяч, без вариантов.
─ Смотри мне, даже не смей её откупоривать.
Зал постепенно, по капле, погружался в гробовую тишину.
Все взоры медленно, очень медленно переместились к главному столу.
Где восседала Чжан Гуйлань.
Прижимающая к себе ту самую бутылку Лафи.
Пробка сорвана.
Половина вина уже выпита.
В бокале четвертой тетушки расплескалась осташаяся жидкость, а сама она от испуга пролила вино прямо себе на наряд.
На лице Чжан Гуйлань улыбка трещала по швам, рассыпаясь на осколки.
─ Биип… —
Чжао Пэн сбросил вызов.
Сбросил молниеносно.
Словно опасаясь, что промедление хоть на секунду заставит его выплачивать эти проклятые восемьдесят восемь тысяч.
…
Трансляция Су Вэя окончательно сошла с ума в комментариях:
─ Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
─ Теща нового хозяина прикончила его личное вино!
─ Восемьдесят восемь косарей! Тетка в два глотка тридцать тысяч уговорила!
Су Вэй в панике затыкал пальцами в экран, вырубая трансляцию.
Чжан Гуйлань прижимала к себе начатую бутылку Лафи, не зная, то ли ей сесть, то ли встать.
Вернуть назад? Она уже откупорена.
Компенсировать? Восемьдесят восемь тысяч.
Ее собственная пенсия составляла три тысячи двести юаней.
─ Мам… ─ шепнул Су Вэй. ─ Что делать-то? —
─ Заткнись! ─ Чжан Гуйлань задвинула бутылку под стол и зашипела бабьим басом: ─ Никто ничего не говорил! Выпили и выпили, мало ли кто её мог опустошить! —
В темном углу.
Старик всё так же спокойно держал чашечку чаю, делая маленькие глотки.
Не говоря ни слова.
Но в его глазах плясали искры нескрываемого веселья.
…
Сунь Дэхай на цыпочках подкрался ближе.
В руках он держал поднос, на котором стояла простая пиала с белым рисом, украшенная парочкой креветок и политая ложкой соуса.
Салфетка аккуратно свисала с локтя, а сам он согнулся в неизменном девяностоградусном поклоне.
─ Не изволите ли… перекусить? —
Линь Чэнь бросил на него короткий взгляд.
─ Угу.
Сунь Дэхай словно получил индульгенцию, пятясь и кланяясь, испарился в проходе.
Зоркий Су Вэй тут же толкнул локтем Чжан Гуйлань:
─ Мам, ты глянь, управляющий сам принес моему зятю еду? Да еще и с креветками? —
Чжан Гуйлань даже бровью не повела: ─ Добрый у человека характер! Видит же, что разносчик совсем мается! —
─ А, ну да.
Су Вэй успокоился.
А Линь Чэнь тем временем неторопливо ел свою порцию.
Прошло три года.
Впервые за всё это время ему довелось поесть горячей еды на чужом банкете.
Креветки были как раз из того самого блюда с тушеными морепродуктами.
Которое он сам же и оформлял на кухне.
Он зачерпнул ложку риса, тщательно прожевал.
Вполне сносно.
Разве что чуть подостыло.
Ничего страшного.
Всяко лучше пустой похлебки.
…
За главным столом.
Чжао Пэн с помрачневшим лицом опрокинул в себя три рюмашки подряд.
Хвастаться было больше нечем, и прежний апломб испарился бесследно.
Чжан Гуйлань зыркнула на него, а в ее хитрых глазках закрутились шестеренки.
Опозорились?
Ну и пусть опозорились.
Даже позор здесь исходил от владельца пресловутой Panamera.
Тачка за миллион шестьсот восемьдесят тысяч, семейный бизнес Чжао и заграничные манеры – такого завидного жениха с фонарями днем с огнем не сыщешь!
А этот никчемный разносчик…
Давно пора вышвырнуть его вон.
Чжан Гуйлань подсела вплотную к Су Цин и прошипела ей на ухо угрожающим, низким тоном:
─ Цинцин, мать плохого не посоветует.
─ Эту крупную рыбу по имени Чжао Пэн я намерена удержать любой ценой.
─ А твоя совместная жизнь с этим ничтожеством…
─ Подошла к концу.
Рука Су Цин, державшая палочки, замерла.
Она подняла глаза и посмотрела на мать.
Затем перевела взгляд в сторону раздаточного стола.
Тот самый мужчина сидел с пиалой в руках, прислонившись спиной к стойке.
Его фартук давно выцвел от частых стирок.
Одинокая, сиротливая фигура.
Су Цин слегка приоткрыла рот, собираясь что-то сказать.
Но так и не произнесла ни слова.
Чжан Гуйлань истолковала это молчание по-своему и расплылась в торжествующей улыбке.
Свой новый коварный план она намерена воплотить в жизнь уже сегодня вечером.
А завтра с утра…
Этого жалкого дармоеда ждет еще немало сюрпризов.